outcast

бóль физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение.

Проснувшись, я почувствовал запах бекона и жареных яиц. Думаю, понятно, насколько я был удивлён. Отец никогда не просыпался так рано, и уж точно не готовил завтрак. Словно под действием какой-то тяги, я вышел из комнаты и спустился в гостиную. Выглянув из-за угла в кухню, я увидел у плиты женщину, что удивило меня ещё больше. Она стояла спиной ко мне, так что я не видел её лица, но видел, что у неё были длинные коричневые волосы, прямые по всей длине, но слегка завитые у концов, словно шоколадный фонтан. На ней было лёгкое платье, и её кожа была приятного молочно-белого цвета и казалась очень мягкой. Я подошёл ближе, но резко остановился, когда она заговорила, оборачиваясь.  — Доброе утро, медвежонок. Ты голоден? — я замер.  — М-мама? — выдохнул я, делая шаг и моргая, чтобы убедиться, что мне не показалось. Но её образ не развеялся — она всё ещё стояла передо мной, улыбаясь. Она отличалась от той, кого я помнил. Она была яркой, радостной, на ней не было следов депрессии. Это была та мама, по которой я так сильно скучал. Я в два шага преодолел расстояние между нами и крепко обнял её, боясь, что если отпущу, она исчезнет. Она обняла меня также крепко в ответ.  — Я так скучал по тебе, — прошептал я, вдыхая родной запах, — Зачем ты ушла? Почему не вернулась раньше? Я прекратил объятие и посмотрел на неё, ожидая ответа. Она опустила взгляд и покачала головой.  — Мне так жаль, — тихо произнесла она, поднимая на меня теперь уже пустые заплаканные глаза. Я сделал шаг назад, когда она закашляла, и из её рта полилась кровь. Я с ужасом наблюдал, как её тело становилось болезненно-бледным и худым, вены становились видимыми, на коже оставались багряные следы от капающей изо рта и появившихся на запястьях порезов крови. Она слабо протянула ко мне руки. Они мелко тряслись, и вскоре начали осыпаться — с кончиков пальцев и до плеча, сначала одна рука, потом другая, потом ноги, всё её тело становилось кучкой пепла на полу, измазанном кровью. Я не мог пошевелиться, не мог отвести от неё взгляд, — Я люблю те-, — прошептала она, прежде чем полностью исчезнуть. Я подскочил на кровати, тяжело дыша и чувствуя слёзы, бегущие по щекам. Кошмар, Дэн, это был всего лишь кошмар. Я повторял это снова и снова, пытаясь успокоиться, но слёзы не останавливались, а сердце болезненно ныло. Я не чувствовал подобного по поводу смерти матери уже несколько лет, но сейчас мне казалось, будто я снова увидел её бездыханное тело в луже крови. Я бился в истерике примерно пятнадцать минут, даже не пытаясь сдерживать слёзы и крики. Я не знал, на работе отец или спит дома, но мне было плевать. Он мог бы побить меня за созданный шум, но боль, которую я испытывал сейчас, ему всё равно не превзойти. Более-менее успокоившись, я протёр глаза и посмотрел на время. 7:20 В любое другое школьное утро я бы только проснулся, так что я решил привести себя в порядок и приготовиться к школе. Выпрямив волосы, почистив зубы, одевшись, как обычно, в чёрное и взяв наушники с тумбочки, я был готов выходить. Хорошо, что я жил недалеко от школы, потому что мне не хотелось бы каждый день ездить на автобусе, и меня не подвозили на машине со дня смерти мамы. Я надеялся, что выглядел немногим хуже обычного после утренней истерики. Я всё ещё всхлипывал, а горло болело, но я уже чувствовал себя лучше. Думаю, я нуждался в том, чтобы выплеснуть эмоции.

