Легенда о детях Луны и Солнца

Дженсен избегал Джареда. Сначала казалось, что брат вечно занят, но заметив, что стоит ему приблизиться, и Дженсен сразу исчезает, Джаред всё понял. Зато Алис с утра до вечера ходила за ним по пятам. И не то чтобы она надоедала... но она не Дженсен, и от этого становилось совсем тоскливо. В агуе брат теперь ложился в стороне, а Джареда стали тревожить кошмары о погонях и неудачных охотах. И проспав в таких мучениях неделю, он не выдержал и ночью, дождавшись, пока все уснут, перебрался к брату. И специально лёг вокруг него так, чтобы тот не смог по-тихому улизнуть. В эту ночь сон его был безмятежен и ярок. Джареду снилось, как они с Дженсеном гуляли по ночному лесу, и от счастья хотелось взлететь к самой Луне. И Дженсен давно не спал так безмятежно. Во сне Джаред был рядом, близко-близко, так близко, что Дженсен мог сполна ощутить силу его любви и мог подарить всю свою любовь ему в ответ. Во сне не было страшно или стыдно, было... правильно. И Луна улыбалась им, серебря их влажную кожу своим светом. Так не хотелось просыпаться, что Дженсен изо всех сил цеплялся за своё тайное видение. Но когда, не удержав его, всё же проснулся, Джаред по-прежнему был рядом, обвив Дженсена всем собой. Дженсен не смог отказать себе в этом объятии, он и так уже семь ночей вёл себя правильно. Он так соскучился. Прижав Джареда поближе к себе, Дженсен поцеловал его в висок и уткнулся носом ему в шею, снова погружаясь в уютную тёплую дрёму. С тех пор так и повелось, что днём Джаред с Дженсеном были порознь, а ночью, уютно свернувшись, спали вместе. Трудно было каждый день отдавать Джареда Алис, зато каждую ночь он возвращался к Дженсену, чтобы принадлежать только ему. И пусть Алис рожает ему котят, род Дж будет продолжен в них, но Джаред всё равно навсегда отдан Дженсену Луной. Спустя несколько недель их жизнь вошла в определённый ритм, в котором всех всё более или менее устраивало. Стая почитала их, как лучших и самых удачливых анчинов. Джаред и Дженсен всегда охотились в паре, они были настроены друг на друга, отчётливо чувствовали друг друга и инстинктивно угадывали каждое следующее движение. Благодаря такой связи душ, им довольно часто удавалось одолеть добычу гораздо крупнее их самих. Отец гордился своими шаи-ти, не подозревая, что столь сильная связь душ у его сыновей проявляется в двух ситуациях ― на охоте и тогда, когда они оставались только вдвоём под Луной у своего дерева. Дженсен предпочитал не думать о том, что будет, если шаи прознает об этом. Мама тоже была довольна. Она радовалась приходу Алис в семью и суетилась, стараясь найти нэртэй и для Дженсена. Но с этим сыном всё оказалось сложнее, чем со старшим шаи-ти. Во-первых, далеко не каждая кошка отважится связать свою судьбу и душу с рыжим подкидышем. Что за котята могут родиться от такого? А во-вторых, Дженсену так не хотелось добавлять в их отношения с Джаредом ещё одну кошку, что он очень деликатно, но с большим успехом сам отваживал решившихся попробовать. Алис... если Алис что-то и не нравилось, она не подавала вида, всегда ласково принимая Джареда и с улыбкой встречая Дженсена. Так что можно было с уверенностью сказать, что всё у них шло хорошо.

