Он мог попробовать звезды на вкус

— Ты можешь просто сказать мне, куда мы едем? — Нет, — ответил Жан, растянув губы в улыбке. Он решил, что раз глаза Джереми закрыты, то это безопасно. Сначала Джереми опасался повязки на глазах, но после длительных уговоров согласился на ярко-розовую маску для глаз Лайлы. Он предупредил Жана о последствиях, если кто-нибудь увидит его с этим на лице. Это только заставило Моро усмехнуться. — Похоже, у нас большие неприятности... — сказал Джереми. Они были в машине Жана, который сидел за рулем, а Нокс устроился на пассажирском сиденье, не имея возможности смотреть в окно. Он подпер голову ладонью, устроив локоть на дверце, а пальцами другой руки выстукивал ритм по колену. — Почему ты так думаешь? — Поинтересовался Жан, стараясь не сводить глаз с дороги. — Я имею в виду, что ты, казалось, много думал об этом для кого-то типа… хм, — Джереми слегка заикался, ему было неловко. Он взволнован? — Конечно, я думал, — согласился Моро, звуча немного суровее, чем планировал изначально. Нокс наклонил голову, его пальцы перестали нервно постукивать. Он прикусил губу. Он редко это делал. Однако когда он это делал, обычно это означало, что он был очень смущен. — Извини, я не подумал ... — Нет, это не так, — возразил Жан, убрав строгий тон из своего голоса. Джереми повернул голову в его сторону, его рот слегка дернулся. Должно быть, он услышал улыбку в голосе Жана. — Мы приехали, — сообщил Моро, заглушая мотор, — подожди здесь. — Я не могу пойти куда-нибудь еще, не так ли? — Фыркнул Нокс. Он улыбался от уха до уха. Жан сопротивлялся желанию закатить глаза, открывая багажник своей машины. Как только он объяснил, что он хочет устроить, Лайла очень ему помогла. Он не мог придумать никого лучше, чтобы спросить, учитывая, что Лайла была ближайшим другом Джереми. И особенно потому, что идея пришла ему в голову в последнюю минуту. Как только Жан рассказал ей о своих планах, она была в восторге, она практически завизжала. Он даже не знал, что такой звук физически возможен. Глядя на все это, он улыбнулся, молча поблагодарив Лайлу за помощь. — Эй! Жан обернулся и увидел Джереми, высунувшегося из окна, с розовой маской на глазах. — Помнишь меня? — Улыбку на лице Нокса нельзя было описать иначе, как дерзкую. — О, конечно, — сказал Жан, впуская в свои слова немного сарказма. — Ты ведь не забыл обо мне, правда? — Спросил Джереми с широкой улыбкой, когда Моро открыл ему дверь. — К сожалению, я не думаю, что это возможно. Берегись! — Черт! — Джереми потер макушку, которой он стукнулся о дверной косяк. — Désolé¹, — проговорил Жан, слегка похлопав его по спине. — Все, хм... все, хм, в порядке. Все просто отлично, — разнервничавшись, пробормотал Джереми. Он снова прикусил губу. Моро ничего не сказал, ведя его от машины.

