Он мог попробовать звезды на вкус

Одновременно с зуммером Джереми услышал глухой стук. Он повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Жан Моро падает на пол. Джереми уже собрался бросить свою ракетку и бежать, забыть игру, забыть Воронов, забыть тот факт, что мяч направлялся в его сторону. Ему нужно было проверить Жана. Но так же быстро, как он и упал, Моро вскочил, толкая вперед нападающего, пробирающегося к Энджи, и прикрикнул на него: — Сосредоточься! Нокс успел поймать мяч как раз вовремя.

***

Жан успел еще раз перевести дыхание, наблюдая, как Джереми легко поймал мяч и пробился к воротам. Он все еще чувствовал, как болела голова от удара, перед глазами расплывались темные круги, но в целом, он был бы в порядке. Ему нужно было играть. Ему нужно было дышать. Ему нужны были Троянцы, чтобы победить. Джереми успел бросить мяч другому нападающему Троянцев как раз вовремя, прежде чем врезаться в стену из органического стекла. Жан выругался себе под нос, когда ему показалось, что он слышит треск. Но ему нужно сосредоточиться. Он сосредоточился на нападающем Троянцев, поскольку ему удалось пасануть мяч как раз в ворота. Он промахнулся на дюйм. Как только мяч оказался в их распоряжении, Вороны разошлись на полную силу. В мгновение ока Эмерсон поймал мяч и бросил его капитану команды. Он направлялся прямо к Жану. Хочешь поиграть, цыпленок? Жан на полной скорости влетел в капитана, успев сбить его с толку и одним легким движением ударить по мячу. Он заметил Джереми, который уже встал на ноги в ожидании подачи. Он даже не колебался. Встретившись взглядом с Ноксом, Моро взмахнул ракеткой. Мяч угодил точно в центр сетки Джереми. Он обошел Ворона, который планировал снова толкнуть его в стену. И побежал прямо к воротам. Джереми удалось забить. Толпа просто обезумела. Фанаты Троянцев бешено заревели, пока фанаты Воронов наоборот освистывали их. Теперь Вороны рассердились. Теперь они собирались показать Троянцам, на что они способны. Вороны проиграли в прошлом году Лисам, потеряв своего ценного игрока, репутацию и тренера за одну ночь. В этом году они жаждали проявить себя. В этом году они были безрассудны. Нападающий и Эмерсон заработали красные карточки в течение первых пятнадцати минут. Жан вовсе не удивился. Он знал, что от Эмерсона у него сорвет крышу, просто жалел, что втянул с собой Альварез. Теперь она сидела на скамейке с растянутым запястьем, аккуратно перевязанным медсестрой. Однако это не помешало ей орать оскорбления со своего места. Моро мог видеть скрытую улыбку за решеткой шлема Джереми, когда Альварез выкрикивала оскорбления в спину Эмерсона. Когда они снова начали играть, Жан получил грубый удар локтем в живот. — И не высовывайся! — Приказала ему девушка Ворон, собираясь пробраться к воротам. Моро поднялся и сбил ее с ног, в результате чего она потеряла мяч. Он бросил его ближайшему Троянцу, они передали его нападающим в надежде на второй гол. Девушка зарычала, вскакивая на ноги и гонясь за упущенным мячом. Она была не первой, кто ударил Жана. Каждый Ворон, который проходил мимо него думал об одном и том же. Предатель. Вероломный. Дезертир. Слабак. Разочарование. Ошибка. Жан позволил себе отгородиться от насмешек, оттеснив их в самые дальние уголки своего разума вместе с Рико и остальным Эвермором. Он разберется с ними позже. К концу первого тайма обе команды сравняли счет цифрой пять. Большинство играющих Троянцев изо всех сил пытались добраться до раздевалки, не хромая и не потирая ушибленные места. Неиграющие Троянцы даже не пытались скрыть своего сочувствующего вида. Жан сорвал шлем, как только добрался до питьевого фонтанчика. Он пил, не желая, чтобы толпа увидела его лицо. Он боялся, что выдаст свои мысли. Как только Троянцы расселись, вошел взмокший тренер Риман с записями. Жан слушал его вполуха, когда вдруг увидел, как к ним присоединился медленно идущий вслед за медсестрой Джереми. Жан был не единственной целью Воронов. Первый толчок Джереми в стену был не последним, не говоря уже о худшем. В конце концов, Нокса пришлось снять; иначе он, возможно, не дожил бы до конца первого тайма. Его челюсть все еще была фиолетовой с тех пор, как его ударил Жан. Но это была наименьшая из его забот. Джереми держался за бок, делая глоток воды. План состоял в том, чтобы выпустить Джереми в последние пятнадцать минут второго тайма, но Жан не был уверен, что тот справится. — …ро? Моро! — Жан обернулся на звук голоса тренера Римана. Наступила полная тишина. Все взгляды, включая Джереми, были прикованы к нему. — Извините, — быстро сказал он, наклоняя голову. Он отказывался встречаться глазами с кем-либо. — Все в порядке, — незлобно ответил Риман, — я говорил, что ты держишься отлично, и я планирую выпустить тебя в последние пятнадцать минут вместе с Ноксом. Жан наконец взглянул на него, собираясь высказать свое мнение. Он хотел сказать, что Джереми не годится для игры, но тут Нокс перехватил его взгляд. Одним взглядом он заставил Жана заткнуться. Глаза Джереми умоляли. Не рассказывай ему. Моро знал, что должен был, даже если Нокс этого не хотел. Но тут его осенила мысль. Это была последняя игра Джереми в качестве капитана. Это была последняя игра Джереми как Троянца. — Merde. ¹ — Что это значит, Моро? Жан еще раз взглянул на Джереми, прежде чем прочистить горло и сказать: — Хорошо, да.