***

― Осень на исходе, ― как бы между прочим заметила шаини, когда Джаред помогал ей занести корзину с фруктами в агуй. Заметив непонимание сына, мать вздохнула и погладила его по встрёпанным волосам. Джаред был выше её почти на две головы, но казался всё таким же маленьким и глупым котёнком. ― Самое время для пополнения в нашей семье. Джаред вспыхнул и смущённо опустил взгляд. Он знал, что это время настанет, но старался не думать о нём. Как можно, когда Дженсен, его Дженсен, был рядом и невозможно представить, что придётся целовать кого-то другого? Алис иногда делала попытки погладить его невзначай по плечу или бедру. Бывало крепко обнимала, касаясь нежными губами груди, но Джаред ничего не чувствовал рядом с ней. Чтобы не обидеть её, он замирал под нежными руками, но потом всегда осторожно отстранялся. Непонимание и грусть во взгляде своей нэртэй, он старался не замечать. ― Джаред, отец беспокоится, что, может быть, мы ошиблись, и Алис не твоя истинная пара? Мы хотим, чтобы ты был счастлив. Ему вдруг захотелось, как в детстве, крепко обнять мать и, уткнувшись ей колени... Нет! Он шаи-ти ― будущий шаи! И прошло то время, когда по малолетству не было позором показать свою слабость. ― Всё хорошо, мам, ― Джаред поцеловал её тёплую щёку и улыбнулся как можно искреннее. ― Всё будет хорошо. Обещаю. Мать сделала вид, что поверила, и, улыбнувшись, ещё раз обняла сына. Как так получилось, что её сыновья столь несчастны? Один ради семьи старается убедить их, что нашёл пару, а второй и вовсе один. И что с этим делать, она не представляла. Хотя шидтэн уверял её ― Луна ведает, что делает, и её детей ждёт великая судьба. Но она знала, что величие не всегда несёт счастье. ― Иди, ― Шерон заставила его наклониться и поцеловала в висок. ― А то Дженсен уже весь извёлся и сейчас поломает все кусты у входа. Джаред сразу заулыбался и заторопился к брату. Шерон, усмехнувшись, покачала головой. И ничего этим котятам не нужно кроме игр. Наверное, всё же рано они заставили Джареда выбрать нэртэй.

***

Временами Дженсен приходил к одинокому дереву в отдалении от их скалы, ложился на толстую ветку и разрешал себе погрустить. Скоро у Джареда появится малыш. Первый котёнок. Наследник. Новый шаи-ти. Шидтэн сказал отцу, что будет новый шаи-ти. Отец очень рад. И мама тоже, и Алис, и вся стая. И Дженсен чувствовал радость Джареда, и что он ждёт своего сына, хотя и испытывает за это вину, перед своим братом. Дженсен всячески старался показать ему, что тоже рад и ждёт, старался не подавать виду, но брат всё равно наверняка чувствовал его переживания. Не то чтобы Дженсен на самом деле не был рад продолжению Джареда, просто видеть круглый живот Алис ― это каждый раз как напоминание, что сам Дженсен не может сделать то же для него. Да ещё и шидтэн всё чаще затевает с Дженсеном свои странные ритуалы. Посадит его у своего костра в агуе и смотрит. И смотрит, и смотрит, и смотрит. Не наглядится всё никак. А потом поит Дженсена пахучими зельями и снова смотрит, а потом и вовсе кладёт ладони ему на голову и на грудь и поёт. Когда Дженсен окончательно ему надоел с расспросами, тот объяснил, что так зовёт его душу. Поскольку Дженсен не рождён в стае, его душа не так тесно связана с остальными, а ощущается, как свет сквозь густую листву. Иногда свет ярче, а иногда листва гуще. И своими ритуалами шидтэн призывает душу ближе, чтобы получше рассмотреть и понять её предназначение. По полдня зовёт! Пока Дженсен не сбегает в сумерки к Джареду или на охоту. А иногда шидтэн усаживает его на выступе скалы под солнечными лучами и разглядывает его зураг, водит шершавыми сухими пальцами по линиям и шепчет что-то. О том, что Луна не позволяет познать истинный смысл рисунка. Дженсен уже наизусть запомнил все линии своего зурага, казалось даже, что он его своими глазами видел. Хотя этот ритуал ему, пожалуй, нравился. Особенно когда шидтэн сажал рядом с ним Джареда и изучал их зураги, как единое целое. Тогда они замирали, тесно прижавшись плечами, и просто жмурились на Солнце, мысленно призывая Луну поторопиться, чтобы они смогли остаться одни в её бледном свете и прижаться друг к другу ещё ближе. Шидтэн фыркал за их спинами, будто слышал потаённые мысли, а потом шептал что-то о том, как странно, что Луна в зураге Дженсена обжигает его пальцы, а Солнце в зураге Джареда наоборот холодит. И эффект гораздо сильнее, когда они соединены. А вот что Дженсену совсем не нравилось, так это разговоры о нэртэй. Просто он не представлял, как объяснить всем, что считает своим нэртэй Джареда и ничего не может с этим поделать. Вздохнув в очередной раз, Дженсен неловко повернулся и свалился с дерева. Пришлось быстро обращаться котом, чтобы приземлиться на лапы, а не на задницу. Зато тревожные мысли выскочили из головы от такого полёта!

