outcast

сомне́ние неуверенность в истинности чего-н., отсутствие твёрдой веры в кого-что-н.; затруднительность, недоумение при разрешении какого-то вопроса.

Бэнг, бэнг, бэнг. Был уже вечер, свет от заходящего солнца проникал в мою комнату сквозь занавески. Я сидел на кровати среди запутанного одеяла, слушая звук ударов мяча о стены и пол. Я бессмысленно бросал его из одного угла в другой с помощью телекинеза, пока сам был потерян в своих мыслях. Бэнг, бэнг, бэнг. Каждый удар символизировал смену предмета моих размышлений. Я прыгал с темы на тему, как мяч — по комнате. Сначала я думал о Филе, потом о своих чувствах, затем снова о Филе. Бесконечная цепочка. Мы сходили в кино. Было весело. Там совершенно не было глупых романтичных моментов, которые обычно включают в сопливые фильмы о любви, но нам это и не было нужно. Ладно, возможно, я бы не возражал, если бы что-то из этого произошло, но я и не был против того, что этого не было. Хотя, возможно, что-то было бы, если бы мы не ушли через полчаса после начала фильма. Но поскольку мы были единственными старшеклассниками в зале, смотрящими «В поисках Немо» (мы выбрали его иронично), через некоторое время мы бросили эту идею и пошли ко мне домой играть в Mario Kart. За прошедшую неделю, могу гордо признать, внегласная цель проводить больше времени с Филом была успешно выполнена. Мы ни разу не были у него дома, он всегда находил отговорки, но это не страшно. Я просто довольствовался тем, что у меня наконец-то появился друг — кто-то, с кем можно обсуждать свою зависимость музыкальными группами и всё такое. Даже несмотря на то, что он разрушил все мои представления об окружающем мире, я наслаждался общением с ним. Казалось, будто мы знали друг друга много лет, настолько комфортными были наши взаимоотношения. Я не мог не думать о том, был ли Лестер геем. В смысле, он определённо вёл себя так. Постоянно флиртовал, касался, даже если это не было необходимым. Возможно, если он гей, я ему нравлюсь. Но даже если предположить, что это так, остаётся очень важный вопрос. Нравится ли он мне? Что-то внутри меня определённо ответило бы «да». Он был чертовски привлекательным и, кроме того, единственным человеком, кто смог сблизиться со мной за долгое время. Но я не хотел принимать факт, что влюблён в него. Иметь друга — уже довольно эгоистично, но влюбиться? Как изгой вроде меня может даже думать о том, чтобы когда-то завести парня? Я не мог. Я только причиню ему вред, и я не хотел ранить Фила. Я потёр глаза в попытке бороться со слезами. Будь сильнее, сука. Бэнг, бэнг, БУМ! Я подпрыгнул, совершенно забыв про мяч, который, оставшись без контроля, упал и что-то разбил. Я встал и подошёл к шкафу, куда, предположительно, упал неопознанный предмет. На секунду задержав взгляд на дыре, оставленной мной в мебели ранее, я всё же проверил, что сломал на этот раз. На полу лежала разбитая на мелкие кусочки настольная лампа. Я простонал и подобрал основание и относительно большие куски. Остальное придётся подметать. Мяч лежал неподалёку. Его я решил там и оставить в качестве наказания за содеянное, несмотря на то, что прекрасно понимал, что это неодушевлённый предмет, у которого нет разума или хотя бы осознания окружающего мира. Неважно. Выйдя из комнаты, я сбежал вниз по лестнице, чтобы взять метлу, и начал бормотать ругательства себе под нос. Я нашёл метлу в подсобке в коридоре и вздохнул, понимая, что убрать нужно прямо сейчас, иначе я никогда этого не сделаю, зная мою привычку прокрастинировать, и, кроме того, сделать это нормально, учитывая, что мои тупые способности — причина всего этого. Когда я уже начал подниматься обратно, раздался звонок в дверь, отчего я резко замер. Это было странно как минимум по двум причинам: один, у меня нет друзей, которые могли бы прийти; два, у отца тоже. Я и отец были единственными, кто ступал на порог этого дома, не считая Фила, но он пообещал никогда не приходить ко мне без предупреждения. Всё ещё держа метлу в руке, я медленно направился в сторону двери. Сейчас я действительно