Он мог попробовать звезды на вкус

Следующие несколько недель прошли для Джереми как в тумане. Они включали в себя тренировки и напряженные ночные встречи на поле с Жаном, субботние завтраки с Лайлой и выполнение домашки для университета. Медленное открытие Норин на следующем сеансе терапии о своей ориентации. Попытки не думать о том, что творилось в голове Жана. Они не целовались с того самого утра, как Джереми пропустил завтрак с Лайлой. Нокс начал волноваться, позволяя своим мыслям взять над ним верх. Может быть, Жан поцеловал его только для того, чтобы он почувствовал себя лучше, чтобы помочь ему, чтобы он прошел через свою «запутанную стадию», чтобы он мог вернуться на поле. Джереми испугался, что Жан пожалеет о своем решении поцеловать его. Он все думал о том, как поцеловал Моро в щеку перед тем, как пойти за продуктами. Как глупо он чувствовал себя после этого, он ведь даже не подумал, что, может быть, Жан этого не хотел. Что Жан его не хотел. Моро никогда не говорил, что хочет этого. Он поцеловал Джереми, что было... честно говоря, чего Джереми никогда не ожидал. Он никогда никого не целовал. Конечно, были неловкие поцелуи, которые происходили с его «девушками» в шестом классе, но их вряд ли можно было назвать стоящим опытом. Поэтому, когда Жан коснулся губами его, тихо спрашивая: — Je peux? Могу ли я? Нокс думал, что его голова вот-вот взорвется. Жан поцеловал Джереми, и все же Джереми мог думать только об одном: «Он поцеловал меня, потому что хотел или потому что думал, что это поможет мне прийти в себя?» Нокс наконец получил свои ответы на неделе, когда Троянцы должны были столкнуться с Воронами в финальной игре чемпионата. Троянцы сумели пройти через смертельные матчи без каких-либо проблем с капитаном, который взял себя в руки, и командой, решительно настроенной на победу в этом году. Троянцы были силой, с которой нужно считаться. Они играли с Лисами в полуфинале, обыграв их с разницей в одно очко. Это была хорошая, чистая игра. Жан был немного напряжен, увидев Кевина (они не разговаривали с тех пор, как его спасли из Эвермора), но его плечи сразу же расслабились, как только он увидел Рене. Рене обняла Джереми после игры, шепча поздравления и понимающе улыбаясь. Джереми не знал, предназначалось ли эта улыбка победе Троянцев или чему-то личному. Он все еще не мог понять, действительно ли он хотел знать все детали их взаимоотношений. Их победа над Лисами обеспечила Троянцам шанс наконец выиграть чемпионат экзи. Все, что им нужно было сделать, это встретиться с Воронами и победить. При этом осознании тренировки проходили более напряженно, чем обычно. Команда изводила себя до предела. Тренеру Риману несколько раз пришлось напоминать, чтобы Троянцы все-таки немного успокоились и не переутомлялись перед игрой. Троянцам был нужен каждый игрок команды, чтобы наконец попытать удачу на поле в финале. Они улучшили свой уровень физической подготовки, адаптируясь под тактику Лисов, используя одних и тех же игроков на протяжении всей игры в течение сезонов. Теперь каждый мог отыграть целый матч, не теряя слишком много энергии. И благодаря Жану, а также упражнениям Воронов, их подачи улучшились в десять раз. Но Джереми знал, что Моро беспокоился не об этом. Нокс заметил, что по мере приближения финальной игры Жан все чаще покидал общежитие по ночам. Иногда Джереми просыпался слишком рано и находил кровать своего соседа по комнате пустой. Однажды он в каком-то неконтролируемом порыве поехал на поле, и, конечно же, обнаружил там Жана, методично выполняющего упражнения Воронов, доводя себя до изнеможения. Джереми ничего не сказал. Он не знал, что сказать, чтобы успокоить Жана. Он ненавидел то, что не знал. Вскоре ночные вылазки Жана сыграли с ним злую шутку, делая его сонным во время утренних и дневных тренировок и даже немного неаккуратным с точки зрения техники. За две ночи до матча Джереми усадил Жана перед собой и высказал свое мнение. — Тебе нужно поспать. Я знаю, ты переживаешь из-за матча, мы все переживаем, но ты устал. Команда нуждается в тебе на игре. Жан, не колеблясь, ответил: — Я в порядке. Я готовлюсь к этому матчу, чтобы вы могли выиграть в этом году. Его слова были наполнены язвительностью, но Джереми разглядел в его глазах, что на самом деле он имел в виду вовсе не это. Что он снова выставляет перед собой броню. Хмурый взгляд, которым он наградил Нокса, говорил о том же. Жан выглядел так же, как в первый раз, когда он принес маленькую сумку с вещами в комнату общежития, только что встретив Джереми, не поздоровавшись. Его волосы все еще росли клочками, один или два тонких розовых шрама украшали его лицо в определенных местах. Кевин предупредил Джереми, что Жан