***

― Сильный малыш, ― Джокер, хищно улыбаясь, потянулся к детёнышу, сидящему на руках Алис. Джаред с трудом подавил рычание и уже был готов заслонить собой сына, когда Дженсен плавно сделал шаг к Алис, прижимаясь к ней плечом. ― Уже и охранника нашёл для своего котёнка? ― засмеялся Джокер. ― А твой отец оказался весьма дальновидным. Как знал, что в будущем понадобиться прислуга для семьи. ― Джокер! ― Шерон подошла как раз вовремя, чтобы предотвратить свару на глазах у всей стаи. Оба сына были уже готовы накинуться на Джокера, и кто знает, чем бы это всё закончилось. ― Алис, кажется, Джейс проголодался. Джаред, Дженсен, а вы, разве не должны помогать шидтэну со священным кругом? До ритуала Приветствия осталось не так много времени. Сегодня вечером Джейс будет представлен Луне, как будущий анчин и новый член стаи. Все немного нервничали в предвкушении этого важного события, и появление Джокера только всё усугубило. ― Зачем ты пришёл? ― Шерон не смогла скрыть неприязни к брату Джеральда. ― Разве я не из рода шаи? И разве я не могу прийти на праздник любимой стаи? ― усмехнулся Джокер. ― Ты уже давно, что сухой сук на цветущем дереве, ― она как чувствовала, что без неприятностей сегодня не обойдётся. ― А вы, значит, крепкое дерево, да? ― оскалился Джокер. ― Ну посмотрим, как долго вы простоите. Как только вы пригрели рыжего выкормыша, стая обрекла себя на погибель! Шерон не сдержалась и, резко взмахнув рукой, оставила длинные царапины на щеке Джокера. ― Не смей говорить так о моих детях. ― Ты пожалеешь! ― Джокер, зарычав, перекинулся и неторопливо покинул чулууй. Шерон не верила в угрозы бродячего кота, но на душе стало как-то неспокойно. Может, стоит поговорить с Джеральдом или Хараадом? Но коты в предчувствия кошек не особенно верят. А может, и правда, она всё придумала, и это всего лишь волнение от предстоящего праздника? Джейс ― ещё одна её радость. И, кажется, дети её тоже стали счастливее. А что ещё нужно матери? ― Всё будет хорошо, мам, ― Дженсен обнял её за плечи и поцеловал в макушку. ― Не слушай его. Это он от бессилия и зависти фыркает. Он не сможет навредить стае. Шерон кивнула и погладила его руку, провожая тревожным взглядом удаляющуюся фигуру. ― Мы пойдём поможем шидтэну со священным кругом, а ты присмотри за Алис и Джейсом. ― Да-да, конечно. Бегите, мы с Алис тут сами управимся. ― Думаешь, Джокер серьёзно? ― спросил Джаред, когда они шли к шидтэну, и тут же сам себе ответил, ― Да что он может сделать?! Он всегда был чокнутым! ― Он просто бродячий кот, ― отмахнулся Дженсен. ― И никогда не решится пойти против стаи. А стая всегда будет за тебя и твоего сына. Джаред сразу вспомнил, как утром Дженсен купал смеющегося Джейса, и невольно заулыбался. У брата отлично выходило управляться с котёнком, а вот Джаред таким похвастаться никак не мог. Стоило взять сына на руки, и тот сразу начинал хныкать. ― И как у него так получается? ― покачав головой, сам себе тихо сказал Джаред. ― Что получается? ― голос брата вывел Дженсена из задумчивости. Джаред посмотрел на него и невольно улыбнулся. Всё так же красив. Всё так же тянет к нему, несмотря ни на что. Засмотревшись на Дженсена, он предсказуемо споткнулся и пропахал носом землю. Дженсен засмеялся и схватил его за хвост, чтобы тот не свалился за край скалы. ― О бабочках задумался? ― игриво спросил он и медленно прошёлся по хвосту ладонью до самого кончика. Джаред невольно задрожал и выдохнул сквозь стиснутые зубы. ― Ага. О них самых, ― он потёр саднящий нос, жаль, что у них нет времени немного прогуляться в лес.