***

Джереми ничего не видел. Это было неприятно и в то же время захватывающе. Никто никогда не делал для него ничего подобного. Все-таки ярко-розовая маска на его глазах была перебором, но он промолчал. То, как Жан сказал «доверься мне», то как его серые глаза смягчились, не оставили ему другого выбора. У него все еще болела голова. Болело все тело, хотя он принял последнее обезболивающее. Его бок все еще ныл, когда он шел, но ради него Жан медленно перебирал ногами. Нокс ощущал странную пульсацию в области ушиба. Он был уверен, что на голове не осталось ни шишки, ни тем более крови. Да и в любом случае, как только Жан положил руку на спину Джереми, боль испарилась. Казалось, все исчезло. Все, на чем мог сосредоточиться Нокс, был жар, ползущий по его позвоночнику. Он чувствовал, как горят его щеки, и благодарил бога за то, что маска закрывала большую часть его лица. Жан ничего не говорил. По крайней мере, Джереми так не думал. Он не мог нормально мыслить, когда Моро находился настолько близко. После игры с Воронами они сблизились... По крайней мере, так чувствовал Нокс. Он не знал, ощущал ли Жан то же самое. Он слишком боялся спросить. Что было смешно, учитывая, что Моро был, вероятно, самым прямолинейным человеком, которого Джереми когда-либо встречал. И все же… — Ладно, — сообщил Жан, практически шепча Ноксу на ухо. Джереми вздрогнул. Он ничего не мог с собой поделать. Они остановились, но рука Жана осталась на спине Джереми. Нокс улыбнулся. Он не хотел, чтобы Моро двигался, это было слишком прекрасно. Он чувствовал легкий ветерок на затылке, посылающий мурашек по его телу. Они, должно быть, на улице, это было очевидно, поскольку Джереми чувствовал, как длинная трава щекочет его одетые в джинсы ноги. Где они были? — Можешь снять маску, — посоветовал Жан. Его голос слегка дрожал. Он нервничает? Медленно Джереми поднял руки к самодельной повязке на глаза, снимая маску с лица. У него отвисла челюсть. Гигантское покрывало для пикника было разложено на мягком участке травы, окруженном китайскими фонарями. При ближайшем рассмотрении Джереми увидел, что они работают на батарейках, но теплое свечение, которое сияло сквозь красную и оранжевую папиросную бумагу, все еще завораживало. Покрывало было украшено несколькими подушками, а также корзиной и ведерком со льдом — это было шампанское? После долгого молчания Жан уточнил: — Хочешь присесть? — А можно? — Спросил Джереми, все еще ошеломленный. Картина была слишком совершенной; это было похоже на сцену одного из любимых фильмов Лайлы. Неужели Жан действительно пошел на все эти неудобства? Наконец Нокс смог оторвать взгляд от пикника, повернувшись к Моро. Он задействовал максимальный уровень защиты, лицо выглядело суровым. Его глаза были холодными, в них плескалась сталь. — Эй, — позвал его Джереми, слегка притронувшись двумя пальцами к его запястью. Жан вынырнул из задумчивого состояния. — Пойдем, — кивнул ему Нокс, находя удобное место, чтобы на него сесть. Из-за своих травм он медленно опустился на покрывало. Он справлялся хорошо, пока не потерял равновесие, легко плюхнувшись прямо посередине. — Упс, — сказал Джереми, посмеиваясь над собой. Жан колебался. Джереми улыбнулся. Видеть Моро таким, желающим ему счастья, идущим на все эти неудобства, наблюдающим за его реакцией и все же нервничающим... Это было мило. — Пойдем, — снова сказал Нокс, но его голос прозвучал не громче шепота. Он показал свою настоящую легкую улыбку. Единственную, в которую были посвящены его семья и такие люди, как Лайла и Жан. Моро медленно подошел к одеялу, присев немного в стороне от Джереми. Нокс хотел немедленно сократить расстояние между ними. Но он этого не сделал. Им обоим не нужно было торопиться. Он понимал это и знал, что Жан тоже этого хотел. Пока они были... немного ближе. Они не прикасались друг к другу, разве что когда ненамеренно сталкивались плечами или руками, когда шли бок о бок. Конечно, Жан помогал Джереми вставать с постели, пока его