Леди в маске

— Где ты пряталась все это время? — перед сидящими в постели Люциусом и Гермионой стоял поднос с завтраком. На Гермионе была надета одна из его рубашек с закатанными до локтей рукавами, волосы спутанной копной ниспадали на плечи поле долгой ночи почти постоянного секса. В общем, выглядела она прекрасно. — В Шервудском лесу, — призналась Гермиона, улыбаясь и откусывая от ягодки спелой клубники. — Шутишь? — спросил Малфой, и губы его дернулись от ироничной улыбки. — Ни за что. У Гарри там рыбацкая хижина, спрятанная глубоко в чаще, я пряталась в ней. Хотела немного расслабиться, — она тоже улыбнулась и отодвинула поднос, чтобы суметь оседлать его колени. — Кстати, до сих пор не могу поверить, что ты пошел на столько хлопот, чтобы найти меня. — Что поделаешь… Я хотел тебя, и до сих пор хочу. Предупреждаю, если убежишь от меня снова, я опять буду преследовать тебя, — Малфой положил ладони ей на бедра и осторожно погладил изгиб ее талии. — Это правда, да? — Гермиона соскользнула с его колен и с кровати, медленно отступив к двери с хитрой усмешкой. — Черт, что ты делаешь? — Люциус спустил ноги с кровати, наблюдая, как она тянется и поворачивает ручку. — Догоняй. Поймай меня, Люциус, и, клянусь, я сделаю все, что ты хочешь, — она облизнула губы, послала ему воздушный поцелуй, а потом повернулась и выбежала из комнаты. Уголок его рта приподнялся, когда мягкий смех послышался уже из коридора. «Когда я в последний раз играл с женщиной? А делал ли я это когда-нибудь?» — Малфой спрыгнул с кровати, не утруждая себя одеванием ни халата, ни шлепанцев, и отправился за Гермионой в сине-белых полосатых пижамных штанах. Ему было абсолютно все равно, что он был без рубашки и босиком, что волосы его спутались и что сейчас в таком мало-приличном виде он гонится за своей любовницей. В конце концов, это был его дом. Кого вообще могло волновать, чего он здесь делает? Он последовал на звук ее смеха вниз по лестнице, потом остановился и медленно повернулся, пытаясь понять, куда она могла бы пойти. Люциус улыбнулся, когда на него нахлынули воспоминания о детстве. — Марко? — крикнул он. — Поло! — раздался ее ответ, и Малфой свернул налево от лестницы и направился в длинный зал. — Марко! — Поло! — снова ответила она, заставляя его двинуться дальше. — Марко? — Люциус вошел в полумрак гостиной, которой они пользовались крайне редко. — Поло, — раздался тихий шепот неподалеку. Малфой понял, что она где-то здесь, в комнате, и осторожно двинулся дальше. — Можешь показаться, ведьма, теперь ты моя. И я все равно не дам тебе исчезнуть… — Ты еще не поймал меня, — по звуку голоса было слышно, что она двигается. — Что ты собираешься сделать со мной из того, чего еще не делал? Ты и так связал меня, отшлепал, и, по-моему, твои руки и рот касались этой ночью каждого дюйма моего тела… Что ты можешь предложить мне еще? — О, есть много чего еще… поверь. Покажись, и мы продолжим наши маленькие игры, — Люциус медленно двигался по кругу, напряженно прислушиваясь и ожидая малейшего намека на то, где же она прячется. Ему безумно нравилась каждая минута, проводимая с ней. А играть роль хищника, преследовать, охотиться на нее, как на добычу, вообще казалось ему просто восхитительным. — О-о-о... Мне нравятся игры. Это не только забавно, а еще и… весьма возбуждающе, — голос Гермионы послышался откуда-то справа от него, медленно приближаясь к камину. — А как играют в твою игру? Если мне понравится, я покажусь… — Наклонись, закрой глаза, и этот камин подарит тебе приятный сюрприз, — чарующим голосом соблазнял ее Малфой. Смех Гермионы зазвенел в комнате, и он невольно улыбнулся, когда она сняла с себя дезиллюминационные чары и вышла из тени. Потом легко поймал ее, готовый к тому, что она попытается сбежать. Но Гермиона вдруг прыгнула на него, ногами обхватив его туловище, а руками — шею. — Ты так отличаешься от того Малфоя, которого я ожидала увидеть, — тихо произнесла она, уставившись на него и откровенно любуясь лицом Люциуса, мягко освещенным светом, струящимся из-под закрытых занавесей. — Что, думала, я совсем бесчувственный кадр? — он ладонями сжал ее ягодицы и ощутил, как она прижимается к нему сильнее. — Не поверишь, именно так я и думала. Ты казался мне просто ужасным, во всяком случае, для меня и моих друзей, когда я была маленькой. И отвратительно относился к бедному Драко, — Гермиона