Он мог попробовать звезды на вкус

На этой неделе Джереми ни разу не присоединился к Жану на ночных тренировках. Моро еще не определился, доволен он подобным раскладом или нет. Сначала он наслаждался одиночеством, решая забыть тот разговор, который произошел между ними в воскресенье. Если бы он мог, то вернул бы время назад и не стал бы показывать Джереми свою слабость (ведь это была слабость, не так ли?). Однако дни шли, и Жан начал чувствовать, что ему чего-то не хватает. Не то что бы вместе с капитаном Троянцев тренировки проходили веселей, но он явно что-то упускал. Например, то, как привычно мягкий взгляд голубых глаз Джереми становился жестче, концентрируясь на упражнениях. То, как его губы расплывались в хищной улыбке, когда он делал что-то правильно, и Жану приходилось признавать свою ошибку. То, как он смотрел на Моро, когда думал, что он не видит. Но он всегда видел. Он всегда мог ощутить взгляд ярко-голубых глаз на себе. Неожиданно гнев стал одной из составляющих сомнений Жана. Как он мог быть таким глупым? Допустить, чтобы фильм пробрался ему под кожу, заставляя его открыться человеку, которого он едва знал. Он был неосторожен и безрассуден, позволяя себе утратить самообладание. Моро решил выплеснуть гнев, ударяя мячом по одной из целей, но из раза в раз он продолжал промахиваться. Он никогда не промахивался. Наконец после часа безуспешных попыток он сдался. Попутно снимая снаряжение, он ввалился в раздевалку. Только когда он начал снимать джерси, его мышцы отозвались болью, протестуя резким телодвижениям. Его плечи напряглись и одеревенели, а по рукам будто стекал не пот, а кровь. На всякий случай он осмотрел их, проверяя. Никакого красного, кроме бордового цвета униформы Троянцев. После одного из самых убогих принятий душа в его жизни Жан направился к выходу через комнату отдыха, надеясь уйти куда-то от поля, от его спальни в общежитии, от тех глаз. — Думал, ты никогда не закончишь. Моро грязно выругался по-французски, хотя сомневался, что можно было истолковать иначе грубый тон его высказывания. — Чего тебе? — Слова вырвались, прежде чем он мог обдумать их правильность. Он был так осторожен в течение недели, отклоняя попытки Джереми завести с ним разговор, не позволяя, чтобы его имя сорвалась с языка, не допуская повторения воскресного вечера. Но теперь, после одной из худших тренировок в его жизни, после всех бессонных ночей, которые он пережил, чтобы выпроводить эти голубые глаза из его ума, вот они, издеваются над ним за тонкой оправой очков Джереми. Ему нужно было уйти отсюда. — Я думаю, что могу показать тебе кое-что, — проговорил Джереми, засунув руки в карман толстовки. — И что заставило тебя думать, что ты можешь это сделать? — Твой разговор о судьбе. Это был смелый шаг, которого Жан уж никак не ожидал от Джереми. Он задумался, взвешивая вероятность того, сможет ли он уснуть после тренировки или после того, что предлагал ему Нокс. В конце концов, интрига перевесила. — Хорошо. Но мы воспользуемся моей машиной. Как только Джереми пристегнулся во второй раз (в первый раз он забыл, что оставил в своей машине что-то «специально для поездки»), он начал направлять Моро в свое тайное место, которое посчитал важней, чем свой сон. В этот момент Жан был согласен с его выбором. Уж лучше прободрствовать всю ночь, чем вновь столкнуться с кошмарами. Когда поездка затянулась на целый час, его терпение начало заканчиваться. — Если то, что ты решил показать мне, не заслуживает потраченного времени, не сомневайся, я уеду обратно без тебя. — Доверься мне, — спокойно ответил Джереми. Жану не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, что Нокс смотрит прямо на него. Он почувствовал, как жар прихлынул к его щекам. Они молчали всю поездку. Тишину нарушали лишь короткие комментарии Джереми, который подсказывал, куда и когда нужно заворачивать. Наконец в последнюю секунду он воскликнул: — О! Поворачивай здесь! — От резкого поворота машина чуть не перевернулась, и Жан выехал по земляной дорожке в пустое поле. Либо у капитана Троянцев был