Глава VII. Живой огонь
10 июля 2018 г., 14:49
Первая Большая охота новых анчинов ― важное событие для стаи. Дженсен тихо ступал по лесу, выслеживая добычу и всем нутром ощущая, как душа брата скользит меж деревьев в нескольких шагах. Две весны назад они с Джаредом впервые охотились со стаей, а теперь сами ведут молодняк. Дженсен до сих пор с теплом и неловкостью вспоминал ту ночь, когда они променяли свою первую Большую охоту на игры. Зато тогда они поняли, что не могут сопротивляться своей тяге, раз уж сама Луна благословила её в ночь, когда они стали полноправными анчинами. Да и связь их крепка и с каждой новой луной лишь крепнет. Значит, Луна всё ещё любит их и одобряет этот странный союз. И для стаи хорошо ― никто больше не мог похвастаться такой удачей в охоте. Даже другие Лунные пары, которые пытались охотиться вместе.
Этой ночью задачей Джареда было следить за тем, чтобы молодые анчины не разбежались по лесу, а следовали за Дженсеном. Да и шидтэн в последнее время давал какие-то тревожные предзнаменования. В чём заключалась опасность, старый кот сказать не мог. Только и твердил, что «живой огонь поглотит стаю».
Какой огонь? Откуда он придёт? Почему живой?
Но шаи приказал смотреть в оба во время охоты, и теперь Джаред вместо того, чтобы наслаждаться охотой с братом, сторожил неразумных котят.
Когда луна стала таять, Джареду вдруг почудился чужой запах. И тут же внутренний покой Дженсена сменился колючим чувством тревоги ― царапнуло внутренности в животе и ушло, оставив липкий след на шкуре. Дженсен не сдержался, встряхнулся, стараясь сбросить наваждение, и двинулся ближе к брату, убедиться, что тот в порядке.
Джаред резко остановился, внимательно всматриваясь в скользящие между деревьев тени. Внутри всё дрожало от предчувствия угрозы. Тихий шорох листвы, чьё-то тяжёлое дыхание и вдруг сразу с трёх сторон на него прыгнули огромные красно-рыжие коты.
Лапы ускорили свой бег даже прежде, чем Дженсен понял, что на брата напали. Он, не раздумывая, бросился в мохнатый комок тел, кусая и царапая чужие шкуры, чтобы отбить своего Джареда. Вскоре подоспели и остальные анчины, и агрессоры слегка отступили, скаля огромные белоснежные зубы, будто в насмешку. Дженсен плечом оттеснил оглушённого брата ближе к стае, отгораживая собой от угрозы и с опасливым любопытством разглядывая непрошеных гостей. Он никогда не видел таких котов. Несмотря на разность окраса, в остальном Дженсен был похож на свою стаю ― такие же лапы, такие же уши и хвост. А эти...
Первое, что бросалось в глаза ― яркие, будто горящие огнём шкуры, исполосованные чёрным, и при каждом движении этот огонь словно оживал. Дженсен сразу вспомнил, как много лун назад горел лес, а после от деревьев оставались лишь кривые чёрные деревяшки, торчащие из обожжённой земли. Но кроме шкур были и другие отличия. Эти коты были гораздо крупнее всех котов, которых Дженсен когда-либо видел. Даже крупнее Джареда, хотя в их стае он был самым крупным ― даже шаи в размерах обогнал! Но рядом с этими огненными котами, они все казались котятами, которые лишь играют в анчинов. Зато их больше! А Дженсен с Джаредом и побольше добычу заваливали, так что если придётся, они смогут дать отпор!
Дженсен оскалился, чувствуя, как шерсть на холке поднимается дыбом, и угрожающе зарычал, оповещая незнакомцев, что они забрели на чужую территорию. Джаред уже пришёл в себя и встал рядом с ним плечом к плечу ― сразу стало спокойнее и силы прибавилось. Остальные опытные анчины окружили молодняк, оберегая, и тоже приняли боевую стойку.
Чужаки переминались на месте готовые снова напасть. Но тут самый большой кот, стоящий впереди всех громогласно зарычал и, развернувшись, скрылся среди деревьев. Остальные последовали за ним.
Джаред удивлённо посмотрел на брата.
Что это, уурэх его задери, было?!