возмущенно фыркнула, и Малфой не смог удержаться от смеха. — Не лги, пытаясь пощадить мои чувства, — он ощущал, как полушария груди мягко шевелятся под надетой на ней рубашкой. — О, об этом тебе точно не нужно беспокоиться, — она ухмыльнулась. — Люциус, я вижу, что ты снова смотришь на мою грудь? — Конечно смотрю… — одной рукой он держал ее за ягодицы, а потом поднял руку, чтобы расстегнуть еще несколько пуговиц и скользнуть рукой внутрь, обхватывая одно полушарие и потирая сосок большим пальцем. — Так, что там о нашей следующей игре? — Что, черт возьми, здесь происходит?.. Люциус с Гермионой одновременно повернулись к двери. На лице появившегося в дверях Драко светилось выражение шока и крайней растерянности. — Отец… почему с тобой Грейнджер? Драко не знал, что думать, что сказать или сделать. Он приходил к отцу на бранч почти каждый день в течение многих лет с тех пор, как женился и съехал из Малфой-мэнора. Вот и сегодня он пришел, но обнаружил, что столовая пуста, и последовал на звуки голосов в редко используемую часть дома и в комнату, в которой не был с пяти лет. Драко не был уверен, чего именно ожидал найти здесь, но это, конечно, не его отец, полуголый, с женщиной, обвившей его ногами, а сам обнимающий ее одной рукой за хорошенькую задницу, а другой обхватывающий ее грудь. А особенно его нервировало то, что задница и грудь принадлежали не кому-нибудь, а Гермионе Грейнджер! — Извини, Драко, кажется, я забыл о нашем бранче и немного отвлекся, — Люциус вытащил руку из рубашки и быстро запахнул ее. Он полагал, что Гермиона тут же спрыгнет с него и отойдет как можно дальше, но она этого не сделала. Нет, перебирая руками и ногами, она перебралась к нему за спину и уставилась на бывшего однокурсника через его плечо. — Доброе утро, Драко, — Гермиона широко улыбалась, наслаждаясь его очевидным дискомфортом от того, что этим утром Драко поймал их с отцом врасплох. — Что… но как, когда? — растерявшийся, он запнулся, потирая висок. — Что тебя удивляет? Это называется секс. Ты женат, думаю, нам не нужно объяснять тебе подробности. Захочешь, тебе и Астория все популярно объяснит. Когда? Всю прошлую ночь и большую часть утра, — Гермиона улыбнулась и наклонила голову, чуть прикусив плечо Люциуса, но все время глядя на лицо Драко. Тот выглядел почти больным, и от этого ей ужасно хотелось расхохотаться. — Отец, но она же грязнокровка, младше тебя вдвое! Плюс к тому, что она — Грейнджер! — голос Драко дрогнул, он почти пребывал в панике. — Забавно, но я обнаружил, что, когда я с ней, меня абсолютно не волнует чистота ее крови. И кажется, она совсем не возражает против моего возраста. Так почему я должен жаловаться на это? Что касается того, что ее фамилия Грейнджер, не скрою, это немного озадачивает и меня… — он усмехнулся и сильнее впился пальцами в бедра Гермионы после того, как та снова укусила ему плечо, только уже немного сильнее. — Хорошо, кто ты и что ты сделала с моим отцом? — с подозрением впился в них взглядом Драко. — В чем дело, Драко? Никак не можешь справиться с тем, что твой папа немного повеселился со своей подружкой? — Гермиона насмехалась. — С подружкой? Со своей подружкой?! — возмущенно воскликнул Драко, все еще ничего не понимая. Все, что происходило сегодня в Малфой-мэноре, откровенно шокировало его. — Думаю, что я уже немного стар, чтобы использовать подобную терминологию, но в целом — да, Гермиона теперь моя подруга, — Люциус внутренне сжался при мысли о том, что она будет представлять его людям как своего парня. Ночью, когда они были вдвоем, а иногда и во время секса они, конечно же, легко обсуждали свои отношения. Это еще куда ни шло. Тем более что накануне уже решили: они начнут постепенно узнавать друг друга — встречаться, проводить время вместе и давать развиваться отношениям естественно. — Ты же не можешь говорить все это серьезно?.. — Драко прислонился к дверному проему и уставился на них обоих. Они с Люциусом выглядели сейчас словно слегка провинившиеся подростки или же как возбужденные молодожены. — Ладно, хорошо, думаю, ваше сумасшествие со временем пройдет. Но, скажите мне на милость, почему в это время суток вы находитесь в гостиной почти голыми? — Просто мы играли в Марко Поло, — улыбнулась Гермиона самой настоящей слизеринской улыбкой. — В Марко Поло? Голыми? — Не голыми, это преувеличение. Когда ты вошел, мы только