Легенда о детях Луны и Солнца

Дженсен открыл глаза и тут же зажмурился даже от довольно скудного света, но потом снова приоткрыл, потому что, оказывается, Джаред дрыхнет с ним нос к носу, прижавшись тёплым плечом к его плечу. Дженсен довольно улыбнулся, разглядывая его лицо, а потом внимание привлекло покашливание откуда-то сверху. Ох. Прямо над ними нависал отец. А рядом с ним шидтэн и ещё несколько почитаемых старейшин стаи. Все они внимательно разглядывали их со странными выражениями лиц. ― Что случилось? ― Дженсен хотел подняться, но шаи удержал его на месте. ― Лежи и не двигайся, Дженсен, ― велел он. ― Так ты считаешь, это связано, шидтэн? ― В чём дело? ― испугано прошептал Дженсен и сразу отчётливо ощутил холод скалы под своим животом. Очень захотелось подняться. Или хотя бы повернуться лицом ко всем. А то лежать вот так на пузе и не понимать, что происходит, было как-то не по себе. ― Ты видишь то же, что и я, шаи, ― изрёк Хараад, и Дженсена бросило в холодный пот. Джаред проснулся от шума голосов и первое, что он увидел, это перепуганные глаза брата. ― Что? ― Лежи спокойно, сын, ― голос шаи заставил и его замереть на месте. От взгляда на Дженсена воспоминания медленно, но неотвратимо, возвращались к Джареду. Бешеный ночной бег по лесу. Прижатый к земле рыжий кот. Их рычание сливающееся воедино. Джаред зажмурился, переживая вновь вспыхнувшее желание. Дженсен почувствовал, как кровь закипела в жилах от волны жара, хлынувшей на него от брата. Воспоминания о ночи замельтешили в голове, и он мучительно покраснел. Неужели весь шум из-за этого? Стая узнала обо всём? Но как же... хары ведь мысли не читают, а только чувствуют друг друга. Чувствуют, что всё в порядке, чувствуют, если кто-то в опасности. Неужели они смогли и такое узнать? А отец? Отец тоже узнал? Стало страшно от такой возможности, и Дженсен крепко зажмурился, мысленно прижимаясь к брату поближе. ― Единые, ― сказал шидтэн и провёл палкой по плечу Джареда, перескакивая потом на плечо Дженсена. ― Никогда такого ещё не было. ― Это хорошо? Или плохо? ― шаи пытался оставаться спокойным, но тон всё равно получился более требовательным. ― Так угодно Луне, ― просто ответил шидтэн и, помолчав, добавил, снова ведя по плечу Джареда, ― и угодно Солнцу. ― Луна и Солнце не могут быть едины, ― шаи задумчиво нахмурился и поскрёб между ушами. ― Что это означает? Объясни, шидтэн. Это твоё творение, в конце концов! ― Не я придумываю зураги, ― Дженсену показалось, что голос шидтэна зазвучал немного обижено. ― Картинки грядущего проходят сквозь меня, а я лишь передаю их новым полноправным членам стаи и пытаюсь прочесть их Зорилго. ― И что же это за Зорилго такое одно на двоих? Хоть бы наоборот зураги расположил, ― бессильно сердился шаи. ― Впервые слышу, чтобы на чёрном коте Солнце было! ― Луна правит рукой шидтэна, оставляя метку на теле нового анчина после Первой охоты, ― с непроницаемым выражением лица повторял Хараад. ― Так прочти Зорилго, ― велел шаи. ― Будущее пока скрыто от моего взора, мудрый шаи. Солнце ослепляет меня, скрывая смысл Зорилго. Так хотелось спросить, в чём дело, что Дженсен не мог улежать на месте. Удерживал его лишь грозный голос отца. Но всё равно до жути интересно же! О чём они говорят? Об их с Джаредом зурагах? И что значит «единые»? И при чём тут Солнце, если Луна управляет их стаей? И что они все видят, уложив Джареда с Дженсеном рядом? Вот бы можно было как-то и самому посмотреть на это... ― Что там? ― едва слышно прошептал Дженсен ― не сдержался всё-таки. ― Не знаю, ― так же тихо ответил Джаред. ― Солнце и Луна. Песок и камень. День и ночь ― вот что здесь, ― громко произнёс шидтэн, прочертив линию по их спинам. ― Остальное Луна расскажет нам позже. ― Когда позже? ― нетерпеливо перебил его шаи. Шидтэн ничего не ответил. Шаи сердито зарычал и вышел из агуя. За ним последовали все остальные. ― Ты что-нибудь понял? ― спросил Джаред, когда они остались одни. ― Я понял, что с нашими зурагами что-то серьёзно не так. Отец сердится. И никто не понимает, что это значит. ― Мне показалось, они говорили так, будто наши зураги