***

Джереми старался не вздрагивать, выводя Троянцев обратно к скамейкам, обратно к полю, обратно к игре, где они должны были столкнуться с Воронами. Они могут выиграть. Они действительно могут выиграть. Джереми не мог сдержать улыбки. Он пожелал удачи игрокам, направлявшимся на поле, напомнив Энджи о трюке, который они решили провернуть в перерыве. Он не понимал, что Жан сидит рядом с ним, пока не услышал шепот на ухо: — Я знаю, что иногда ты можешь быть упрямым, но даже ты должен понимать, что это плохая идея. Джереми поник. — Не волнуйся, я почти ничего не чувствую. Лжец. Жан не выглядел убежденным, но все-таки решил промолчать, в пользу наблюдения за игрой. Прозвучал зуммер, обозначая начало второго тайма. Троянцам едва удавалось сохранять спокойствие, постоянные стычки с Воронами заставляли судей выдавать одну или две желтые карточки менее, чем за десять минут. Джереми тихо выругался себе под нос. Это было нехорошо. Все Троянцы усердно тренировались, чтобы быть в состоянии отыграть сразу два тайма, умудряясь использовать одних и тех же игроков. Но они не учли запал, с которым играли Вороны. Они отмахивались от Троянцев как от надоедливых мух, когда те то появлялись, то исчезали с поля. Жан постоянно бормотал себе под нос по-французски. Джереми уловил только несколько слов — ни одно из них не было приличным. Когда еще одна из их нападающих была отправлена с поля из-за опасного момента (ее практически сплющили между одним из крупных защитников Воронов), Жан громко воскликнул: — Enculés, vous respectez rien! ² Альварез оглянулась через плечо Лайлы с широкой ухмылкой на лице. — Черт побери, Моро, ты слишком много болтаешь, не так ли? От удивления у Джереми отвисла челюсть. — Ты говоришь по-французски? — Un peu, ici et là, ³ — хитро ответила Альварез. Она подмигнула Жану, прежде чем вернуться к игре, выкрикивая оскорбления в сторону защитника Воронов. Джереми перевел взгляд на Жана, в обвинении подняв бровь. Моро усмехнулся, говоря одним взглядом: — Что? Откуда мне было знать? Джереми вздохнул и вернулся к просмотру игры, пытаясь игнорировать боль в боку, которая снова начала действовать ему на нервы. Как только все это закончится, он проваляется в постели целую вечность. Оставалось пятнадцать минут до конца игры, когда и Воронам, и Троянцам удалось забить еще по два гола. Нокс нервно дергал ногой в ожидании. Это была его последняя игра. Его последний реальный опыт в качестве капитана Троянцев. Когда он думал обо всем, через что он прошел, о тревоге, давлении, это того не стоило. Это никогда того не стоило. Оглядываясь назад, он бы многое сделал по-другому. Одна вещь, которую он оставил прежней — это работа. Долгие часы с Лайлой, чтобы разделить обязанности, его сеансы с терапевтом, беседы с родителями. Это прямо здесь стоило всей проделанной им работы. Быть здесь со своей командой, вдали от дома, с двумя лучшими друзьями и парнем, который ему очень нравился. Нервная дрожь и эйфория одновременно. Джереми не знал, смеяться ему или плакать. Изабелла вернулась с поля, тяжело дыша, но все же успела улыбнуться в сторону Джереми, прежде чем тяжело опуститься на скамейку. Она присоединилась к одному из их новых защитников — Заку. Он выглядел немного серьезнее. — Нокс, Моро, ваш выход, — объявил Риман. Вот так, сейчас или никогда. Когда Джереми впервые попытался встать, боль была слишком сильной, заставляя его согнуться пополам. Лайла бросила на него обеспокоенный взгляд, быстро глянула на медсестру и снова посмотрела на Джереми. — Джер, ты?... — Все в порядке, спазмы желудка, вот и все, — он знал, что это оправдание было неубедительным, но оно должно было сработать. Ему нужно было сыграть в эту игру. Ему нужно было помочь своей команде. Но когда он попытался снова встать, боль усилилась. Он как раз собирался попробовать в третий раз, когда вдруг почувствовал твердую ладонь на его пояснице, поддерживающую его. — J'espère que t'es au courant que t'es un vrai idiot, ⁴ — пробормотал Жан так, чтобы его услышал только Джереми. Нокс все еще был слаб во французском, но он знал достаточно, чтобы понять, когда его называли идиотом. — Просто выведи меня на поле, и я обещаю, что сделаю все, что угодно.

