И в следующей жизни...

Тоска и одиночество. Четыре стены и тишина. Алалтун начинает терять счет времени, дни медленно сменяют ночи, ей уже все равно, когда встает солнце и встает ли. В окна ее покоев все равно его не видно. Принцесса молча встает с постели, умывается розовой водой, позволяет облачать себя в роскошные шелка, лишь иногда замечая изящество тканей и сочетаний цветов. Ей все равно. Мир рухнул несколько дней назад, она сама построила воздушный замок надежды, на руинах которого она теперь выстроит новые крепкие стены равнодушия, ей бы только несколько дней дать. Служанки щебечут без умолку, рассказывая о жизни дворца за стенами, принцесса безучастно кивает, иногда вставляет безразличные сухие реплики. У нее нет сил приказать им молчать, пусть болтают, так хотя бы создается впечатление жизни вокруг нее. Ее главная придворная дама иногда даже не появляется за весь день перед госпожой, да девушка и рада этому, ее надменные презрительные взгляды досаждают. Нет ее и хорошо. Она могла бы попросить мужа убрать ее от себя, но ни за что не сделает этого. Вся ее радость и какое-то подобие свободы потухли, а сил вернуть себя саму у нее нет. Пока нет. С самого утра идет проливной дождь, раньше девушке нравилось слушать быстрый перестук капель по черепице, видеть изумрудную зелень мокрых деревьев и тяжелые головы пионов, покорно склоненных под небесными потоками. Сегодня это раздражает и вызывает лишь сонливость и головную боль. С того самого утра, когда ее подняли служанки с холодного брачного ложа она как безвольная кукла. Ее проводили в собственные покои, раздели и пригласили в купальню. Там девушка позволяла себя мыть, втирать очередные масла в кожу, расчесать волосы и лишь приказала не облачать ее в шелка. Принцессе было все равно, что весь штат прислуги переглядывается и шепчется, мол что могло произойти ночью, неужели ее муж настолько жесток. Служанки повздыхали, позлорадствовали и забыли. Мунх и Оуюн отосланы за пределы ее спальни. Не хочется их видеть, да и давать повода для беспокойства тоже. По обычаям они с мужем должны были появиться перед императором на утро после свадьбы, но ее никто не позвал. На глаза снова наворачиваются слезы, Алалтун устало закрывает их и вздыхает. Брата к ней тоже не пускают, она отчасти благодарна и за это, перед Цзя Эром она бы не смогла сдержать слез и выпалила бы ему все, что так гложет ее сердце и душу. Она снова и снова мысленно возвращается в родные степи, к запахам костров и жареного мяса, к долгим песням работающих женщин. Принцесса сама не замечает, как начинает тихо петь, незамысловатые слова полны тоски по родине, ей даже чудится, что щек коснулся теплый ласковый степной ветер и запахло луговыми цветами, там дом, там тепло и брат, а здесь….Кулачки сжимаются от бессильной злости, Алалтун громко всхлипывает и закрывает лицо ладошками. Слезы стали ее верными спутниками, она не сдерживается, какой в этом смысл, так становится чуточку легче и даже появляется возможность дышать. Она не выходит гулять, она ни разу не пришла к Пёлю, он безмолвное прекрасное напоминание того, что последовало за радостью его получения. Служанки всячески пытаются ее развеселить и приносят горы сладостей и цветов, новые книги и изумительной красоты ткани. Она равнодушно провожает все это взглядом и думает лишь об одном. Как бы ей сбежать, как бы ей исчезнуть. Каждый новый план побега безумнее прежнего, ускакать на необъезженном Пёле, перекинуться волчицей и убежать, разыграть похищение….все ее планы заканчиваются одним – Сын Хен. Он найдет ее и накажет, жестоко и безжалостно, да и подвести брата она не сможет. Ей бы только добраться до него а там он укроет ее и спрячет. Лучше всю жизнь беглянкой, чем так. Алалтун в который раз смахивает слезы и старается вдохнуть полной грудью и не получается. Тугое одиночество давит и медленно выжигает изнутри. Ей наверняка не позволят в одиночестве пострелять из лука или выехать за пределы дворца, можно лишь сидеть и читать или вышивать. Брачная ночь, словно на повторе, крутится в ее голове. Прошло уже много времени, муж не приходил в ее покои и не присылал