не захочет разговаривать и общаться с командой. — Но он никуда не может пойти один. Это первое, чему ты учишься, когда становишься Вороном, ты остаешься со своим партнером, несмотря ни на что. Джереми не нравилась идея поддержания порядка Воронов, но он старался, чтобы Жан чувствовал себя максимально комфортно. И ему это удалось, хотя и в незначительной степени. Теперь Джереми чувствовал, что вся эта работа полетела коту под хвост, будто он впервые смотрит на Жана Моро. — Я знаю, но тебе нужно поспать. Понимаю, ты так не думаешь, но ты такой же человек, как и мы. Всем иногда нужен отдых, даже тебе. Это застало Моро врасплох. Он удивленно приподнял бровь и снова посмотрел на Джереми. «На этот раз это не сработает. Я тебя знаю». Джереми не сводил глаз с Жана, ожидая, когда тот примет решение. В конце концов, Моро вздохнул, и из его хмурого взгляда разом исчезла вся жестокость. Он слегка кивнул Ноксу на входную дверь. — Хорошо. Только не запирай дверь. Джереми был сбит с толку, он на такое не рассчитывал. Он не думал, что это будет необходимо. Но потом он вспомнил. Все эти ночи Жан просыпался с криком в подушку. Все эти ночи Джереми включал свет и болтал о первом, что приходило ему в голову. Все эти ночи Жан отказывался смотреть на него, но все равно прислушивался: кулаки медленно разжимались, плечи постепенно расслаблялись. Иногда Джереми говорил до рассвета. Иногда это занимало всего час, а потом Жан бормотал: «Спокойной ночи», выключая ночник. Иногда Жан выходил из комнаты, и Джереми видел его только на утренней тренировке. Это все? Неужели Жан избегал сна, тренируясь на поле? Он беспокоился о своих кошмарах? Это не было невозможной идеей. Это действительно имело смысл. Джереми посмотрел на Жана и увидел, насколько он был разбит. Его веки отяжелели, а из взгляда исчезла привычная ясность. Под его глазами осели глубокие, фиолетовые синяки, плечи сутулились. Он действительно был истощен, его тело взывало о помощи. Джереми кивнул: — Я обещаю, что не буду запирать дверь, но только если ты пообещаешь разбудить меня, если не сможешь уснуть. Моро помедлил, прежде чем кивнуть. Не говоря больше ни слова, он медленно встал с дивана в гостиной, пробираясь в спальню с праздностью, которая ему вовсе не подходила. Джереми скоро поймет, что обещание, которое он просил у Жана, было излишним.

***

Жан знал, что ему нужно поспать. Джереми тоже это знал. Но капитан Троянцев даже не догадывался, что поджидало Моро там, за закрытыми веками, когда подсознание подсовывало ему воспоминания об Эверморе, Воронах. Рико. Жан не торопился готовиться ко сну, оттягивая момент, когда надо было лечь в кровать. Ему потребовались годы, чтобы переодеть спортивные шорты, которые он собирался надеть на поле, на свободные пижамные штаны. Ему потребовалось тысячелетие, чтобы почистить зубы и выпить последний стакан воды. К тому времени, как он добрался до постели, он думал, что прошли века, что игра с Воронами давно закончилась и что он был стариком, живущим во сне молодого парня. В конце концов, его тело поддалось усталости. Когда Жан лег на кровать, организм подвел, отказываясь держать его глаза открытыми, и он заснул. Сначала все вокруг было просто черным. Жан подумал, что, может быть, он слишком устал, чтобы кошмары приходили к нему еще и сегодня, что, когда он снова откроет глаза, наступит утро, день перед матчем, и он будет готов усердно работать на поле. Но потом он услышал это. Медленное скрежетание заточенного ножа. Он увидел блеск темных глаз и алый разрез кровожадной улыбки. Руки крепко удерживали его, пока Морияма занимался своим любимым делом. Он разрезал его запястья, а затем мгновенно подлатывал их, а затем снова и снова терзал, калеча. Снова и снова. Обещание положить конец боли постоянно нарушалось, то давалось снова, то ломалось опять. Он мог услышать, как другие Вороны нашептывали ему угрозы. Мог почувствовать, как трость Мастера в сотый раз обрушивалась на его тело. Он мог слышать, как Рико приказывает ему проснуться, потому что он хочет поиграть. Что у него есть новая игрушка, которую он хочет опробовать. Проснуться. Жан. Проснись, чтобы мы могли поиграть. Жан! Проснись! Ты не хочешь поиграть со мной? ЖАН! Жан проснулся с криком, ударив кулаком человека у кровати. Он не мог дышать. Он не мог дышать. Моро хлопнул себе ладонью по груди, заставляя легкие работать, пока он не почувствовал, как воздух хлынул ему в горло, заполняя легкие, чтобы он мог окончательно проснуться. Пот капал ему на спину. Он промок насквозь, простыни запутались в ногах. Ночник валялся опрокинутым, обнажая лампу. Жан увидел тень на полу и тут же отпрянул. — Черт, — пробормотал он. Джереми. Это был Джереми. Жан подошел