раны были еще свежими, и да, легкие как перышко прикосновения Моро еще долго оставляли за собой огненное послевкусие, но... это было не то же самое, что обхватить лицо Жана или обнять его за шею. Это было не то же самое, что легко положить голову на его плечо. Он хотел этого. Он чувствовал, как дрожат его пальцы от желания. Но он этого не сделал. Нельзя было торопиться. Вместо этого он попросил Жана распаковать корзину для пикника. Она до краев была наполнена практически всеми любимыми блюдами Джереми. Под едой Нокс подразумевал десерты. В поле зрения не было ни одной здоровой вещи. Джереми пришлось заставить себя прекратить пускать слюнки. — Что же собираешься есть ты? — Поинтересовался Нокс с насмешливым беспокойством, доставая для них картонные тарелки. Жан не любил сладости. Ему не хотелось заработать себе сахарный диабет. — Все с собой, — сказал Жан, вытаскивая из нижней части корзины довольно большой контейнер с чем-то, похожим на салат «Цезарь». Джереми ничего не мог с собой поделать. Он расхохотался. Жан вопросительно приподнял бровь, глядя на подрагивающую от смеха фигуру Джереми. — Не знаю, — выдавил из себя Нокс между смешками. — Все это слишком идеально. Ты уверен, что у меня нет передозировки обезболивающими? Лицо Жана ничего не выражало. Это только заставило Джереми рассмеяться еще больше. В конце концов, они оба принялись за еду. Джереми слизывал шоколадный соус с пальцев, в то время как Жан ел салат маленькими кусочками. Они немного поговорили обо всем на свете. Говорил в основном Нокс, но он не возражал. Он знал, что Моро слушает, и ему нравилось видеть понимание в его глазах. — Чуть не забыл, — вдруг сказал Жан, отложив салат, — у нас еще есть это. Он вытащил бутылку шампанского из ведерка со льдом и взял из корзины два бокала. Джереми пришлось вытереть руки о штаны, прежде чем взять бокал, не желая испачкать его шоколадной глазурью. Жан откупорил пробку. Она вылетела с громким хлопком, пролив пену от шампанского на траву. Джереми бросился ставить бокал под дымящийся фонтан, сумев поймать большую часть жидкости. Как только бокал Джереми наполнился, Жан налил немного в свой собственный и поставил бутылку обратно в ведерко со льдом. — За что мы должны выпить? — Поинтересовался Нокс. — Не знаю, — ответил Жан. Его глаза отражали оранжевое и красное сияние фонарей, заставляя их гореть. Он был похож на расплавленное золото с серебряными вкраплениями. — Как насчет ... — Джереми огляделся, пытаясь собраться с мыслями. Он поднял глаза и впервые за ночь увидел звезды. И тут он понял, где они. Они были в Судьбе. Он действительно думал обо всем.… — Как насчет Судьбы? — Практически неслышно спросил он. — Судьбы? — Ты понял, — сказал Джереми, указывая на окрестность и еще раз взглянув на небо. Все созвездия смотрели на него. Скорпион, Рак и все остальные, которых они с Жаном выследили вместе. Это напомнило ему о первой ночи, когда он привел сюда Жана. Это напомнило ему их первый поцелуй. Нокс поколебался, прежде чем снова посмотреть на Моро. Он волновался, что был слишком наглым со своим предложением. Но Жан сиял. Глаза его горели еще ярче, темно-каштановые волосы отливали бронзой. И он улыбался. Едва заметно, но все же это была улыбка. — Хорошо, — сказал Жан низким и грубым голосом. Они не сводили глаз с друг друга. Джереми никогда раньше не пробовал шампанского, поэтому не знал, чего ожидать. Когда жидкость пролилась на язык, пузыри защекотали нос. Он сглотнул и стал ждать вкуса. Сначала это было странно, немного горько, но потом сладость захлестнула его вкусовые рецепторы, смывая шоколад и корицу с ужина. Джереми не мог определить, что это, но вкус был почти знакомым. Он сделал еще один глоток шампанского, допив остаток чуть ли не до дна. Опять же, сначала горечь, а затем подавляющая сладость. Снова вкус знакомого и все же неизвестного. — Что-то случилось? — Уточнил Жан. — Не могу вспомнить — когда, но я определенно пробовал это раньше. Моро все еще сиял. Его глаза