евнухов за ней. Она ему действительно не нужна, он исполнил долг перед императором, женился по политическим соображениям. Теперь астрологи высчитают точную благоприятную дату, тогда он придет. Ужинает принцесса в одиночестве, аппетита нет, но она упорно заставляет себя есть. Цзя Эр уехал, ей не позволили даже попрощаться с братом. Впервые в жизни девушка дала волю злости и разочарованию, она рвалась в закрытые двери, стучала кулачками в них, отчаянно умаляя дать ей возможность напоследок обнять единственного родного человека. Ей не дали, Мунх и Оуюн держали свою госпожу, ласково прося опомниться и не кричать до хрипоты. Все было бесполезно. Алалтун сорвала голос, крича на своих телохранителей и охрану, приставленную ненавистным в тот момент мужем. Она одна. Служанки уносят почти нетронутые кушанья, раздевают принцессу, расплетают туго стянутые волосы. Девушка знаком приказывает оставить ее, гасит все свечи и садится на подоконник. В распахнутое окно нежным порывом врывается ночной ветерок, Алалтун подставляет лицо теплым дуновениям, закрывает глаза и тяжело вздыхает. Ее мысли в который раз улетают к шатрам и черным знаменам брата, а сердце рвется из груди. Принцесса в золотой клетке. Пленница в роскошных шелках. Ненужная никому. Если бы только она могла убежать. На рассвете девушка забылась тревожным сном, в котором она неслась галопом верхом на своей лошади по широким степям, рядом с ней скакал брат, они улыбались и были счастливы. Цзя Эр дразнил ее черепахой на неповоротливом слоне, а девушка лишь задорно смеялась, потому что скакала впереди, на ней не было туго стянутых нарядов, а прическа не давила, она была свободна и вольна…. Алалтун резко распахнула глаза, перед взором была ее опочивальня, все те же стены и тонкий шелк балдахинов над кроватью. В окна лился яркий свет утра, а у постели стояли служанки. - Ваше Высочество, Ваш супруг приказал подать завтрак на открытую террасу, он хочет поесть с Вами. – девушки радостно улыбаются принцессе. - А я не хочу… - тихо бросает Алалтун, вздыхает и встает с постели. Прохлада утра неприятно касается истощенного тела. Всему штату прислуги нет дела до ее худобы, никто не послал за лекарем. А самой монголке все равно. - Но, Вы не смеете ослушаться его приказа. – страх в голосах служанок раздражает. - Оденьте меня живее и, желательно, молча. – девушка позволяет одеть себя и привести волосы в порядок. Тугая прическа стягивает и без этого тяжелую голову, Алалтун чувствует приближающуюся мигрень, ну и пусть. Пусть болит, хоть что-то она будет чувствовать. Она твердо решила молчать в присутствии мужа, лишь вежливо отвечать на поставленные вопросы. Он жестокий и равнодушный. Яркое утреннее солнце режет глаза, боль в голове усиливается и не дает, как следует, смотреть. Каждый шаг дается с трудом. Благоухание цветов тяжелым ароматом витают в воздухе. Принцесса кланяется мужу и садится напротив. Сын Хен жадно рассматривает свою жену, хрупкая и прекрасная. Яркое зеленое одеяние с серебром оттеняет ее белоснежные косы, тяжелыми жгутами спускающиеся за плечи. От цепкого взгляда мужчины не укрылась ее бледность и отрешенность. Она словно стала еще тоньше, только теперь ее состояние было скорее болезненным, чем утонченным. Девушка сидит как напряженная струна, взгляд Алалтун прикован к колонне за плечом принца. Сын Хен сжимает кулаки до боли, он причина ее состояния. Он не думал, что будет настолько больно увидеть лишь тень былой улыбчивой девушки. Он ее сломал. - Алалтун…. – принц замечает, как едва заметно дергаются ее плечи. - …посмотрите на меня. Вместо ответа девушка закрывает глаза, глубоко вдыхает и на выдохе исполняет желание принца. Карие глаза встречаются с антрацитовыми. Словно тысячи стрел пронзают тело мужчины, в ее взгляде нет ничего. Он ожидал злости, обиды, непонимания, укора, всего чего угодно, но только не пустоту. Две потухшие звездочки, еще совсем недавно сиявшие мягким теплым светом. Это он виноват. Ему впервые мучительно стыдно за себя и свой поступок, он не раздумывая отнимал жизни и отнимет еще тысячу, лишь бы эта мягкая теплота вернулась в ее глаза. Лишь бы