связаны, ― растеряно произнёс Джаред и встал, потягиваясь. Кажется, он отлично выспался. ― Разве так бывает? ― Дженсен перевернулся на спину и заложил руки за голову, наблюдая, как Джаред вытягивает в струну своё длинное гибкое тело. Красивый. Так и хочется прижаться к нему. ― Судя по всему, нет, ― Джаред вздохнул и сел рядом. ― Но не думаю, что это плохо. Он задумчиво смотрел на выход из агуя и даже не заметил, как стал хвостом шлёпать по животу Дженсена. Дженсен зажмурился от удовольствия, а потом медленно повёл ладонью по его спине. Пальцы слегка закололо, когда он коснулся зурага, а в голове вдруг мелькнула странная картинка ― источник прозрачной чистой воды, бирюзовой и прохладной, а вокруг зелень, но не такая, какая растёт в их лесу, и цветы, повсюду цветы у воды, такие же, как у Джареда на зураге, только цвет... ― Они рыжие, ― завороженно прошептал Дженсен, поглаживая рисунок на тёплой коже брата. ― Что? ― не понял Джаред и посмотрел на брата. ― Эти цветы на твоём зураге, они рыжие, ― повторил Дженсен. ― Рыжие, как песок. Нет! Как само Солнце! ― Но зураг же чёрный, ― Джаред пытался извернуться и посмотреть. ― Зураг чёрный, а на самом деле они рыжие-рыжие! ― Дженсен смотрел на зураг брата и как наяву видел колышущиеся на ветру солнечные цветы. ― Красивые... ― Ты... помнишь? ― встревоженный Джаред перехватил его руку и сжал. ― Кажется, ― Дженсену почему-то стало страшно, и он придвинулся поближе к брату. ― Я не знаю, что это. Как картинки в голове, ― взволновано шептал он. ― Как будто я бывал в том месте когда-то. Только... ты не говори никому, ладно? Может, того места и вовсе не существует, а я просто всё придумал. ― Что ещё ты видел? ― Джаред прижал к себе взволнованного брата. Неужели Дженсен может что-то вспомнить? Ему же и года тогда не было... Что если Дженсен захочет уйти? Джаред невольно усилил объятия. Дженсен вдруг остро ощутил тревогу брата ― будто живот колючками набили! Он принюхался получше, елозя носом по шее, а потом поцеловал за ухом и закопался пальцами в густые тёмные волосы, успокаивая его. Никогда ещё Дженсен не чувствовал такую отчётливую связь душ с кем-либо. Даже с Джаредом. Наверное, это из-за того, что они теперь уже анчины, они больше не котята, так что их возможности, должно быть, растут вместе с ними. ― Я плохо помню, что видел, ― тихо заговорил Дженсен, продолжая успокаивающе поглаживать его. ― Из-за зелья шидтэна всё словно в тумане. Но там были цветы. Такие яркие, аж глазам больно! Много-много вокруг прозрачной воды цвета неба. А вокруг всё зелёное, как в нашем лесу! Только листья совсем другие. ― Звучит так, как будто это место настоящее, ― Джаред, закрыв глаза, слушал его и улыбался. От прикосновений Дженсена было хорошо и уютно. Дженсен покусал губу немного, осторожно царапая плечо брата когтями, но всё же решился сказать: ― Я видел ещё кое-что. В агуе шидтэна. Когда он пел надо мной свои песни и читал мой Зорилго. А ты видел что-нибудь... странное тогда? ― Я, ― Джаред задумался, стараясь, вспомнить. ― Там были родители и... всякое такое. Признаваться, что в основном он видел Дженсена, было как-то неловко. ― М-м-м, ― задумчиво протянул Дженсен. ― А я видел странную стаю. Там все коты рыжие, представляешь? Ты бы меня в такой стае даже не нашёл, наверное. ― Я бы узнал тебя по запаху! ― Джаред, шутя, прикусил его за ухо. ― А вдруг там все одинаково пахнут? ― засмеялся Дженсен в ответ. ― Нет, ― уверено сказал Джаред, ― я узнаю тебя из сотен. Дженсен улыбнулся и ласково провёл языком вдоль его шеи. От мокрого языка стало щекотно, и Джаред, засмеявшись, стал отпихивать от себя брата. ― И долго вы тут будете возиться? ― смотря на них с улыбкой, спросила шаини. ― Все ждут только вас. ― Уже идём, мамуль! ― Дженсен со смехом дёрнул Джареда за чёлку и встал, щекотнув его нос кончиком хвоста. ― Большая охота сегодня? ― нетерпеливо спросил он и поцеловал шаини в щёку. ― Скорее бы! ― Джаред тоже поцеловал мать уже в другую щёку, и они с Дженсеном наперегонки побежали к подножью скалы. Там уже собрались все анчины стаи, молодняк сюда никогда не пускали. Уж сколько раз Дженсен