собирались раздеться, — Гермиона спрыгнула с Малфоя и, обойдя его, обняла за талию и прижалась. — Да вообще… должен сказать, что пройдет немало времени, пока я смогу смириться с мыслью о том, что вы можете быть голыми вместе, — он заметно вздрогнул и попытался не смотреть на приятную округлость бедер Гермионы, выглядывающую из-под рубашки своего отца. Нет, он определенно мог понять, почему отец возжелал эту грязнокровку, он просто не мог понять, как именно все это произошло. Как и почему Гермиона Грейнджер, эта маленькая заучка и героиня, эта «мисс войны» и «королева благотворительности» смогла забыть обо всем, что произошло между ней и его отцом, и, тем более, увлечься им? Люциус заметил восхищенный взгляд Драко и нахмурился, притянув Гермиону ближе и давая понять, что она его собственность. И это острое чувство ревности оказалось для него довольно шокирующим: очень и очень давно он не испытывал чего-то подобного, когда думал о женщине. — Думаю, сегодня нам стоит пропустить запланированный бранч, Драко. Мы можем обсудить дела и в следующий раз, — категорично заявил Люциус, бросая на сына выразительный взгляд, ясно сообщающий о том, что он не собирается извиняться ни за свое решение относительно его отношений с Гермионой, ни за сами отношения. — Правильно, почему бы тебе просто не отправить мне сообщение, когда ты найдешь для меня время, а сейчас мне лучше удалиться и позволить вам вернуться к… — Вернуться к играм в диких обезьян? — закончила со смехом Гермиона и взвизгнула, когда рука Люциуса хлопнула ее по ягодице. Лицо Драко стало алым, как гриффиндорская квиддичная форма. — Спасибо, Грейнджер, особенно за ту мысленную картину, что нарисовал мне твой комментарий, — бросив напоследок на них довольно растерянный взгляд, Драко повернулся и вышел из комнаты. Он направлялся к входной двери, чтобы вернуться домой в следующий раз. И изо всех сил постараться не думать о том, что в эту минуту отец трахается на полу гостиной со знаменитой грязнокровкой. — Тебе понравилось над ним подшучивать, не так ли? — спросил Люциус, обняв ее и приподняв с пола. — Ты видел его лицо… Как же я могла не наслаждаться этим? — она обняла его за шею, ногами снова обхватила за талию, когда Малфой уже нес ее на бархатное канапе, стоящее в углу. Люциус крепко обнял ее, уложил на подушки и накрыл своим телом. — И не стыдно тебе за нас? — спросил он, расстегивая оставшиеся пуговицы на ее рубашке. — Если я собираюсь делать это с тобой, то буду делать и под открытым небом, не крадучись и не прячась ни от кого, — она уже извивалась под ним, ладошки уже скользили по его животу, находя шнурок на его пижамных штанах и толкая их вниз по его бедрам. — Мы сейчас, случайно, не об эксгибиционизме? — он расстегнул ее рубашку, обнажив грудь, которой был так очарован. — Бог с ним, с эксгибиционизмом… Мы уже прошли его раньше, — Гермиона пальцами обвила член и погладила, прижав его к животу, пока Малфой продолжал ласкать ее грудь. — Полагаю, тебя больше волнует сам факт наших отношений, если, конечно, ты не передумал продолжать их. — Не передумал. Но запомни, это будет означать, что другие мужчины не смогут смотреть на обнаженную тебя. Не хочу, чтобы другие мужчины смотрели на тебя даже в одежде, а тем более на тебя голую, — он опустил голову и лизнул ее сосок. — Мы всегда можем попросить посмотреть на меня какую-нибудь женщину, раз ты так уж против мужчин, — Гермиона почувствовала, как его член дернулся рядом с ней, и увидела ухмылку, что заставила приподняться его губы. — Это может сработать, — он прильнул к одному из ее сосков. — Ах ты, извращенец! — зашипела она и выгнулась, сильнее прижимая грудь к его губам и тем временем направляя кончик члена к входу во влагалище. — Заметь, ты сама это предложила, — Малфой толкнулся вперед и закрыл глаза, когда его обволокла гладкая горячая плоть. «Черт! Привыкну ли я когда-нибудь к той эйфории, что охватывает меня внутри нее? Как же сильно это отличалось от всего, что я знал раньше. Ощущения настолько яркие, что я не знаю, как объяснить это все… Могу сказать лишь, что все происходящее — правильно! С ней все чувствуется так, как и должно быть…» — О, заткнись, Люциус, — резко прошептала она, прежде чем потянуться к его рту губами. Следующим, что смог выкрикнуть Малфой, было ее имя, и сделал он это так громко, что даже потревожил сов в своей совятне.