она только улыбнулась, совсем чуть -чуть. - У Вас что-то болит? – Сын Хен впервые не знает, о чем говорить с девушкой. Алалтун взяла в тонкие изящные пальцы палочки и едва заметно передвинула пару рисин в пиале. - Спасибо за беспокойство, все в порядке. Как Ваше здоровье? – тихий голос девушки едва слышно за пением птиц. - Думаю, что Вы далеко не в порядке, Ваши щеки пылают, а сами Вы бледны, если бы я не знал Вас и Ваше отношение ко мне, подумал бы, что Вы влюблены. – принц едва слышно усмехнулся и получил пылкий взгляд, полный разочарования и боли. Внутри вместо обиды разлилось ликование, его маленькая принцесса ненавидит его, чтож с ненавистью справиться легче, чем с полным равнодушием. - Вы ошибаетесь, скажите, могу ли я покинуть Вас? – Алалтун отложила палочки и сделала глоток зеленого чая. - Нет, не можете, я прикажу привести к Вам лекаря. А меж тем, будьте добры и поешьте. – к удивлению девушки принц положил в ее пиалу с рисом кусочек отварной курицы. - Благодарю – едва прошептала девушка. Единственный человек, который так ее кормил был Цзя Эр. На глаза девушки навернулись слезы, как же она хотела оказаться рядом с ним, обнять его и наплакаться вдоволь, а не присутствовать на этой пытке с личным искусным палачом. -Скажите, как у Вас продвигаются дела с моим подарком. Как Вы назвали его тогда? Пёль? Почему именно Звезда? Почему именно корейский? – Сын Хен подложил еще один кусочек. - Он прекрасен, а звезды прекрасны. Он силен, а звезды сильны, раз мы видим их с земли. Он быстр, как комета. Он уникален, как полярная звезда, потому что…- девушка на мгновение запнулась, сжала кулачок, и еще раз взглянула в глаза мужа - ….это Ваш подарок. - Простое и звучное имя для коня. Мне нравится Ваше рассуждение. Вы не пробовали садиться на него верхом? – как у него не дрожал голос мужчина не понимал, ее глаза смотрели в самую душу, выжигая посеянные ею же ростки нежности и ласки, легко ему не будет. - Нет еще, мне не хотелось. Тут нет свободы. – голос Алалтун безучастен. - Я бы хотел составить Вам компанию в прогулке. – удивительно, но просто попросить, а не отдать приказ оказалось легко. - Простите, но я не хочу. – головная боль принцессы была уже невыносимой, в горле пересохло, девушка испытывала холод и грела ледяные пальцы о горячую чашку с чаем. Она не была уверена, что сможет выдержать эту трапезу до конца. - Мы поедем за пределы дворца, без охраны и слуг, я смогу защитить Вас без толпы вояк. – Сын Хен откладывает палочки и допивает свой напиток. – Пойдемте, прогуляемся. - Как пожелаете. – принцессе хочется одного, пусть это все быстрее закончится, и она останется одна, до этого желанное общение превратилось в пытку рядом с красивым и притягательным принцем. Мужчина встает первым и подает руку супруге, девушка принимает помощь, быстро встает и так же быстро выдергивает руку из пальцев мужа. Эта прогулка будет испытанием для них обоих. Принц две недели предавался разгулу и пьянству, в попытке забыть хрупкие плечи, нежные губы и теплые ладошки на своей шее. Он унизил ее и причинил боль, преднамеренно и расчетливо, думая, что она ему будет не нужна, думая, что она лишь красивая кукла. Он каждую ночь боролся с желанием ворваться в ее покои. Сын Хен понимает, что принуждением и грубостью не добьется ничего, но ее близость лишает его выдержки и терпения. Его воображение раз за разом возвращалось к принцессе, но он гнал это от себя ее выпивкой и наложницами. Все было напрасно. - Алалтун? – Сын Хен снова зовет девушку. - Да, Ваше Высочество – она идет рядом, едва касаясь мужчины плечом. Принц останавливается и разворачивает жену к себе лицом. Она напряжена как тетива лука. Длинные темные ресницы пушистыми веерами прикрывают глаза. Слуги стоят на почтительном отдалении. - Ваше Высочество, разрешите мне покинуть Вас. – Алалтун держится из последних сил, перед глазами темно, измученная девушка проваливается в благодатную темноту и тишину. - Что с Вами? - принц успевает сориентироваться и подхватить на руки потерявшую сознание супругу. Какая же она легкая и маленькая. Слуги тут же оказались перед мужчиной. - Ваше Высочество, давайте