outcast

обнару́жить показать, сделать явным, видимым.

Можно сказать, что Дэн Хауэлл прошёл через ад, и это не будет преувеличением. Ладно, возможно, будет, но не таким уж и сильным. Но всё равно. Смерть лучшей подруги, абьюз со стороны отца и цепкие лапы депрессии, не выпускающие его, не были близки и к раю тоже. Так что, пожалуй, скажем, что он прошёл через почти ад. До состояния, когда жгучая боль в груди действительно казалась языками пламени, достающими до него из царства Люцифера. Они медленно и болезненно сжигали его изнутри, словно самая жестокая пытка. И легче со временем совершенно не становилось. Дэн только недавно перешёл в старшую школу. Это тоже не помогало. Он, со своей чёлкой, чёрной одеждой и любовью к My Chemical Romance, был брошен на растерзание старшим ребятам как кусок мяса собакам. И они, не медля, набросились на него. Им всё время было мало. Они открыто издевались над ним, втаптывая в землю всё с большей жестокостью. Дэну было плевать. Он даже не пытался остановить все насмешки, обзывательства, толчки и избиения. Он знал, что заслуживает всего этого за то, что сделал со своей семьёй, с Луиз. Дэн медленно сдувался, словно плохо завязанный воздушный шарик, терял силы, как теряло кровь его тело через вновь и вновь появляющиеся порезы на его запястье, умирал, как остатки духа в нём. Боль была просто поводом отвлечься. Тем, в чём он нуждался, чтобы иногда переставать думать о своей ненормальности. Без Луиз, Хауэлл больше не видел никакого смысла. В чём смысл? Зачем ему продолжать обременять Землю своим существованием? Честно говоря, единственное, что останавливало парня от того, чтобы уподобиться примеру матери, — нехватка смелости. Он боялся, и это хреново. Ему так хотелось просто закончить всё это. Но страх, эта тупая эмоция, останавливал его. Зачем я был рождён человеком? закралась мысль в его голову, когда шатен бездумно шёл куда-то по школьному коридору. Почему нет способа механически удалить из себя эмоции? Поток учеников двигался ему навстречу, в столовую. Некоторые презрительные взгляды останавливались на нём, но вскоре их с усмешкой отводили. Дэн опустил голову, пряча лицо за тщательно выпрямленными волосами. Он начал выпрямлять их не больше месяца назад, и некоторые нашли в этом новый повод для насмешек, но Хауэлл всё равно считал, что это лучше, чем дурацкие детские кудри, которые обрамляли его лицо раньше. Наверное, он был единственным, кто ходит по школе один, а не с группой друзей. Не то чтобы его это волновало, в конце концов, это полностью его вина. Он пообещал себе больше не заводить друзей. Пообещал сразу же рвать любые, даже малейшие намёки на начало дружбы, если таковые будут появляться. Слишком опасно, не столько для него, сколько для других. Дэн не был голоден (как и обычно, в общем-то), поэтому не собирался идти в столовую. Изредка ему приходилось это делать, но большую часть времени он отказывался от обедов в школе и предпочитал отсиживаться где-нибудь ещё во время большой перемены. Школа была большой, и ему нравилось бродить по ней, изучая незнакомые коридоры. Отчасти это заставляло его вновь почувствовать себя ребёнком, а вновь быть ребёнком — значит вновь быть счастливым. Почти. Очевидно, никто не заметил, что Дэн благополучно уходит в другую сторону от столовой и от шумной толпы. Но ученикам нельзя находиться в этой части здания во время ланча без разрешения, так что ему всё равно приходилось быть аккуратным, чтобы не попадаться на глаза учителям. У Дэна было сорок свободных минут. Он пошёл по привычному маршруту, но вскоре свернул в коридор, где никогда раньше не бывал. Чем дальше он отходил от столовой, тем тише и темнее становилось вокруг. В коридоре не было дверей в кабинеты и даже окон, только обшарпанные стены и приглушённый свет. Атмосфера была почти пугающей. Дэну это нравилось. Вскоре он дошёл до конца и остановился перед большими дверьми без окошек в них. Он прижался ухом к двери и стал слушать, желая узнать, что это за комната и почему она так удалена от остальной части школы. Ничего. За дверью была тишина. Нахмурившись, он отстранился от двери и упёрся в неё взглядом, внимательно оглядывая дерево и металл. Материал выглядел старым, но не слишком.  — Это глупо, — пробормотал Хауэлл через несколько минут, — Я вхожу. Глубоко вздохнув, он дёрнул за выкрашенную под золото ручку. Тяжёлая дверь медленно отворилась, и парень заглянул внутрь. Моргая от яркого света и оглядываясь по сторонам, Дэн понял, что находился в библиотеке. Книжные полки были окрашены во всевозможные цвета, будто кто-то пролил на комнату радугу. Они стояли друг за другом, как домино. По углам и в середине стояли диваны и небольшие столики, а на полу лежал дурацкий ковёр с какой-то детской картинкой. Дэн подумал, что библиотека не используется в настоящее время, однако понял, что ошибся, услышав покашливание за спиной. Развернувшись, он увидел женщину в возрасте с большими глазами, уставившимися прямо на него.  — Могу я вам помочь, молодой человек? — произнесла она, легко улыбнувшись. Её волосы были кудрявыми и полностью поседевшими, а на носу болтались очки в форме полумесяцев. На ней было какое-то цветастое платье и чёрный свитер на пуговицах. Женщина напоминала Дэну бабушку Луиз, которую он встречал однажды, когда та прилетела с Гавайев навестить семью. Она была милой и давала Дэну конфеты, которые он считал странными на вкус, но ничего не говорил, потому что побаивался её. Воспоминание о Луиз отозвалось вспышкой боли в груди, но он постарался не подавать виду и натянул улыбку.  — Здравствуйте, — неловко сказал он, надеясь, что у него не будет проблем из-за того, что он сюда забрёл, — Извините. Я просто, эм… Осматривался. Он сразу же почувствовал себя глупо. Он звучал как ребёнок, потерявшийся в супермаркете. Женщина на это только улыбнулась и вздохнула.  — Конечно. Девятый класс, да? — Дэн осторожно кивнул, — Да. Ты не первый, кто приходит сюда в поисках места, где можно ещё что-нибудь натворить. Она покачала головой и цокнула. Дэн бы возразил, но он, кажется, устанавливает неплохие отношения с ней, не говоря лишнего. Вместо этого он продолжил улыбаться.  — У тебя есть разрешение быть здесь? Если не ошибаюсь, сейчас ланч? Дэн сглотнул, готовясь к тому, что у него будут проблемы.  — Эм. Нет, у меня нет разрешения. И да, сейчас ланч. Женщина снова вздохнула и подозрительно осмотрела Хауэлла.  — Что ж. Ты прошёл весь этот путь. Пускай это будет нашим маленьким секретом. Она подмигнула Дэну и села за компьютер, начиная что-то печатать. С того момента она больше не обращала на парня никакого внимания. Дэн, удивлённый тем, что избежал наказания, решил побродить по библиотеке, чтобы скоротать время. Он бездумно ходил вдоль книжных полок, иногда цепляясь взглядом за некоторые названия, пока кое-что не привлекло его внимание. Два шкафа в самом углу были сдвинуты вместе, между ними оставался лишь узкий проход, за которым он обнаружил такие же диваны и столик. Этот читальный зал был полностью изолирован от остальной части библиотеки. Оставалось ещё пятнадцать минут, поэтому Дэн упал на один из диванов. Он был мягким и комфортным, словно большая губка. Достав наушники, он погрузился в звуки любимой музыки, полностью растворяясь в знакомых аккордах и мелодиях. Шатен вздохнул, закрывая глаза и впервые за долгое время чувствуя себя хорошо. Он был уверен, что больше ему не придётся бездумно бродить по школе, не теперь, когда он нашёл своё место. Впервые со дня смерти Луиз Дэн смог на некоторое время перестать чувствовать эту боль и пустоту внутри.