какой-то план, либо он действительно хотел, чтобы они приехали именно сюда. — Выключи мотор, — попросил он, сияя. Он выглядел очень довольным собой. Жан сделал, как ему сказали, но прежде чем он мог сделать умное замечание о выборе Джереми места для его неминуемой смерти, парень выскочил из машины и забрался на капот. Моро продолжал двигаться, чтобы стащить оттуда Джереми, пока он не поцарапал дорогую краску. Довольный Нокс сидел на капоте автомобиля Жана не обращая на него внимания. Одна его нога свободно болталась, свешиваясь с капота, а другую он согнул в колене, притянув ее к груди. Он опирался на руки, будто наслаждаясь лучами солнца, а не купаясь в лунном свете полумесяца. Казалось, он выискивал что-то в ночном небе. — Что ты… — Прежде чем ты продолжишь то, о чем потом пожалеешь, просто присядь на минутку и посмотри со мной. Жан утратил дар речи. Он не знал, стоит ли молча повиноваться Джереми или ударить его, думая, что он сможет сделать это без каких-либо последствий. Тем не менее Моро слишком устал для драки, поэтому он забрался на капот, все еще сомневаясь в мотивах Нокса. Он глянул туда, куда был направлен взгляд капитана Троянцев, и на мгновение забыл обо всех и обо всем. Звезды. Все, что он видел, были звезды. Сердце Жана дрогнуло. Каждый раз, когда ему приходилось входить в Гнездо, он пытался сохранить изображение неба у себя в голове. Для него это было стимулом, чтобы просыпаться по утрам, действительно пытаясь жить, независимо от того, сколько придётся ждать. Но именно эти звезды казались другим миром. Это был рай. Воздушный и несуществующий. Как вообще на земле могло быть что-то настолько ошеломляющее? — Понимаю. — Пробормотал Джереми, поправляя очки. Он говорил практически шепотом. — Я прихожу сюда, когда мне нужно отдохнуть от шума. Это происходит нечасто. Я имею в виду, я люблю команду и университет, но иногда всего этого слишком много. Даже для меня, — он усмехнулся, будто осознавая, насколько абсурдно звучали его слова. — Я редко приезжаю сюда, но именно это и делает поездки особенными. — Забавно, потому что я наткнулся на это место совершенно случайно. Мой навигатор не мог найти какой-то универмаг, который был мне необходим, я завернул и… выехал сюда. — Сейчас Джереми не смотрел на Жана, он сосредоточился на своих руках. Его руки никогда не находились в неподвижном состоянии. Его длинные пальцы дергали за веревочки толстовки, в кармане они словно очерчивали какой-то особый узор, но через секунду они снова появлялись сверху одежды. Жан хотел ударить по его руке, схватить ее… сделать что угодно, лишь бы Джереми прекратил. Но он этого не сделал. Он не мог рисковать теплом, которое скользило между их телами. — Мне потребовалось время, чтобы наконец увидеть все это, — продолжил Нокс, указывая на небо, а потом сложив ладони на колене. — Мой автомобиль заглох, явно не собираясь заводиться, независимо от того, что я с ним делал. Мне надоело возиться с ним, поэтому я лег на капот и увидел небо. — Жан прямо-таки представил себе эту картину и удивленно посмотрел на Джереми. — Я видел, как судьба смотрела мне прямо в лицо. — Вот почему они здесь. Глаза Джереми столкнулись со взглядом Жана. Озеро, отражающее звезды, отражающее судьбу. — Не только моя, — все говорил и говорил Нокс, снова подняв голову вверх. — А всех… Даже твоя, если ты подумал об этом… — Жан хотел вновь поймать взгляд Джереми, но увидел лишь густые ресницы, которые едва-едва трепетали. Он вообще понимал, насколько это было заманчиво? Моро резко прервал подобную мысль. Он действительно нуждался в сне. — Я не верю в судьбу. — Ты думал, что не веришь, — поправил его Джереми. Жан не знал, что ответить. Больше не заботясь о царапинах на своей машине, он лег на капот, свесив длинные ноги, и использовал руку, чтобы подложить ее под голову, больше не напрягая шею. Джереми понял намек. Казалось, парни лежали так почти вечность, тишина медленно скользила между ними, успокаивая. Пока Нокс не нарушил ее. — Вот, посмотри, прямо здесь мой знак зодиака, — он ткнул пальцем в небо, ожидая, что