ее нам! Мы отнесем! – евнухи наперебой предлагают принцу помощь. - Лекаря! – командует мужчина, удобнее перехватывая девушку. Маленькая головка принцессы покоится на его широком плече, хрупкое крошечное тельце страшно сильнее прижимать к себе. Сын Хен заносит жену в ее покои, кладет девушку на постель и садится рядом. Под глазами принцессы темные тени, бледные губы приоткрыты. Мужчина берет ее руку в ладони, ледяные пальцы девушки обжигают. - Ваше Высочество, позвольте войти! – его личный врач появляется в покоях, останавливается и низко кланяется мужчине. - Осмотрите ее. Принц уступает место лекарю, встает поодаль, скрещивая руки на груди. Его не покидает чувство тревоги, неприятным червячком закравшееся в сердце. Лекарь приподнимает рукав одеяния принцессы, кладет сверху белоснежный шелковый лоскут и прикладывает пальцы. Несколько бесконечных мгновений он считает, закрыв глаза. Затем аккуратно дотрагивается до лба девушки, хмурит брови, еще раз слушает пульс и встает. -Ну, не тяни! – раздраженный приказ принца. - Ваше Высочество, она без сил, ее жизненная энергия ослаблена, ее обморок следствие истощения и постоянных головных болей. Почему никто ни разу не вызвал меня? Вы же отдавали приказ при мне! Ей нужен покой, тепло, полноценная пища и…. – лекарь на мгновение запнулся, посмотрел на Сын Хена, дождался кивка - ….радость. Она подавлена. -Это все? – принцу было неприятно слышать это. - Да, Ваше Высочество – еще один поклон. -Вон. Склонив голову, лекарь удалился. Сын Хен развернулся к окну, чувствовать вину перед Алатун не хотелось совсем, вокруг нее постоянно должны были быть служанки, евнухи и шуты. Они должны были ее развлекать. Он четко отдал приказ. Мужчина стремительно выходит из покоев, распахивает двери, в коридорах весь штат ее придворных дам. Резко окрикнув их, принц выходит на улицу. Яркое солнце золотом вспыхивает на вышивке его одеяния. Лицо мужчины мрачнее тучи. Придворная дама Мин и главный евнух Сяо стоят, склонив головы. - Потрудитесь объяснить, как принцесса оказалась в таком состоянии? – низкий спокойный голос принца похож на рычание. - Ваше Высочество, мы старались развлечь Ее Высочество, но она отказывалась от пищи и от развлечений. – придворная дама говорит едва слышно. - Ваше Высочество, каждый раз, когда мы приносили ей кушанья, она отказывалась, и все оставалось практически нетронутым, она только и делала, что плакала и смотрела в одну точку!! - Я спросил не о том, что делала моя жена, а о том, как она оказалась в таком состоянии и что делали вы?! – раздражение принца нарастало с каждой минутой. – Вам была поручена принцесса Юань, ее здоровье и жизнь, я приказывал докладывать о каждом дне ее жизни. Даже о том, какую картину она вышивает или что читает! Но ровно две недели я получал ложь. Каждый ваш отчет был о том, как она прекрасно живет! А сейчас моя супруга истощена, она весит как Су Су, ваша принцесса стала такой за один день? Нет! Ни один из вас не удосужился вызвать к ней лекаря!! Ни один из вас не сказал мне и слова правды! Стража!! Каждое слово принца припечатывало, словно каленое железо, слуги прекрасно понимали, что самое малое наказание для них изгнание из дворца, но старший принц был слишком мстителен, они знали рассказы евнухов самого Сын Хена о его жестокости. Личные слуги принца были вышколены и не смели шага ступить без ведома мужчины. Многие евнухи и служанки исчезали бесследно. Каждый вновь прибывший слуга знал одно – лучше попасть чистить конюшни и отхожие места, чем в услужение к старшему из братьев. За малейшую провинность наступало неминуемое наказание. Евнух и придворная дама синхронно упали перед мужчиной на колени. Может быть, им повезет, и неминуемое наказание обойдет их стороной, его жена заступится за них, она же глупенькая девчонка, дикарка с добрым сердцем. Сын Хен лишь презрительно ухмыльнулся и ушел. Его жена волновала его гораздо больше, чем он сам себе внушал. Он останется в ее покоях этой ночью. Ночь мягким покровом окутывает все живое убаюкивая до утра. Смолкли птицы, перестали шелестеть деревья, забывшись чуткой дремой, дворец потихоньку