Он мог попробовать звезды на вкус

Жан был напряжен. Прошла целая неделя после финала, но это не помешало ему возвращаться на поле каждую ночь. Ему было нужно выпустить пар. Ему было нужно отвлечься. Каждый раз, когда он задумывался, перед глазами всплывал инцидент, произошедший с Джереми. То, насколько плохо все могло обернуться для капитана Троянцев. Но он вовремя добрался до Нокса. Он был в порядке. Все было в порядке. Жан все еще должен был напоминать себе об этом. Он подумал, что, возможно, если будет продолжать повторять одно и то же, то, в конце концов, поверит в правдивость собственных слов. Он наблюдал за спящей фигурой Джереми под одеялом в другом конце комнаты, слушая тихое посапывание, заполняющее утреннюю тишину. Солнечный свет пробивался сквозь занавески, падая на мягкую линию его челюсти. Жан тихо встал и подошел к кровати Джереми. Он поправил занавеску, чтобы свет не слепил глаза спящего. Джереми плохо спал после игры с Воронами. Он заслужил как можно больше сна. Ноксу не снились кошмары, когда он просыпался посреди ночи. Чтобы это произошло, ему действительно нужно было спать. Хоть убей, но он не мог уснуть. Исключением стали ночи, когда он был полностью изнеможен. Иногда по ночам он присоединялся к Жану на поле (в основном, он просто наблюдал, а не играл). Иногда, наоборот, наотрез отказывался подходить к ракетке. В те ночи Моро готовил горячий шоколад и сидел с Джереми, пока у того не начинали слипаться глаза. Иногда даже это не срабатывало. Нокс рассказал, что разговаривал со своим терапевтом накануне и что она прописала ему снотворное. Он должен был принимать его до тех пор, пока его разум не научится успокаиваться. В этот момент Жана не волновало, как Джереми заснет, главное, что ему вообще удастся это сделать. И, кроме того, судя по сопению Джереми, таблетки, похоже, подействовали. Вернувшись в Калифорнийский университет уже под утро, Жан был приятно удивлен. После финала Джереми накачали обезболивающими, обеспечив крепкий ночной сон. Как только Моро убедился, что Нокс уложен в постель, он практически упал на свою кровать. Как только его голова коснулась подушки, он вырубился. Он проснулся поздно вечером, понимая, что проспал без сновидений. Жан знал, что ему не следует к этому привыкать, но какая-то часть его надеялась, что это может стать нормой, что кошмары будут приходить к нему время от времени. На это он мог надеяться. Когда Моро вернулся в спальню с чашкой черного чая, он увидел пару ярко-синих глаз, уставившихся на него из-под одеяла. — Доброе утро, — пробормотал Нокс. — Доброе, — сказал Жан, перенося вес с одной ноги на другую. Он не знал, куда себя деть. Стоя там, в одних трусах и рубашке, он чувствовал себя слишком голым. — Хочешь чашечку кофе? — В конце концов, спросил он, указывая на свою чайную кружку. — Я сделаю сам, — вызвался Джереми. Он начал откидывать одеяло, собираясь закинуть ноги, когда вдруг неожиданно схватился за бок. Он поморщился, ругаясь себе под нос, прежде чем рухнуть обратно на подушки. — Предложение все еще в силе, — сказал Жан, пытаясь скрыть ухмылку за кружкой. Он знал, что не должен улыбаться, но упрямство Джереми было чем-то, что либо забавляло, либо раздражало Моро. Не было золотой середины. — Не будешь ли ты так добр? — Попросил Нокс с легкой улыбкой на губах. Жан обернулся как раз вовремя, чтобы скрыть свою улыбку. Он не торопился идти на кухню. Он тянул время и знал это. Они с Джереми не обсуждали прошедшую игру. Конечно, Нокс начнет легкий разговор, и Жан будет соглашаться с ним, кивая большую часть времени и только частично высказывая собственное мнение. Но он знал, что, в конце концов, им придется поговорить об игре с Воронами. Это была финальная игра Джереми как Троянца, и он практически не присутствовал на последних минутах матча (хотя, технически он был в игре). Поставив кружку Джереми с сладким кофе на прикроватный столик, Моро быстро натянул спортивные штаны, прежде чем вернуться в свою постель. Нокс медленно сел, стараясь приспособиться к своему все еще болящему боку — когда медсестра наконец его осмотрела, Жан видел только фиолетовые и синие пятна. Зрелище было слишком знакомым. Его чуть не стошнило. Джереми успел положить подушки за спину, удобно устроившись с кружкой в руках. Он подул на дымящийся кофе, хотя там было достаточно молока, чтобы сделать его пригодным для питья. — Спасибо, это идеально, — пробормотал Джереми, сделав пробный глоток. — Всегда пожалуйста, — ответил Жан, допивая чай. Он обхватил кружку ладонями, успокаиваясь теплом. Пока Джереми пил кофе, парни погрузились в комфортную тишину. Было воскресенье. Еще неделю назад студенты сдали оставшиеся экзамены, оставив последние деньки семестра свободными для своих личных дел. До выпуска Джереми мог спокойно отдыхать. В начале года его разыскал тренер одной из самых высокопоставленных команд экзи в Америке, и сейчас Нокс наконец подписал с ним контракт. Половину лета он будет жить у родителей, а вторую половину посвятит летним тренировкам. Будущее Джереми стелилось перед ним, как красная дорожка. А Жан... он не знал, что собирался делать. Ему оставался еще один год в университете, то есть он нуждался в месте для отдыха этим летом. Он не хотел снова вторгаться к Рене, хотя она и сказала, что он более чем желанный гость. Он ничего не слышал о Кевине со времен игры Троянцев против Лисов. Тем вечером они просто обменялись парочкой вежливых фраз. Жан ожидал этого. Идея позвонить Кевину вертелась у него в голове, но он затолкал ее куда подальше. — Итак, — разрушил тишину Джереми, допивая кофе. Это был не вопрос, поэтому Жан не мог придумать тему для разговора. Вместо этого он решил вернуть взгляд Ноксу. — Хочешь, займемся чем-то сегодня вечером? Джереми был застигнут врасплох, поэтому немного заикаясь переспросил: — Ч-что? Жан также был немного сбит с толку. Эта мысль просто пришла ему в голову. Только и всего. — Я спросил, не хочешь ли ты чем-нибудь заняться сегодня вечером. Если только у тебя нет планов с Лайлой?... — Нет! Я имею в виду, — Джереми кашлянул, пытаясь немного успокоиться. Жан слегка улыбнулся. — У меня нет никаких планов, — закончил он, сначала скрестив руки на груди, а потом, передумав, сложил их на коленях. Моро только кивнул, прежде чем поинтересоваться: — Хочешь еще? — Хм? — Джереми словно витал где-то в облаках, скорее всего, он погрузился в свои мысли. Его взгляд голубых глаз был наполнен задумчивостью тихого озера. — Хочешь еще? — Повторил Жан, поднимая кружку в воздух и направляясь к двери. — О! Нет, все в порядке. Мне все равно нужно попытаться встать. — На этот раз Джереми не торопился. Медленно откинув одеяло, он опустил одну ногу на пол. Он глубоко вздохнул, прежде чем встать. Через секунду Нокс начал пробираться к двери. — Извини, — пробормотал он, и на его щеках появился румянец. Жан понял, что стоит посреди дверного проема, преграждая путь Джереми. — Désolé, ¹ — выпалил он, прежде чем шагнуть влево. Джереми повторил за ним, сознательно или нет, Моро не знал. — Ты все еще загораживаешь мне дорогу, — прошептал Нокс, все больше краснея. — Хорошо, извини, — Жан отступил назад, отойдя от двери, оставив Джереми достаточно места, чтобы тот мог медленно зайти в гостиную. Ему пришлось напомнить себе, чтобы он не пялился.

