Шоу «Versus»: разъеби всех одним панчем

      После падения рука продолжила беспокоить Дану, и как бы она ни пыталась заниматься самолечением — все было бестолку. Психанув, девушка пошла в больницу. Увидев поврежденную часть тела, травматолог изрек:       — Ооой, ты что, с крыши летела? Гематома на гематоме!       — Об парапет споткнулась и на руку упала, — корчилась Дана от прикосновений доктора.       — Так, на ощупь вроде ничего серьезного, но рентген сделать нужно.       Ни перелома, ни вывиха обнаружено не было, и врач, осмотрев руку еще раз, поставил диагноз «сильный ушиб с растяжением». Со списком лекарств Ибрагимова вышла от доктора и пошла в аптеку, отвалив там кругленькую сумму.       — Бля, всю жизнь будешь на одни таблетки горбатиться… Что за страна…       Придется изрядно попотеть, чтобы вылечиться и снова быть в боевом настроении.

***

      На собрании команд Дана, как и обещала, помогла Трифановой с панчлайнами и другими баттловыми штуками. Она даже подкорректировала текст перед грядущей встречей, хотя там работы — конь не валялся.       — Надеюсь, с этой корректировкой ты не всухую проиграешь.       — Спасибо, подбодрила, — прыснула Аня.       — Та на здоровье, чего уж там.       — Дан…       — Ммм?       — Я это… — замялась девица, — извини меня за все, в особенности за упоминание на баттле.       — Да я как-то не запариваюсь над этим. Карма в итоге всех выебет, — цыкнула Ибрагимова, — но, раз так — ты тоже меня прости.       Шатенка махнула рукой, давая понять, что все в порядке.       «Видимо, Фетисов был прав на счет волшебных пиздюлей», — с такой мыслью Дана входила в пиццерию «семнашки». Залипая в меню, она стала облизываться, ибо хотелось дико жрать, но тут над ухом послышалось:       — Смотрю, у вас потепление в отношениях…       Перед ней предстал Федоров собственной персоной.       — Ничего личного — чистая жалость и помощь, ибо она заебала проебывать баттл за баттлом. Сколько можно, а?       — Сказал человек, который…       — Еще раз, и получишь в глаз, — рыкнула девушка. — Тем более не смешно.       Мирон изогнул бровь.       — У тебя все в порядке?       — Да, а почему ты спрашиваешь?       Через секунду его пальцы оказались на пояснице Даны.       — Да так, интересуюсь.       — Ты нормальный вообще? А если нас увидят? — зашипела брюнетка, убирая руку.       — Ну и что? Все, кто надо, уже увидел.       Очередная отсылка к одному товарищу. Вспомнив про него, ей стало скверно.       — Все, отстань, я хочу есть.       Она плюхнулась за самый дальний столик, и, получив свой заказ, принялась жадно уплетать его. Пицца пеперонни в прикуску с картофелем фри были божественным тандемом, чтобы вызвать у Даны гастрономический оргазм. Напротив сел Мирон, и девушка, тщательно работая челюстью, уставилась на него с недовольным лицом.       — Неужели ты не понимаешь намеков и прочего?       — Прямые намеки понимаю, такие — нет, — изрекла она с набитым ртом.       — О Господи…       — Мирош, отстань, дай я поем.       — Да ешь, кто тебе не дает.       Психанув, он вышел на улицу. Ибрагимова проводила его недоуменным взглядом, а затем, пожав плечами, продолжила трапезу. Все было настолько вкусно, что брюнетка хотела заказать еще, но поняла, что в нее больше ничего не влезет. Кишкоблудство бывает хуже наркомании, и с этим ничего не поделаешь.       Телефон завибрировал, отчего Дана вздрогнула. Она надеялась, что это смс от Гены, но…       Федоров: Сегодня в 19.00 я за тобой заеду. Будь при параде. Это достаточно прямой намек?       Открыв рот, девушка чуть не заорала в голос. А надо бы.