снова стали мягкими, уголок его губ едва приподнялся, когда он изучал Джереми. Его бокал был наполовину полон. Нокс поставил бокал на крышку корзины и опустил взгляд. Он не знал, как это выразить. Но это нужно было сказать. Он должен был спросить. — Жан... я ... — Моро поставил свой бокал рядом с бокалом Джереми. Джереми почувствовал на себе его взгляд. Джереми сжал пальцы, не зная, что еще сделать. — Я ... прежде всего, спасибо. Я не сказал спасибо, — пробормотал Нокс, чтобы выиграть время. Жан ничего не ответил, ожидая продолжения. Он всегда знал, когда Джереми тянул время. — Нокс? Что-то не так? Твои ушибы? — Нет, все в порядке. Мне, мне намного лучше, благодаря лекарствам и тебе, очевидно... Джереми захотелось дать себе пощечину. — Не за что, — ответил Жан. Нокс ничего не мог понять по его голосу. Почему он всегда так хорошо скрывал свои мысли? Потому что большую часть жизни он провел в Гнезде. Джереми обругал себя. Он знал, что случившееся в Гнезде навсегда останется частью Жана. Он знал, что Жан, скорее всего, будет просыпаться по ночам из-за того, что ему пришлось пережить. Из-за того, что Рико, Тетсуи и остальные Вороны сделали с ним. Ради развлечения. Ради спорта. Ради экзи. Он знал, что если они с Моро когда-нибудь станут чем-то большим, то он никогда не узнает, что именно произошло, но он будет знать о тяжелых последствиях. Он знал, что они будут действовать медленно, в темпе Жана. Он знал, что должен спросить разрешения, прежде чем пробовать что-то новое. Он знал, что это будет трудно и, возможно, даже утомительно и все же… Джереми знал, что оно того стоило. До тех пор, пока они могли часами обсуждать книги, путешествия и полную чушь. Пока он мог сидеть на пассажирском сиденье машины Жана и слушать любимую радиостанцию. До тех пор, пока он сможет увидеть еще одну легкую улыбку Моро, чего бы это ни стоило. До тех пор, пока он мог видеть, как Жан теряет бдительность и его взгляд становится мягким. До тех пор, пока он может открыто говорить с Жаном о своих проблемах и не беспокоиться о том, что его осудят. Пока Жан знал, что Джереми сделает то же самое. Пока он с Жаном, это того стоит. — Жан, — сказал Джереми, стараясь, чтобы его голос не дрожал, — я хочу знать, что... Лицо Моро не изменилось. Ничто не выдавало его мыслей. Джереми собрался и скороговоркой выпалил: — Ты мне очень нравишься, и это самый неубедительный способ сказать это, но я не хочу пугать тебя, говоря «любовь», потому что, очевидно, мы целовались только один или два раза, но я действительно хочу поцеловать тебя снова, если ты хочешь, очевидно, я никогда не заставлю тебя делать то, чего ты не хочешь, и я просто... я действительно счастлив, что встретил тебя. Лицо Жана вытянулось. Его глаза расширились, рот слегка приоткрылся. В свете фонарей его щеки казались пунцово-красными. Джереми почувствовал, как горят и его щеки. Он весь горел. Я только что это сказал. Я только что это сказал. Парни смотрели друг на друга, казалось, целую вечность. Джереми затаил дыхание. — Я... — начал было Жан, но запнулся. Он опустил голову, наконец, оторвав взгляд от Джереми. Нокс почувствовал, как пульс бьется где-то в горле. Его пальцы все еще были сцеплены на коленях. — Прости, я... я не должен был... — начал Джереми, не зная, как еще нарушить молчание, когда Жан протянул руку и зажал ему рот ладонью. — Никогда не извиняйся за свои чувства, — почти прорычал Моро. Его глаза снова горели. «Расплавленная лава», — подумал Джереми, когда Жан убрал свою ладонь. — Désolé¹, — прошептал Жан, кладя руку на колени. — Все в порядке, — прошептал в ответ Джереми. Его рот горел огнем. — То есть, если ты этого хочешь, очевидно, и я пойму, если нет, потому что мы действительно узнали друг друга только за последние несколько месяцев, но… — Нокс, — перебил его Жан, выгнув бровь. Просто скажи это. — Как ты думаешь, может быть, мы могли бы попробовать и посмотреть, куда это, — Джереми указал между собой и Жаном, — могло бы привести, если