***

Джереми чувствовал, что восстанавливается, хотя и постепенно. С каждым днем ему становилось все легче вставать по утрам, боль в боку утихала. Снотворное, которое прописала ему Норин, работало на «ура». Конечно, со сном приходили кошмары. Она повторялась снова и снова, одна и та же заезженная пластинка. Джереми валят на землю, пинают в бок, кто-то поднимает его за джерси, собираясь ударить по лицу. Затем она перематывалась и начиналась снова. Иногда сон застревал, Ворон наносил удар за ударом, пока Джереми не сбивался со счета. В конце концов, сон исчезал, и Нокс отрубался, но теперь, когда он проснулся, сон продолжал воспроизводиться в глубине его сознания. Он покачал головой, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы не пролить кофе, когда налил себе вторую чашку. На этот раз он добавил немного меньше сахара и больше молока с чайной ложкой горячего какао-порошка. Стоя на противоположной стороне дверного проема гостиной, Жан выглянул в окно, все еще держа в руках пустую чашку чая. Как ему удавалось пить что-то настолько крепкое и несладкое — Джереми не понимал. Его кофе должен был, по крайней мере, содержать одну чайную ложку сахара, прежде чем он мог считать его пригодным для употребления. Джереми устроился на диване, сделал глоток кофе, бросив взгляд на Жана. И улыбнулся в свою чашку.