Жан найдет там очертание звезд. — Рак. — Я не знаю, на что я должен смотреть. — Никогда не видел своего созвездия? Моро уставился на Джереми, вызывая у того лишь дерзкую улыбку, прежде чем капитан Троянцев лег рядом с ним. Их плечи прижались друг к другу. Жан хотел отодвинуться, но не смог. Он замер на месте, его плечо прикасалось к плечу Джереми. Они были объединены. — Смотри, — отвлек его Нокс, принявшись вырисовывать пальцами звезды, пока они не соединились в определенные созвездие. — Теперь видишь? Жан глянул на него, но что-то заставило покачать его головой. — Нет, — пробормотал он. Моро мог поклясться, что услышал, как Джереми улыбнулся, прежде чем он приблизился еще ближе – если это вообще еще было возможно. Их плечи больше не касались друг друга. Они были одним целым. — Слушай, ты начинаешь здесь и… — Джереми остановился. — Что? — Жан повернул голову и обнаружил Нокса слишком близко в его личном пространстве. Все, что он видел, было сплошным голубым цветом. Джереми сглотнул, и из-за близости это звучало громче, чем должно было. — Будет проще, если ты сам нарисуешь, — прежде чем Моро понял, парень взял его руку и навел на стартовую точку. Их пальцы соприкасались, и Жан вспыхнул. По крайней мере, так он себя ощущал. — Ты начинаешь здесь, — вздохнул Джереми, не отрывая взгляда от Жана, — и продолжаешь вести прямо, — их руки двигались один в один, плечи шевелились в едином ритме их дыхания. — Пока не наткнешься на ответвление. Они отвели взгляды друг от друга. Ни один из них не посмотрит в ответ первым. — Ты должен выбрать. — Что? — Спросил Жан. Его голос охрип. — Ты должен выбрать, хочешь последовать дальше по короткой дороге или длинной. «Что не заняло бы много времени», — хотел сказать Моро. Что бы ни замедлило этот момент, пока звезды над их головой не угаснут. Это был даже не вопрос. — По длинной. Затем они продолжили, очертив сначала длинную дорогу, а затем медленно, вместе, все еще двигаясь как одно целое, они вернулись, чтобы провести по маленькой дороге. — Вот, — сказал Джереми, — это Рак. Серый и голубой нельзя было отделить друг от друга; Жан не мог вспомнить, какие глаза принадлежали ему, а какие – Джереми. Они просто лежали на капоте как одно целое, следуя за судьбой и Раком, и, черт возьми, что бы там ни было, оно тоже смотрело на них обоих с неба. Жар от его плеча и плеча Нокса распространился повсюду. Не было места, где был бы Жан и не было бы Джереми. Дыхание Моро задело его шею. Джереми широко раскрыл глаза, его ресницы снова трепетали. Понимал ли он, что он делает? Как он заставил искалеченного внутри Жана так себя чувствовать? Как это можно было назвать? Моро отчаянно хотел спросить Джереми, но все-таки не стал начинать рушить этот момент, чем бы он ни был. Взгляд Нокса опустился ко рту Жана. Это было так быстро, что парень практически сразу догадался, о чем он думал, что он видел. Потом Джереми наклонился. Он был настолько медленным, как будто Жан был каким-то диким животным, которого он не хотел спугнуть. Возможно, он был. Их носы соприкоснулись. Моро немедленно отстранился. Мигая, он пытался выбросить образ Джереми из головы. Джереми, с трепещущими ресницами. Джереми с открытым ртом, который неосознанно слегка провел языком по нижней губе. Пальцы Джереми, легко касающиеся его собственных. Джереми это, Джереми то. Джереми, Джереми, Джереми. Жан так сильно прижал ладони к глазам, стараясь стереть с лица земли произошедшее, что они моментально отозвались болью. Он услышал неразборчивый шум слов и почувствовал, как пространство рядом освободилось. Жар мгновенно исчез. Жан задрожал. Тогда он понял, что это был Джереми. Моро медленно убрал ладони, открыв глаза. Джереми что-то сказал. Жан читал по губам, повторяя слова. — Нам, наверное, пора возвращаться. Моро не ответил. Он соскользнул с капота так быстро, как только мог, отводя свой взгляд от Джереми и пытаясь не выглядеть отчаянно, чтобы сбежать. Он сел на водительское место. Нокс устроился на пассажирском, подпирая лицо кулаком. Они не проронили ни слова всю дорогу обратно.