затихал, готовясь ко сну. Личный евнух принца получал распоряжения относительно лечения Алалтун, принц вкратце описал всю ситуацию, его евнух поклонился, дав себе мысленное обещание заменить весь штат прислуги принцессы, такое отношение к госпоже недопустимо и порочит всю династию, а в первую очередь их самих, придворных и евнухов. - Этих двоих пока держать под стражей, я сам с ними разберусь. – жестко заканчивает мужчина – Позови ее телохранителей. Девушки бесшумно входят в покои госпожи, они замечают ее бледность и впалые щеки. Оуюн дергается к постели больной, но Мунх удерживает сестру, едва заметно отрицательно качнув головой. Они уже натворили дел, хоть и выполняли приказ. Их действия не укрылись от внимательного взгляда принца, как он и предполагал, верные воительницы исполняли приказ своей госпожи. - Это она вас отослала от себя? – девушки почти одного с ним роста и смело смотрят ему в глаза.  Вместо ответа два коротких кивка. - Ясно, выполняли приказ. Теперь слушайте, как только вашей госпоже станет лучше я вам дам возможность расправится с виновниками, до этого момента охраняйте ее покои, как вы это всегда и делали. Еще два синхронных кивка, девушки долго смотрят на спящую принцессу прежде чем покидают покои. Сын Хен поддевает рукой полы ханьфу и садится на край постели, вечером он пристально смотрел, как лекарь напоил жену бульоном с корнями лотоса, она затравленным зверьком наблюдала за ними, но послушно съела все принесенное, а потом так же послушно выпила пиалу лекарства, принц едва сдерживался от улыбок, смотря как она морщит носик от горечи отвара и стоически его глотает.  Теперь девушка крепко спит, едва слышно сопя. Принц может беспрепятственно любоваться ее тонкими чертами, запоминая малейшие детали. Рядом лежит начатая книга, в ней вышитая закладка, Сын Хен открывает первую страницу и втягивается в чтение, он не замечает времени, пока не слышит слабый болезненный стон. Алалтун хмурится во сне и еще раз тихо стонет, девушка вздыхает и переворачивается на бок, лицом к принцу. Несколько хрустальных слезинок тяжелыми каплями срываются с длинных ресниц и глухо разбиваются о подушку. Принц откладывает книгу с тревогой глядя на супругу. Сердце болезненно сжимается от горечи, так вот каково это - переживать за дорогого тебе человека, хочется забрать всю его боль себе, но это невозможно. Повинуясь порыву Сын Хен аккуратно берет в руки маленькую кисть, она холодная и сухая, Алалтун слабо сжимает его большой палец в ладошке и затихает. Принц не дыша смотрит на девушку, не разбудил ли, но нет, она спит, только перестала метаться и стонать. Сидеть согнувшись неудобно и затекает спина, мужчина аккуратно ложится на самый край постели и продолжает смотреть на спящую. Густые ресницы бросают полукружия теней на высокие скулы, принц медленно моргает, борясь со сном. Это будет длинная бессонная ночь, в которую он будет чутко охранять сон Алалтун. Незаметно Сын Хен проваливается в дрему окутанный тонким ароматом степных цветов, ему снится, как девушка утыкается носом в его плечо кладя руку на широкую грудь, он, не сдержавшись, придвигает ее к себе вплотную, они дышат одним воздухом на двоих, под его ладонью хрупкая спина ровно поднимается и опускается от глубокого сонного дыхания. Принц распахивает глаза, несколько мгновений прогоняя наваждение сна, который оказался невозможной реальностью, они спали в объятиях друг друга. Без приказа и разрешения эта маленькая хрупкая принцесса прижалась к нему всем телом и крепко спит на его груди. Внутри принца расцветают роскошные цветы радости и любви. Он готов сделать все, чтобы вот так проводить с ней ночи, позволяя ей все и даже больше. Он сможет завоевать ее сердце, отныне это его главная цель. На рассвете Сын Хен аккуратно снимает с себя девушку, не удержавшись целует ее в лоб и медленно опускает на постель. Алалтун складывает ладошки под щекой и продолжает спать. Принц покидает покои жены, кивает близнецам, и они вместе отправляются в темницы дворца, он не привык был должником. Он готов еще раз окропить руки кровью, такое отношение к тому, что принадлежит ему немыслимо.