бы мы, возможно, сделали больше этого, — затем он указал на пикник вокруг них. — Ты имеешь в виду, если бы мы встречались? — Уточнил Жан. Джереми сдавленно выдохнул. Моро был как всегда прямолинейным. Но Нокс любил в нем именно это. — Да, если тебе так хочется. И, как я уже сказал, я пойму, если ты этого не хочешь, и я буду полностью уважать это, но мне просто нужно было знать, возможно ли это, — Джереми снова указал между ними, — может, в будущем? Жан посмотрел на Джереми, его лицо по-прежнему ничего не выражало, пока он не сказал: — Хорошо. — П-прости? — Oui², конечно. Я хотел бы посмотреть, куда это, — Жан указал между собой и Джереми, — приведет. Нокс был ошеломлен. Он знал, что такой ответ возможен, но все равно готовился к другому исходу. На самом деле, он ожидал этого. Но теперь, глядя на Жана, который смотрел на него так, словно над их головами не было звездного неба, как будто не было ничего, кроме него, Джереми смеялся над собой, предполагая, что Жан скажет «нет». — Джереми? Нокс промычал что-то в ответ, не в силах вымолвить ни слова. — Раньше, когда ты болтал, — губы Жана слегка дрогнули, — ты сказал, что хочешь поцеловать меня снова. Джереми слегка кивнул. Жан наклонился, шепотом спросив у него, слегка дотрагиваясь до его уха губами: — Можно я тебя поцелую? Джереми снова кивнул, собираясь что-то сказать, но почувствовал мягкое прикосновение губ Моро к своим губам. Оно было мягким, действительно мягким. А почему бы и нет? Это был Жан. Джереми промычал что-то в губы Жана, медленно обвивая руками его шею. Моро дотронулся пальцами до щеки Нокса, используя другую руку, чтобы обхватить его за талию. Сначала их колени слегка сталкивались, пока Джереми не положил ноги по обе стороны от талии Жана, твердо упершись ногами в одеяло. Они были близко, но все еще не прижаты друг к другу. Он не хотел торопить события, не хотел раздвигать границы Моро. Жан сделал то же самое со своими ногами, свободно положив их по обе стороны от талии Джереми, прежде чем придвинуться чуть ближе. Их тела были едва различимы. — Это нормально? — Спросил Жан, слегка откинувшись назад, чтобы их с Джереми взгляды встретились. — Да, если ты в порядке, то и я в порядке, — ответил Джереми, позволив своим губам изогнуться в легкой улыбке. Он не мог быть счастливее, чем сейчас. С Жаном рядом и звездами над их головами, никто другой не видел, насколько особенным был этот момент. Жан был особенным для Джереми. Губы Моро снова изогнулись, прежде чем он наклонился, раздвигая губы Джереми своими. Они прерывались только для того, чтобы переместить поцелуи с губ на щеки или шею. Это было волнующе. Это было так ново для Джереми, и ему это нравилось. Он любил Жана и то, что он заставлял его чувствовать. Как он чувствовал себя в огне, который никогда не перестанет гореть. Они не будут торопиться, и Джереми не возражал. Они найдут время, чтобы узнать друг о друге то, чего больше никто не знает. Они будут помогать друг другу, поддерживать друг друга. В конце концов, это то, что делаешь для людей, которые тебе нравятся. Это то, что делаешь для людей, которых любишь. Они целовались часами. Джереми казалось, что прошли годы. Он наслаждался каждой минутой. Жан настоял на том, чтобы отнести все вещи обратно самостоятельно из-за ран Джереми, хотя тот несколько тысяч раз уверял его, что он способен, по крайней мере, помочь. В конце концов, они пошли на компромисс. Жан забрал все тяжелые вещи, в то время как Джереми нес одеяло и покрывало. Как только все загрузили в багажник, который потом плотно закрыли, Джереми потянулся к щеке Жана, его глаза спрашивали, все ли в порядке? Моро кивнул, прежде чем позволить себе принять быстрый поцелуй. Джереми все время ухмылялся. Лучше всего было то, что он чувствовал, что Жан тоже улыбается, хотя и не так заметно. Когда они наконец сели на свои места, а Моро включил радио и нашел нужную ему станцию, Джереми наконец понял, откуда он узнал вкус шампанского. Это были звезды. И это был Жан.