очень жалел, что у нас нет глазка в двери. Оставалось только надеяться, что это не убийца или вроде того. Осторожно приоткрыв дверь, я увидел на пороге Фила, который сразу же уткнулся лицом мне в грудь, обвивая руки вокруг моей талии и громко всхлипывая. Я уронил метлу, обнимая друга в ответ. Через несколько секунд я осознал, что происходит, и наконец закрыл дверь и подал голос:  — Фил? Фил, что случилось? Почему ты плачешь? — прошептал я, стараясь придать голосу спокойную интонацию, хотя внутри я паниковал. Фил никогда не плакал. Точнее, я никогда не видел этого. Кроме того, было уже довольно поздно, так что могло произойти, что он пришёл сюда в таком состоянии? Парень покачал головой, не отрываясь от меня, что, я предположил, было знаком, что он не хочет говорить об этом сейчас. Я вздохнул, уже забыв о лампе, и, осторожно отделив его от себя, но не отпуская рук, обвивающих его плечи, повёл его в свою комнату. Диван был бы ближе и удобнее, но это опасно, ведь я не знал, когда отец вернётся. Уже на лестнице я понял, что не запер входную дверь, и сделал это оттуда, отчаянно надеясь, что Фил не заметит. Мы сели на мою кровать. Или, точнее, я сел, а Фил упал сверху, всё ещё пряча лицо в изгибе моей шеи, на которой я чувствовал дорожки его слёз. Я позволил ему плакать сколько нужно, по личному опыту зная, что лучше не сдерживаться и выплеснуть эмоции. Я пытался помочь, но всё, что пришло мне в голову — погладить его по спине, как это делают обычно в фильмах и книгах. По-моему, это лишь придало ситуации неловкости. Хотя, возможно, мне так казалось просто потому, что Фил Лестер прижимался ко мне всем телом, отчаянно хватаясь за футболку, как за спасательный круг. Раньше мы никогда не были так близко друг к другу — максимум, наши ноги или ладони соприкасались, пока мы сидели рядом или шли куда-то. Однако сейчас не лучшее время, чтобы давать волю своим смешанным чувствам по отношению к Лестеру. Но всё же, он был расстроен и пришёл за комфортом ко мне, разве это не круто? Через несколько минут Фил начал затихать, душераздирающие всхлипы перешли в рваные вздохи. Он продолжал обнимать меня, и мне хотелось обнять его крепче. Хотелось прижать его к себе и не отпускать до тех пор, пока все печали и вся боль не покинут его. Но через несколько минут парень разорвал объятие. Он сел рядом, опустив голову и пряча лицо под чёлкой.  — Тебе лучше? — тихо спросил я. Фил медленно кивнул и посмотрел на меня. Я нахмурился, снова чувствуя желание прижать его к себе и не отпускать — в голубых покрасневших глазах всё ещё стояли слёзы, на щеках проступил лёгкий румянец, — Что случилось? — мягко повторил я. Лестер вздохнул, и на его лице появилась самая грустная и пустая улыбка, что я когда-либо видел. Когда он заговорил, его голос всё ещё дрожал.  — Родители выгнали меня из дома, — прошептал парень. Я почувствовал, как мой рот открылся от удивления, но быстро закрыл его.  — Почему? — не повышая голоса, спросил я. Что вообще мог мой прекрасный, невинный Фил сделать, чтобы настолько разозлить свою семью? От него вреда как от бабочки, и- Стоп, я только что сказал «мой Фил»?  — Они… — начал парень, перестав улыбаться. Он, очевидно, очень нервничал и не был уверен в том, что говорит. Он перебирал край одеяла в руках, пытаясь найти верные слова. Я придвинулся ближе и накрыл ладонью его руку, затем переплёл наши пальцы, надеясь, что это успокоит его, а не просто покажется странным. Он затаил дыхание, смотря на наши руки, а потом поднял взгляд на меня и слабо улыбнулся. Я вернул улыбку, чувствуя облегчение. Лестер закрыл глаза и вздохнул. Теперь он выглядел уже куда увереннее, хотя всё ещё был грустным, — пустота из его глаз почти пропала, и он держал спину прямо.  — Мои родители очень строгие. И религиозные, — начал парень, — Они не всегда были такими, конечно, я… У меня была сестра.  — Была? — осторожно переспросил я. Он закрыл глаза и кивнул.  — Ей было тринадцать, Дэн. Когда она умерла.  — Мне жаль, — прошептал я, зная, что это не поможет. Я всё ещё держал его за руку и почувствовал, как он усилил хватку. Я знал, какого это — терять кого-то близкого. Очень хорошо знал.  — Её сбила машина, — Фил смотрел куда-то за моё плечо, его глаза были наполнены болью, — После её смерти родители помешались на правилах. Это будто сломало их. Их перестало волновать, чего я хотел. Мы раньше жили здесь, и примерно через месяц после аварии переехали, потому что не могли вынести воспоминаний. Нам пришлось вернуться только потому, что жить там было слишком дорого. Неважно, в общем, они очень религиозны. Всегда — «Бог одно, Бог другое». Не удивлюсь, если они спят в обнимку с Библией. На нашем прошлом месте жительства я был в отношениях с парнем. Они не знали о нём, но мы очень много фотографировались. Сегодня я забыл телефон дома, и… — он остановился и сглотнул, — Они нашли фотографии. Они так кричали, Дэн. Сказали, что я мёртв для них, если не «исправлюсь». Будто я могу просто по щелчку пальцев стать гетеро, — Фил щёлкнул пальцами и сухо рассмеялся. Он закрыл глаза и покачал головой, снова едва в состоянии побороть слёзы, — Они сказали мне убираться. Просто выгнали меня. Я просто смотрел на него некоторое время, не до конца осознавая то, что он только что сказал.  — Вот чёрт, мне так жаль, Фил. Сколько времени они тебе дали?  — Неделю.  — Тебе есть куда пойти?  — Да, бабушка сказала, что я могу пожить у неё, — брюнет улыбнулся, — Всё будет нормально. Я вернул улыбку, но мой мозг всё ещё продолжал обрабатывать его монолог. Особенно одну конкретную его часть.  — То есть, ты гей? — неловко спросил я после нескольких секунд тишины. Фил кивнул, посмеиваясь над моим смущением, — Я би, — продолжил я, стараясь не выдавать, в какое волнение меня приводила эта мысль. Ответ на один из вопросов по поводу Фила я получил. Но что насчёт остальных? Фил снова кивнул, и я заметил, что его глаза теперь кажутся более яркими.  — Что случилось с тем парнем? — слова вылетели из моего рта прежде, чем я успел осознать это. Блять, Дэн, просто заткнись.  — Расстались, — пожав плечами, ответил Фил.  — Оу. Мне жаль, — какой раз я уже произношу эту фразу за сегодня? Какой я оригинальный.  — Не стоит, — Лестер широко улыбнулся, и в его глаза вернулись привычные искорки. Он приблизился ко мне и поцеловал в щёку, — Ты мне нравишься куда больше, чем он. Я почувствовал, как румянец заливает моё лицо, когда он отстранился. Но прежде, чем мне пришлось бы попытаться ответить или как-то отреагировать, входная дверь внизу хлопнула. Моё сердце пропустило удар, а кровь мгновенно отлила от лица. Отец дома. Мы оба подпрыгнули от резкого звука. По всему моему телу разлилась паника, но я всё же смог произнести что-то.  — В окно, Фил, тебе пора идти, — прошептал я, отталкивая его. Он не задавал вопросов, ведь я уже рассказал ему в общих чертах про отца (не упоминая побои, конечно же). Я открыл окно, стараясь быть как можно тише. В комнату ворвался порыв холодного ветра, и, помедлив секунду, Фил вылез на улицу, хватаясь за мою руку для поддержки. Моя комната была на втором этаже, но крыша слегка загибалась рядом с окном, так что за неё можно было зацепиться, и под этим местом стоял мусорный бак, который мог смягчить падение. Я указал парню на него, и он посмотрел на меня широко открытыми глазами, но полез дальше. Он отпустил мою руку и прыгнул. В других обстоятельствах я бы заметил, какой холод ощущался в местах, где раньше ладонь Лестера касалась моей, но сейчас на это не было времени. Я закрыл окно. Моё сердце с силой билось о грудную клетку. Мне оставалось только молиться, что отец решит не вспоминать о моём существовании. Я сел на кровать, стараясь выровнять дыхание. И я просто не мог не задуматься обо всём, что произошло сегодня — что рассказал мне Фил, как он поцеловал меня; о том, как он потерял сестру, о его родителях. Но чем больше я прокручивал наш разговор в голове, тем больше я замечал один факт, вызывающий неприятное ощущение где-то в животе. Было что-то странно знакомое в истории о смерти его сестры. Я сглотнул и отогнал эти мысли подальше.