к краю кровати, все еще тяжело дыша, все еще дрожа от адреналина. Он посмотрел на Джереми. Тот сжимал челюсть и аккуратно пробовал двигать ею. Жан попытался заговорить, но не смог. Его горло сжалось в попытке, но у него не было слов, чтобы позволить им вырваться наружу. Вместо этого он подошел ближе и сел на пол напротив Джереми, прислонившись спиной к кровати. Нокс вздохнул и посмотрел на него, его рука все еще ощупывала челюсть. Как будто ему было больно. Как будто его ударили. Жан посмотрел на свой кулак. Он все еще дрожал. — Жан? Жан, все в порядке. Тебе приснился кошмар. Я пытался разбудить тебя, я не должен был, но я не мог… Я не мог слышать, как ты так кричишь, — слова Джереми звучали невнятно, скорее всего из-за проблемы с челюстью. Потому что он был ранен. Потому что Моро причинил ему боль. Жан попытался встать, уйти, прежде чем сделать это снова. Он ударил Джереми. Моро почувствовал два пальца на запястье, прежде чем ему удалось встать, и тотчас опустился на пол. — Жан, — повторил Джереми более спокойным голосом. — Жан, посмотри на меня. Это сделал Моро. Ночник освещал только половину лица Джереми, поливая его искусственным золотисто-желтым светом с одной стороны, в то время как другая была полностью погружена в тень. Но Жан все еще мог видеть его глаза. Он все еще мог видеть голубые глаза, смотрящие на него, спускающие его с небес на землю, возвращающие его сюда: «Ты здесь, в Университете Южной Калифорнии, ты — Троянец, твой сосед по комнате — Джереми Нокс, и ты поцеловал его, и тебе это понравилось». Жан вздрогнул. И судорожно, глубоко набрал воздух полной грудью. Джереми подождал еще минуту, прежде чем продолжить: — Я в порядке. Ты не хотел причинить мне боль. Я знаю, что это не так. Я прощаю тебя. Все хорошо. — Знаешь, почему я это сделал? — Почему ты ударил меня? — Нет, — сказал Жан, качнув головой. — Нет, почему я поцеловал тебя. Моро увидел замешательство в глазах Джереми, но он продолжил. — Потому что мне этого хотелось. Это было так просто. И все же это было правдой. Потому что мне этого хотелось. Джереми выглядел шокированным, но тут же ухмыльнулся и нарушил тишину легким смешком. Затем он поморщился, снова схватившись за челюсть. — Не смеши меня, идиот, мне больно, — снова усмехнулся он. — Pardon, — прошептал Жан, потянувшись к другой щеке Джереми и поглаживая большим пальцем прямо под его ухом. — Мне жаль, — выдохнул он. — Тебе не нужно извиняться, — сказал Джереми, осветив лицо небольшой улыбкой. Жан впился взглядом в его лицо, оглядывая все сразу. Его глаза, его подбородок, его родинку, которую он все еще хотел поцеловать, его губы. Он позволил своему взгляду задержаться там слишком долго, прежде чем снова посмотреть в глаза Джереми. — Будет больно, если я... — Он снова посмотрел на губы Нокса, пытаясь внятно сформулировать, что он имел в виду. — Не думаю, что это будет так, — сказал Джереми, его улыбка расширилась, а лицо просияло еще ярче, если бы это было возможно. — Просто будь со мной помягче. Жан ничего не мог с собой поделать. Он почувствовал, как уголки его рта слегка приподнялись в небольшой улыбке. Он хотел, чтобы Джереми мог ее увидеть. Он наклонился, держа правую руку в стороне, сжимая колено, левая рука все еще держала щеку Джереми. Он чувствовал дыхание Нокса, чувствовал, как оно было пропитано остатками кофе. Он нежно, очень нежно коснулся губами губ Джереми. Он больше не хотел причинять ему боль. Он знал, что это невозможно, но это не делало его менее решительным. Небольшой стон вырвался из губ Джереми, он перестал держать челюсть, предпочитая вместо этого обвить шею Жана, играя с волосами на его затылке. Моро знал, что Джереми еще новичок в подобном. Технически, он тоже был им. Он никогда раньше не целовался с парнем. По крайней мере, по своей воле. Было видно разницу между этим и тем, чтобы целовать девушку. Ему нравилось целоваться с Джереми. Хотя поначалу это было немного неловко, потому что иногда их носы сталкивались. В конце концов, они вошли в комфортный ритм, целуясь медленно и нежно. Они целовались часами, днями, годами. Жан ни о чем не думал. Ему было все равно. Он просто хотел остаться таким. Он хотел делать это каждую ночь. Целовать Джереми до тех пор, пока их губы не станут опухшими, пока они не решат выпить по чашке чая или кофе, сесть на диван и целоваться еще немного, смешивая вкус слишком сладкого кофе и горького чая, пока ни один из них больше не сможет их различить. Жан мог бы привыкнуть к этому. При этой мысли он почувствовал, как в животе у него защемило от страха, но потом, глядя на Джереми, самодовольно улыбающегося над краями своей кофейной кружки, страх ускользнул. Да, возможно, он сможет к этому привыкнуть.