***

      Они сидели в кафе. Дана была в повседневном, но очень красивом платье, а Мирон разменял привычную футболку на рубашку черного цвета. Эти двое привлекали к себе внимание, иногда — громким смехом. Это было похоже на свидание, но девушка противилась и никак не хотела принимать это за действительность.       — Господи, давно я не расслаблялся. Просто посидеть, спокойно пообщаться и не ебать себе мозги никакими съемками, записями и прочим… Чистый кайф!       — Уютное место, я оценила, — поддержала Ибрагимова, тревожно зыркая на телефон.       Гена так и не объявился. Пришлось поинтересоваться у Курскеева местоположением его друга, но тот ничего толком не смог ответить. Эта ситуация расстраивала Дану, и заставляла немного понервничать.       — Ты кого-то ждешь?       — Я? — дернулась она от испуга, будто ее застукали за чем-то непристойным. — Да не… Алина просто должна пару панчей прислать. Попросила меня помочь с расстановкой.       Девушка ляпнула первое, что пришло в голову. В конце концов, не говорить же ей «Я тут от товарища гострайтера смс жду, извинилась перед ним за ту ситуацию, в которой ты являлся зачинщиком».       — Мать Тереза четвертого ФБ — всем помогаешь, подсказываешь, — хмыкнул мужчина.       — Думаю, ко мне не стали бы обращаться, если бы я была из ряда вон хреновым баттловиком.       — Само собой, разумеется.       Он взял ладонь девушки и поцеловал ее. Брюнетка смутилась, но тут же задерлась румянцем.       — Ты очень красивая.       Больше румянца на лице Даны! Больше!       — Камон, Мирон Янович, я же обычная.       — Кто тебе это сказал?       — Я говорю.       — Неее, — улыбнулся он, — ты замечательная. Человечная… Жалко, если тебя кто-то испортит или сломает.       — Меня никто и ничто не сломает, — твердо произнесла она. — Я столько трудностей прошла, что никому не снилось.       — Я это понял еще в самом начале, по-твоему дерзкому и взрывному характеру.       — Ой, ну началоооось…       Федоров засмеялся, а затем, перегнувшись через стол, с легкостью чмокнул в губы Дану. После этого действия она напряглась.       «Ибрагимова, твою ж кочерыжку… Ты же питала к нему теплые чувства… Сама же хотела этого… Сейчас-то какого хрена выебываешься?»       — Зачем?       — Ой, как будто ты не… А, точно, вспомнил, — изрек Федоров, почесав лысину. — В общем… Да бля, как это говорить вообще?       — Что говорить?       Выдохнув, он сказал:       — Короче, ты мне нравишься.       Девушка думала, что готова услышать эту фразу, но когда она слетела с уст мужчины… Ее внутри заколотило. Сердце начало предательски сжиматься, а глаза забегали из угла в угол. Она была потеряна, и не знала, как реагировать на признание. Истину глаголят великие: будьте осторожны со своими желаниями — они имеют свойство сбываться.       — Вау… Это… Классно, но… В чем подвох?       — Ты ищешь подвох в моих словах? — с укором спросил мужчина.       — Я просто спро…       — Не веришь, значит, да? — перебил он ее.       Дана опустила взгляд в стол, ковыряя вилкой в салате.       После всего случившегося доверие Даны к Федорову было подорвано. Она прекрасно это понимала, но говорить не стала. Она хотела обойтись без конфликтов и прочих неприятных инцидентов. Середина сезона, и нужно все силы вложить в баттлы. Да, выходить в круг под пристальным взглядом того, к кому перегорела — тяжело, но лучше так, чем сотворить непоправимое, а потом жалеть об этом… Наверное, и Мирон все понимал, только вот он отказывался в это верить.       Увидев серьезное лицо рэпера, брюнетка, сглотнув ком в горле, просипела:       — Спасибо за откровенность.       — Ты не ответила на мой вопрос.       Голос был твердым, с нотками злости, а фраза была подана с такой претензией, что Дана съежилась, будто за шиворот задул неприятный, колючий ветер.       — А сам как думаешь? — спрашивает после некоторого молчания она.       Несколько секунд Федоров смотрел в глаза своей спутнице, пытаясь найти там истину. Не выдержав этой игры, девушка снова опустила взгляд в стол. Он закивал головой, и, кажется, понял все окончательно.       — Действительно, — поджал он губы, — глупо было рассчитывать на положительный ответ. Имеешь на это полное право, но я не лукавлю. Просто хочу, чтобы ты это услышала от меня, а не от третьих лиц.       Вместо прощания он молча посмотрел на брюнетку. Расплатившись, рэпер накинул на себя пальто и пошел к выходу.       Он уходил с тяжелым грузом вины и осознанием того, что все испортил собственными руками. Ведь был шанс все исправить, и не один, но он постоянно твердил Дане о «демонах», а в итоге эти «демоны» его и сожрали. Снова взглянув на Дану, Федоров толкнул дверь и покинул заведение.       Что творилось внутри Даны… Она сидела за столом, не в силах пошевелиться, а перед глазами стало все плыть. С одной стороны, она и рада, что все закончилось именно так — спокойно, без выяснений отношений, а с другой… Девушка предчувствовала, что это еще не конец. Впереди — все самое интересное, и от этой мысли ей стало тревожно.       «Господи, ну почему все настолько тяжело?» — подумала брюнетка, и слеза медленно скатилась по щеке.

