И в следующей жизни...

В огромном мрачном зале, который скорее можно назвать пещерой, тускло горели свечи. Копоть давным давно разукрасила стены уродливыми черными знаками. Воск щедро закапал некогда изумительной красоты мрамор пола. Поблекшие цвета балдахинов под сводами наводили тоску и чувство тревоги. Словно эти пропитанные вековой пылью шелка в любой момент не вынесут своего жалкого существования и обрушатся на головы. Изысканные узоры ковров своей палитрой сейчас напоминали вязкое тягучее болото. Лишь в несколько окон под потолком пробивались смелые яркие солнечные лучи, казавшиеся абсолютно неуместными в этом мрачном мире затхлого запаха и пыльных ветхих тканей.  Фигура в броских вычурных шелках никак не вписывалась в этот огромный зал. Мужчина был высок, но болезненно худ, он властно постукивал пальцами, безвкусно унизанными золотыми и нефритовыми перстнями, по подлокотнику своего кресла. В руке у него был зажат пропитанный ароматическими маслами лоскут. Он то и дело прижимал его к носу, вдыхал ароматы и презрительно кривил рот. Бледные губы то и дело подрагивали.  Рядом с мужчиной стоял раб и на вытянутых руках держал дымящуюся трубку. Опиум. Дурманящее зелье, поглощающее и так слабый организм.  Напротив стояли двое раболепно склонив головы. Они только что закончили свой доклад, в котором, было мало пользы и информации. Императорская семья не зря живет в Запретном городе, лишь крупицы правды вплетены в многочисленные слухи и домыслы, среди которых самый важный это приезжая монголка и ее скоропалительная свадьба с одним из принцев крови. Этого для мужчины в шелках было достаточно. Пока на границах империи разгорается кровавый бунт, двор отвлечется от дел семейных и можно будет проникнуть внутрь шпионам, а ему самому въехать в главные ворота.  Он брат императора, дядя этих пятерых выскочек. Несносные зазнавшиеся сосунки. Он сослан неведомо куда, влачит свое жалкое существование, а они едят и пьют вдоволь, спят в роскошных постелях и развлекаются с лучшими красавицами Поднебесной.  - через пару недель я намерен выехать в столицу, подготовьте все тщательно. На сей раз принцы должны умереть. Наш господин гневается и теряет терпение - скрипучий голос то и дело прерывается надсадным кашлем.  - Как прикажете, но, позвольте спросить….- старший из склонившихся мужчин поднимает голову - ну…- брат императора затягивается и медленно выдыхает едкий, смертоносно-густой дым. Его зрачки расширены, а сознание плавает между реальностью и навязчивыми образами. - наша цель лишь принцы или и мелкая женушка старшего?! - Она? Если уже испоганена своим муженьком, то Господин будет разочарован, но она нужна ему, а если не понравится, то я сам воспользуюсь этой красотой. Принцев же необходимо выманить из дворца. Джи Ен….ох Джи Ен…его сын. Он должен умереть одним из первых. Нечего это паскудное семя растить.  - Господин, а если монголка уже понесла от своего мужа? Как быть с их ребенком? - тихий вопрос эхом раздается под сводами. - Если такое уже случилось, лично вырежу ублюдка из ее чрева на глазах племянничка. - злость сквозит в каждом слове, а ядовитая улыбка некрасиво растягивает губы. - Жаль, не сдох тогда. Мужчина болезненно морщится и тяжело встает. В его грезах ступени главного дворца щедро залитые кровью, а в ушах чудесной музыкой звучат крики и плач. На их костях он построит новую империю. Только бы выждать и не подвести Господина.  Он грузно спускается с заросших мхом ступеней, преодолевает несколько шагов до паланкина, бьет нерасторопного евнуха по лицу и садится внутрь. Все тело ломит и в голове начинается разноцветный калейдоскоп, хочется женщину. Мягкие подушки принимают с свои объятия одурманенного принца, он расслабленно плывет по рекам измененного сознания, предвкушая и смакуя каждый образ.  Паланкин останавливается у центрального входа. Да, брат императора живет очень далеко от столицы, в одной из маленьких провинций, но его особняк самый огромный и почти все жители деревни в его услужении, роскошь пагод его дома резким контрастом выделяется среди косых и ветхих лачуг жителей. Сельчане едва наскребают в амбарах чаши риса на ужин, худые женщины с утра до ночи стирают, чистят, готовят, лишь изредка горестно вздыхая о своей жизни. Мужчины же удрученно смотрят и сокрушенно качают головами, на рассвете отправляясь на охоту в ближайший лес. Вся дичь и пушнина принадлежит их господину. За попытку принести мясо в дом высекут. Лишь дети сохраняют живость и радость, они бегают по улицам, кто босиком, кто в залатанных соломенных башмаках.  Внутри роскошного особняка вычурная безвкусица. Все увешано амулетами, гобеленами, картинами и цитатами Конфуция, весь этот пестрый калейдоскоп вызывает чувство тревожного недоумения о душевном здоровье хозяина дома. Брат Императора требует подавать обед и вызвать к нему новую наложницу. Девочке нет и тринадцати, но кто же виноват, что на прошлой неделе именно она привлекла внимание царственной особы, в тот же день ее силой увезли из дома. Мать девочки рухнула на пол без чувств. Отец же бежал за паланкином, ломился в ворота особняка, стеная и взывая к благоразумию, он был готов рвать на себе кожу, лишь бы вернули в семью дочь, но все тщетно.  - Сколько еще ждать? - грубый пьяный окрик громко раздается в покоях.  Служанка и евнух переминаются с ноги на ногу, ни один не осмеливается открыть двери и объявить только что увиденное. Евнух приоткрывает расписные створки и проскальзывает внутрь сразу падая на колени.  - Светлейший, Вам следует пройти в покои Вашей новой наложницы…там….- седовласый евнух, вырастивший принца, дрожит.  - Ну, довольно мямлить! - в старика летит медная пиала с рисовым вином. - Вам нужно это увидеть…. Чтобы встать принцу понадобилась помощь, до покоев девочки он добирался долго, на каждом шагу поскальзываясь и заплетаясь ногами.  Одурманенный мозг не сразу понимает, что видят глаза. На одной из балок, на шелковой простыне висит его новое увлечение. Голова девочки неестественно завалилась на одно плечико, иссиня-черные волосы беспорядочными, спутанными прядями висят почти до колен. Чистое бледное личико сейчас умиротворенное и спокойное, неделю его маленькая супруга слезами смывала яркий макияж, прихоть ненавистного хозяина. Он же неделю провел в ее покоях, унижая и причиняя нестерпимую боль. Мужчина равнодушно смотрит на хрупкое подвешенное тельце, пробегает взглядом по девочке, останавливаясь на босых маленьких ступнях.  - Снимите и сожгите тело. И все наряды впридачу.