***

Дженсен сидел на большом камне и, едва сдерживая улыбку, старательно делал вид, что не замечает, как маленький чёрный котёнок гоняется за его хвостом. Джейс растёт так быстро, вроде только недавно он впервые котёнком обратился и был Луне представлен, а теперь уже носится по чулуую быстрее ветра и всё норовит увязаться за анчинами на охоту! Проказник весь в отца! Дженсен узнавал в нём маленького Джареда каждый день, и от этого его любовь к котёнку неудержимо росла. Дженсен считал его почти своим, ведь Джаред его, значит и сын Джареда тоже его. Дженсен зажмурился, подставляя лицо под палящие солнечные лучи, его будто питал этот яркий жар, давал ему силу. И он готов был сидеть вот так, даже не шевелясь, целый день, пока не подкрадутся сумерки. Но сегодня из этого своеобразного транса его вывели мелкие острые зубки, вцепившиеся прямо ему в зад. ― Ай! Джейс! ― завопил Дженсен, соскакивая с камня. ― Паршивец, ну берегись! Он перекинулся в кота и погнался за шалуном, угрожающе рыча ему вслед, а потом завалил его на камни, покусывая за бока. Малыш смешно и пискливо рычал, увлечённо царапался и кусал рыжие уши. Они могли так баловаться часами, и Дженсен был счастлив во время их игр. Джейс любил его без всяких условий, не обращая внимания на цвет его шерсти или на историю его происхождения. Далеко не все в стае могли похвастаться такими же светлыми чувствами по отношению к Дженсену. Джаред услышал их возню ещё у подножья скалы. Фыркнув, он осторожно ступал по каменистой дорожке, стараясь не выдать себя. Притаившись в густых кустах у чулууя, он наблюдал за своими котятами ― прыгая из стороны в сторону, Дженсен меньше всего был похож на взрослого кота. «Улаан», ― с нежностью подумал Джаред и, подгадав момент, прыгнул на Дженсена сзади. Прикосновение этого тела невозможно спутать ни с чем другим. Оно вызывало такой всплеск силы внутри, что Дженсену казалось, будто они смогли бы передвинуть их скалу при желании. И тепло как от Солнца, даже жарче, ярче, приятнее. Дженсен быстро облизнулся, тряхнул ушами и, оттолкнувшись от скалы, завалился вместе с Джаредом на бок, стараясь куснуть его за лапу или потереться хвостом об хвост. Такие игры между Джаредом и Дженсеном часто заканчивались вполне предсказуемо в мягкой траве, но маленький Джейс тоже хотел с ними играть, и приходилось следить, чтобы не навредить пронырливому котёнку. В конце концов, чёрные коты завалили рыжего на спину, и тот довольно урчал, мягко отбиваясь от них лапами, пока мелкие зубки Джейса азартно вгрызались в его плечо. Дженсен жмурился от яркого Солнца и от языка Джареда, вылизывающего его морду. Он прижал к себе неугомонного котёнка тяжёлой лапой, обхватил хвостом своего брата и осознал, что ещё никогда их жизнь не была такой идеальной. Джаред чётко и ясно улавливал настроение своей семьи, и это совместное счастье на троих пекло где-то в груди и хотелось громко известить о нём весь чулууй. Но он только крепче обнял их, продлевая это мгновение.