***

      «Вот так бывает… Человек, к которому ты хочешь стать ближе, к которому у тебя возникает симпатия, который просто заставляет тебя улыбаться… В один момент ты перегораешь к нему. Все чувства идут навылет, да и отношения становятся натянутыми, и с этим ничего не сделать. Чаще случаются ссоры, непонимания, оправдания глупыми отмазками… И вдруг, неожиданно, приходит другой, на которого ты смотришь и думаешь «Господи, ну что за придурок редкостный», а потом он становится тебе близким, теплым, настоящим, отчасти — родным. Он спокойно идет с тобой и ждет своего часа, когда ты, взрываясь от первого, пытаешься сжечь все мосты. Потом — неопределенность, сомнения, и в один прекрасный день второй просто вытесняет первого, стирая все мысли и чувства к нему в пыль… И все становится на свои места».       Ибрагимова буквально ввалилась в дом с такими мыслями. Расправившись с одеждой и обувью, она прошлепала на кухню и поставила чайник. Включив музыку на телефоне, заиграла песня PLC — Навылет.

Я хотел бы не знать тебя, Но это так обязательно…

      — Да, точно, — слабо улыбнулась Дана. — Лучше бы не знать…       Чайник вовремя щелкнул, выведя девушку из состояния задумчивости. Заварив ромашковый чай, она вышла на балкон, и, открыв его, принялась залипать на вечерний двор.       Сейчас было столько мыслей, что за раз их не проглотить, не переварить. Внутри все кипело, просилось наружу, хотелось кому-то рассказать об этом, но голова говорила «Заткнись, блять, и не смей. Ты должна все вывезти сама».       И в этот момент Ибрагимова почувствовала неожиданный прилив сил и вдохновения. Быстро открыв заметки, она начала вбивать приходящие в голову рифмы и слова. Пару минут небывалого адреналина заставили ее написать чуть ли не целую поэму.       — Если это отредактировать, то может выйти вполне крутая песня, — Дана заулыбалась, перечитывая написанное.       Входящий звонок с неизвестного номера. Брюнетка несколько секунд смотрела в экран, а затем сняла трубку.       — Дан, прости, я только вылез со студии…       — ФАРАФОНОВ, БЛЯТЬ, СЛАВА БОГУ!!! Я ДУМАЛА ТЕБЯ ГРОХНУЛИ!!!       Услышав голос, девушка спустилась по стенке вниз, испытав невероятное облегчение. Сердце бешено застучало, и нутро заполнилось невероятной радостью. Ибрагимова, сидя на полу, начала улыбаться, как ненормальная.       — Да блять… Нас с Хэвом понесло, и мы сидели безвылазно на студии, записывались.       — Оу, стоит ждать релиз?       — Ага, если я снова по срокам не проебусь, — засмеялся он. — Ну, ты же знаешь, что я пиздабол тот еще: сказал одно, а выпустил в другое время.       — Знаю, знаю, — тихо сказала она. — Ген… Я рада, что ты объявился.       — А я рад тебя слышать. Наконец-то, а то за эту ссаную неделю я соскучиться успел.       — Да что ты говоришь? — хохотнула Дана. — А я думала, что ты капитально на меня обиделся.       — А, кстати, за ту ситуацию… Прости, я повел себя как кретин последний, просто… Я когда увидел это… Мне в башку такие мысли стали лезть, что я такой «Да ладно, не, не может быть такого», но тут Остапа понесло, как говорится, и…       — Я поэтому и сказала тебе, что это не то, о чем ты подумал, а то я тебя знаю, — изрекла она. — Фантазер хренов.       — Да потому что я долбаеб ебаный, как до сих пор можно было этого не понять?       — Самокритично, ничего не скажешь. Ты, кстати, завтра приедешь?       — Ясен хрен, я же судить буду, — фыркнул Гена. — И нам потом с тобой надо будет один вопросик обкашлять.       — Едрид-мадрид, ты где таких выражений нахватался?       — Пообщайся с моей дрим кру, тогда я посмотрю, как ты заговоришь.       — Ой, ну вот только не умничай, а.       — Бе-бе-бе…       Ибрагимова засмеялась.       — Эх, Фарафонов, Фарафонов…       — Не фамильничай — не в ЗАГСе, — рыкнул парень. — И в ЗАГСе не фамильничай.       — Эту шутку ты тоже в толчке писал? — хохотнула девушка.       — Я тебя убью!       — У тебя рука на меня не поднимется, смельчак.       — Посмотрим, чертовка, — чертыхнулся гострайтер.       Обменявшись любезностями, они попрощались. Дана заулыбалась, и весь ее вектор мыслей сдвинулся в сторону Гены, оставив Мирона в покое.