***

Я вошёл в здание школы, как обычно раньше остальных, и прошёл в библиотеку. Я упал в кресло на своём обычном месте, вздыхая и доставая телефон. Время до звонка на урок я провёл в тамблере, как и всегда, потом пошёл в класс. Я невольно заметил, что Фила на уроке не было. Его второй день, а он уже прогуливает. Я не слушал учителя, лишь рисовал в тетради. Без Лестера всё будто вернулось на круги своя. Это было неплохо, но в тоже время я почти скучал по нему, даже если мы не провели много времени вместе. Но я быстро отогнал это чувство, говоря себе, что это плохо закончится. Он скоро обо мне забудет, должен забыть. Но, к моему удивлению, на следующем уроке он уже сидел на своём месте, опустив голову на парту. Я посмотрел на него, невольно задумавшись, в порядке ли он, но подавил и эти мысли тоже. Я не мог начать волноваться о том, кому надо меня забыть. Может быть, он уже забыл обо мне. Я заметил, что меня расстроила эта мысль, но снова подавил это чувство прежде, чем оно могло зайти слишком далеко. Фил провёл в такой позе примерно половину урока, и мне надоело ждать от него каких-либо движений, так что я вернулся к бессмысленному рисованию. Но неожиданно моё внимание привлёк голос учителя, резко сменившего тон.  — Лестер, надеюсь, ты не собирался проспать весь мой урок. Отдохнул, теперь поднимайся, — произнёс он, даже не поворачиваясь в сторону парня. Тот поднял голову, и моё сердце кольнуло. Его глаза были красными и опухшими, будто он плакал, и он выглядел ужасно уставшим. Я отвёл взгляд, стараясь не думать или волноваться о нём, и обратил внимание на доску. Мне нужно исправить оценки. Но я не мог перестать периодически бросать на него заинтересованный взгляд, и так и не смог сосредоточиться на алгебре, особенно когда в какой-то момент поймал взгляд Фила на себе. Когда он слабо улыбнулся мне, я почувствовал что-то странное в животе, но это было похоже не на ощущение при болезни, а скорее на трепетное «он всё ещё помнит обо мне, он мне улыбнулся». Что бы это ни было, это очень странно. Я почувствовал, что кровь приливает к щекам, и опустил взгляд. В конце урока учитель раздал некоторым ученикам, включая меня, бумаги. Конечно же, это была информация по поводу дополнительного обучения. Я пробежался взглядом по листу и мысленно простонал. Нужно было прийти в класс после уроков. Мне очень не хотелось этого делать, только не сегодня. Только не с этим чувством, всё ещё ощущаемым в животе.

***

Ланч, наконец-то. Мне нужно провести некоторое время наедине с собой. Это чувство так и не прошло. То, что вызвал Фил. Мне нужно быть подальше от него. Тогда, возможно, всё вернётся в норму. Я быстро прошёл по коридору, стараясь ни с кем не сталкиваться, и зашёл в библиотеку. Я улыбнулся библиотекарю, как и всегда, получил от неё ответную улыбку и прошёл в свой угол. Я упал на диван, откидываясь назад, закрывая глаза и вздыхая. Так я пролежал довольно долго, пока тихий голос не прервал мой отдых, заставив подскочить от неожиданности.  — Ты же не умер, да? Я поднял взгляд, уже зная, кто передо мной. Ну конечно, Фил. Что он делал здесь, в моём углу? Это должно быть моё личное время, проведённое в одиночестве. Я простонал, откидываясь обратно на спинку дивана и пряча лицо в ладонях.  — Ты что, преследовал меня? — спросил я, не поднимая головы, когда он сел рядом. Я отчаянно старался игнорировать то, как моё сердце ускорило бег, когда наши плечи соприкоснулись.  — Да, извини. Я просто увидел, что ты идёшь в другое направление от столовой, и… — к концу предложения он затих, но через несколько секунд снова заговорил, прочистив горло, — Эм, тут мило, — он обвёл взглядом помещение, — Я бы, наверное, не заметил это место, если бы не следил за тобой, — он снова замолчал, — Это прозвучало странно. Извини. Я не смог сдержать мягкий смешок, поднимая на него взгляд и почти радуясь, что он уже не выглядит так ужасно, как раньше. Он улыбнулся, и, блять, вот и снова то самое чувство. Я отвёл взгляд.  — Почему тебя не было на первом уроке? — спросил я, опустив взгляд на свою обувь.  — Оу, ты заметил это. Я надеялся, что никто не заметит, — тихо ответил он, — Я проспал. Он солгал. Не знаю как, но я знал это. И, конечно же, я как всегда ляпнул прежде, чем подумать.  — Ты врёшь, — выпалил я, поворачиваясь к нему. Фил замер, побледнев. Он выглядел напуганным, и я моментально почувствовал вину, — Извини, — добавил я. Он покачал головой, усмехнувшись. Чёрт, я снова делаю это. Снова волнуюсь о нём. Прекрати, идиот.  — Нет, не извиняйся. Ты прав, вообще-то. Я знаю, что лгать плохо, я просто… — он остановился, будто обдумывая, что сказать, — Это личное. Я медленно кивнул, и комната погрузилась в неловкую тишину. Мои мысли снова вернулись в отрицательное направление. Он не должен быть здесь. Что, если он сблизится со мной? Я не могу позволить этому произойти. Нет, у меня не должно быть друзей. Я лишь причиню им боль. Я не позволю этому случиться, не снова. Мне нужно уйти отсюда, нужно избавиться от него. Мне нужно…  — Ты в порядке? — спросил Лестер, и я понял, что, наверное, ход моих мыслей отразился на моём лице. Я мысленно ударил себя, но кивнул.  — Да, я просто… не очень хорошо себя чувствую. Я отойду ненадолго, ладно? — произнёс я, успокаиваясь, когда он кивнул вместо того, чтобы настаивать на том, чтобы пойти со мной. Я избегал Фила весь остаток дня, но чувство в животе никуда не уходило и лишь ухудшалось каждый раз, когда я случайно пропускал в голову мысль о нём.