И в следующей жизни...

Пока принц размашистым шагом преодолевает переходы замка, с низкой крыши легко спрыгивают еще две фигуры во всем черном, бесшумное приземление приятно удивляет сестер. Сын Хен бросает взгляд на своих личных телохранителей, им еще днем был отдан приказ находиться неподалеку, нужды передавать их супруге нет, она защищена и так, но разобраться с провинившимися слугами всегда в их обязанностях. Именно они завершают кровавые допросы принца. Мужчина быстро спускается по ступеням в подвалы, каждый кланяется монаршей особе, в большинстве камер пусто, около одной стоят неподвижными статуями гвардейцы, пламя факелов ярко освещает узкий коридор. Красные языки жадно облизывают паклю, смоченную в смоле. В просторной клети сидят на коленях двое. Руки узников связаны за спинами, женщина плачет, чувствуя близкую кончину, евнух же в надежде поднимает голову. Как только он видит принца принимается причитать и оправдываться. Звук его голоса вызывает брезгливое отвращение, Сын Хен презрительно окидывает взглядом жалкую картину. Наивная глупость взывать к его благородным чувствам и состраданию, у него их нет. Для этих людей нет. Поддернув полы черного одеяния, мужчина присаживается на корточки. Локтями опирается о колени, ладони расслабленно сцепляет в замок. - А вот теперь я готов послушать вас… -  вкрадчивый голос вызывает новую волну слез придворной дамы, а евнух втягивает голову в плечи. -  Ваше высочество, я неукоснительно следовал Вашему приказу, госпожа Мин уверяла, что у монг…простите, у Вашей супруги все хорошо, я верил ее слову! Ваше Высочество, я виноват лишь в том, что верил ей!!! Она обманула и меня и Вас!! – голос евнуха дрожит, но он пытается лебезить. - Да, я виновата, но такого не было, я всегда была подле Ее Высочества, лично заплетала ее роскошные шелковистые волосы! Я… - женщина некрасиво всхлипывает и закашливается. - Скажи-ка, а в каком платье сегодня была моя Алалтун? – ласковые вкрадчивые интонации приправлены жесткой улыбкой.  - В-в-ваша супруга была в чем-то голубом, а волосы как и всегда в высоком пучке, с несколькими нефритовыми шпильками…. – едва слышно шепчет придворная  дама. - Какое удивительное…вранье!! – последнее слово Сын Хен рявкает, резко подавшись вперед, горло женщины надежно сжато стальной хваткой тренированной руки. – Моя фуцзинь* сегодня была в зеленом, а ее роскошные – пальцы сильнее сжимают шею – шелковистые – еще чуть сильнее – волосы были заплетены в две косы, которые она никогда не укладывает в пучок.  А в голубом платье она была почти неделю назад, на которое Ее Высочество нечаянно пролила чернила, когда занималась уроком каллиграфии. - Простите!!! Такое впредь больше не повторится, я Вас умоляю… – у принца дергается верхняя губа и раздается низкое рычание, женщина краснеет и пытается вдохнуть хоть каплю воздуха. В ее глазах ужас, ей мерещится, что принца окутывают черные тени, которые послушно клубятся у ног, она моргает и зажмуривает глаза. - Конечно, не повторится. Отныне ты будешь убирать отхожее место в самой дальней части Запретного Города. Обритая налысо. – Сын Хен отпускает бедолагу и встает. В чугунной жаровне лежат несколько железных прутов. Концы каждого заканчиваются иероглифом. Клейма горят белым, железо давно ждет своего господина. Что взять с евнуха, он и так отдал многое ради службы во дворце. Принц достает один из прутов и протягивает близнецам. Мунх и Оуюн переглядываются, суровое, но, наверное, справедливое наказание. Старшая из сестер берет в руки горячее железо. Евнух заходится рыданиями, он знает, что последует за этим. Его продадут в рабство. В рудники. Там не живут больше двух лет, угольная пыль быстро забивает легкие смертельной чернотой, он будет кашлять кровью и вспоминать перину дворцовых постелей. Слухи о том, что именно туда попадают провинившиеся перед старшим из братьев оказываются правдой. Евнух подползает к принцу, падает в ноги и целует носки его сапог. - Мне из-за тебя выкидывать их… - мужчина толкает ногой жалкое создание и отступает на шаг. – Поставьте клеймо, и отрежьте его поганый язык, клеветать на женщину, пусть и такую, низко. Хоть ты и не мужчина в полном смысле, но все же бороду носишь. Телохранители принца держат слугу, Оуюн не раздумывая достает кинжал, лезвие которого ловит свет факелов, насильно открытый рот дрожит, а сам евнух воет во всю силу, быстрое движение и по подбородку стекает густая красная кровь. Слуга зажмуривается и скулит, все тело дрожит, но хватка у личной охраны крепкая. Мунх немедля прижигает худую щеку, кожа плавится и шипит, от жженой плоти поднимается дым. Евнух дергается в агонии, из зажмуренных век текут слезы. Сын Хен со скучающим выражением лица смотрит на наказание, пусть благодарят, что живы остались, сегодня он провел прекрасную ночь и совершенно не собирается омрачать воспоминания кровавыми потеками. - Приведите к нему лекаря, он должен доехать до рудников. Мне потом доложите. – принц разворачивается уходить, но медлит на выходе. – Моя жена не должна знать об этом.  - Как прикажете, Ваше Высочество. – Оуюн кланяется мужчине. Сын Хен быстро покидает темницы, внутри темное удовлетворение, сегодня же его супруге будет подобран новый штат прислуги, он лично отберет служанок и евнухов. *Фуцзинь (福晉): титул для главной супруги цинвана (принц крови)