с Джаредом пытались пробраться сюда! Но харуулы хорошо охраняли собрание, и каждый год прогоняли недоросших до взрослых дел котят. Зато сегодня они гордо вошли в круг молодых анчинов, украдкой, но с большим интересом, разглядывая всё вокруг. Молодняк возбуждённо перешёптывался, а умудрённые опытом анчины с ухмылками и некоторым снисхождением наблюдали за ними. Всё мгновенно стихло, стоило шаи плавной пружинистой походкой войти в круг. Он поздравил молодых анчинов стаи и сказал, что доволен тем, как они прошли испытание первой самостоятельной охотой. ― Я благодарю Луну за то, что она благословила стаю сильными и ловкими анчинами, ― говорил он. ― Сегодняшней ночью мы отправимся на охоту вместе! Одобрительный и нетерпеливый гул прокатился волной, и шаи ответил на него улыбкой и громким рыком. ― Большая охота! ― возбуждённо прошептал Дженсен и сжал руку Джареда. Сердце Джареда радостно билось от предвкушения. Наконец-то! Наконец-то! Наконец-то! Нет большей чести для анчина, чем охота со своей стаей! Он станет таким же великим охотником, как отец! ― Тише-тише, ― улыбаясь, успокаивал их шаи. Когда воцарилась тишина, вперёд вышел шидтэн. ― В эту ночь Луна благословляла своих детей, ― начал он громко, поднимая руки к небу, ― и пары сложившиеся под её светом будут крепки и нерушимы! В груди что-то болезненно сжалось от страха, и Джаред посмотрел на брата, не зная, что сказать. Они же... с ним... там... Дженсен с трудом сглотнул, вспомнив о ночи в лесу. Ну... это же не считается? Они ведь... не... ― Лунные пары ― большое счастье для стаи, ― продолжал шидтэн. ― Выйдите вперёд, Благословлённые Луной! Счастливо посмеиваясь, под радостный гул из круга вышли две пары. Коты и кошки, всё -как полагается. А то, что они с Джаредом... ночью... это совсем другое! Совсем другое... Счастливые лунные пары широко улыбались и держались за руки, принимая поздравление и признание стаи. Однако шидтэн непонимающе хмурился. ― В чём дело, Хараад? ― спросил шаи. ― Почему ты медлишь? ― Луна показала мне, что благословила в эту ночь три пары, ― отозвался он, задумчиво оглядывая молодняк. Дженсен быстро отдёрнул от Джареда руку, чувствуя, как от страха поджались уши. ― Луна играет с тобой скверные шутки в последние дни, ― покачал головой шаи. ― Никто не стал бы скрывать такую радость. Благослови пары, шидтэн. Нужно ещё набраться сил перед Большой охотой. Джаред, уставившись куда-то в землю, сжал ладонь, ещё тёплую от руки Дженсена, и прижал к груди. Было страшно оглянуться ― казалось, все смотрят на них с братом. Они знают... Знают! Дженсен даже почти не запомнил ритуал, который проводил над Лунными парами шидтэн. Только слова о том, что связь душ у таких пар усиливается многократно, и они остаются друг с другом до конца своих лун, намертво врезались в голову. Было жутко неловко слушать всё это, щёки горели от стыда и страха ― Луна видела их! И шидтэн тоже догадывается, поэтому каждый раз, как он проходил рядом, Дженсен был почти готов сорваться с места и удрать в лес. Джаред, всё так же смотря в никуда, с ужасом слушал слова шидтэна? Пара навсегда? До конца лун? Но... но... этого не может быть! К ним это не относится! Они же не... не пара... Тяжело вздохнув, Джаред всё же решился поднять взгляд и заметил, что все уже разошлись кто куда. Остались только они с братом. Дженсен неуверенно взглянул на него, вздохнул, но так и не решился сказать что-нибудь. Просто молча глядя в глаза, пятился назад, а потом и вовсе обратился котом ― так хотя бы разговаривать не надо. Джаред было дёрнулся за ним, но остановился. Тоска и страх брата резко полоснули по нервам. Зарычав, он тоже обратился и рванул в другую сторону. До вечера Джаред лазил в горах, боясь спуститься вниз и встретиться с Дженсеном или родителями. Почему он боялся, Джаред не мог себе объяснить. Ведь надо же что-то говорить, так? А что? В глаза-то стыдно посмотреть не то, что рот открыть. Услышав рычание шаи, он понял, что анчины собираются на Большую охоту. Азарт и возбуждение волной прокатились по телу. Зарычав в ответ, Джаред побежал вниз, уже забыв о своих переживаниях.