***

Жан все еще думал, что Джереми поступал безрассудно, но промолчал. Он только помог капитану выйти на поле, придерживая его за поясницу. Как только они оказались на площадке, Жан отпустил его, пробираясь к своему месту. На этот раз он будет играть за Джереми, он позаботился об этом с тренером Риманом. Прежде чем за ними закрыли вход, капитан Воронов вышел на площадку, кивнув одному из нападающих. Однако прежде чем занять свою позицию, он обошел поле. Он подошел и встал лицом к лицу с Жаном. Моро выпрямился. Капитан ростом доставал до его носа. — Значит, ты французский дезертир. Соответствуешь, — паршиво усмехнулся он. Жан ничего не сказал, предпочитая сохранять нейтралитет. Он не стал бы вестись на насмешки этого человека. — Не могу сказать, что одобряю, — взгляд Ворона устремился в толпу фанатов Троянцев, — они, кажется, немного не разбираются в нашей маленькой пьесе, тебе не кажется? Жан по-прежнему молчал, хотя его ракетка скрипнула от крепкой хватки. Ворон только улыбнулся. Он повернулся, собираясь вернуться на свое место, но вдруг замер от пришедшей в голову блестящей мысли. Он развернулся обратно к Моро, добавив: — О, и наслаждайся этим, пока можешь, — капитан оглянулся через плечо на Джереми, — как только я с ним закончу, у тебя больше не будет никого, чтобы отсасывать тебе на ночь… Жан даже не позволил ему закончить, прежде чем прицелиться. Он собирался ударить его. Он собирался ударить этого парня так сильно, чтобы он не смог вспомнить свое имя. Но потом он остановился, рука все еще была поднята, кулак все еще сжат. Он увидел людей вокруг себя, увидел, что все сосредоточились на них. Судьи ждали, протянув руки, чтобы открыть двери на поле. Они ждали, что он сделает. Жан уронил кулак, решив поднять капитана за форму до его роста. Он смотрел в темно-карие глаза, стиснув зубы. — Если ты тронешь его, любого из них, то пожалеешь о том дне, когда выбрал экзи, fils de pute, ⁵ — ругнулся Моро под конец, не заботясь о том, кто услышит сказанное. Никто не имел права не уважать Троянцев, не уважать Джереми. Только не в присутствии Жана. Он неожиданно уронил капитана, заставив его потерять равновесие и приземлиться прямо на спину. Жан даже не взглянул на него; просто встал в позицию, приготовившись, высоко подняв ракетку, устремив вперед взгляд. Джереми оглянулся через плечо. Электрик засиял сквозь решетку шлема. — Ты в порядке? — Спросил он одними глазами. Жан слегка кивнул, не обращая внимания на капитана-Ворона, когда тот поднялся и направился к своему месту напротив Джереми. — Будь осторожен, — так или иначе хотел сказать Жан, но Джереми уже встал на свою позицию. Капитан-Ворон послал еще одну из своих злых усмешек, прежде чем встать в стойку. Зуммер ударил по ушам Жана.