Дженсен тоже посмотрел на брата, и запах его крови резко ударил в ноздри ― первым порывом было погнаться за обидчиками и разорвать им глотки за это! И пусть их трое и каждый больше Дженсена в половину, но за Джареда он готов был броситься и на более сильных противников. Дженсен даже сделал несколько нетерпеливых шагов за огненными котами, но брат куснул его за бок, останавливая. Дженсен громко зарычал им вслед, но послушался Джареда и остановился. Нельзя сейчас так бездумно рисковать, они должны защитить молодняк и рассказать о случившемся шаи и шидтэну. Ещё раз недовольно рыкнув, Дженсен повернулся к брату, быстро облизал его морду и уткнулся лбом ему в шею.
Первым делом хотелось зализать раны брата и убрать с него чужой запах, но Джаред лишь лизнул его в ухо, давая обещание, что скоро они будут одни.
В чулууй вернулись ещё затемно, вызвав немалый переполох. Им с Дженсеном не по одному разу пришлось рассказывать и описывать странных красно-рыжих котов.
― Огненные! ― громко зашептал шидтэн и скрылся у себя в агуе, бормоча что-то себе под нос.
Пока все суетились вокруг взволнованного молодняка, Джаред утянул брата в лес, по дороге нетерпеливо то тут, то там касаясь ран языком. Дженсен даже до их дерева не дотерпел. Стоило лишь скрыться из виду, как он дёрнул Джареда к себе, медленно прошёлся губами по шее и широко лизнул глубокую царапину на подбородке. Тогда в ночи он даже понять ничего не успел, нужно было просто защитить Джареда, а теперь откатом вместе с робким рассветом в душу закрался страх ― а что если бы он не успел? Что если бы Джаред был там один? Что если бы его...
Судорожно вздохнув, Дженсен крепко прижался к нему, утыкаясь носом в изгиб шеи, чтобы утонуть в родном запахе и убедиться, что Джаред действительно рядом и никуда не делся.
Было совершенно не понятно, где начинались тревога и страх Джареда, а где Дженсена. Сейчас решительно невозможно отделить свои эмоции от чужих ― они были едины во всём: в желании, в страхе, в потребности касаться и чувствовать родной запах. Джаред стал успокаивающе гладить его по напряженной спине и осторожно целовать в подставленную макушку.
Дженсен поцеловал его и, осторожно выпутавшись из объятий, потянул Джареда дальше, на их место. Хотелось остаться наедине, чтобы им точно никто не смог помешать. Не терпелось как следует зализать его раны и удовлетворить их желание.
У дерева Джаред уселся на мягкий мох среди массивных корней и дёрнул на себя Дженсена. Вначале он робко проходился губами по царапинам и укусам, всё ещё не в силах расслабиться при солнечном свете. Но чем дальше, тем меньше заботило его, что светило над головой.
Дженсен упоённо целовал в ответ, нетерпеливо ёрзая под руками брата. Ещё никогда он не желал воссоединения, как сейчас, когда Солнце опаляет плечи, а поцелуи Джареда саму душу. Внутри нарастало... что-то. Дженсен не мог понять что, но казалось, будто каждая мышца наливается силой, и раны заживают быстрее, а они с Джаредом будто врастают друг в друга. Их дыхание, чувства, мысли, ритм сердец ― всё стало одним. И повинуясь неудержимой жажде, Дженсен завалил Джареда в мох и принялся вылизывать его грудь, скользя жадным языком по этому родному, любимому и такому необходимому сейчас телу.
Джаред чувствовал, как от кончиков пальцев всё выше и выше растекался жар. На лопатке, где был зураг, пульсировала каждая линия, словно прожигала кожу. Джаред уже не был Джаредом. Он стал частью Солнца. И частью Дженсена. Он растворился в них без остатка.
Дженсен забыл себя, полностью отдавшись ласкам. Зураг горел и пульсировал, заставляя разум помутнеть и будто одновременно с этим проясниться. Видения рождались в голове, как тогда, когда шидтэн только выбил на лопатке Дженсена странную картинку, только теперь всё виделось чётче, ярче, эмоциональнее.
Бескрайние рыжие пески под палящим Солнцем. Рыжие ― совсем как Дженсен ― коты вальяжно греются в этих золотых лучах. Странные агуи прямо на странных деревьях ― в лесу харов растительность совсем другая. А посреди странных деревьев, в самом центре этого шелестящего зелёного оазиса, окружённое благоухающими рыжими цветами, как на зураге Джареда, уютно расположилось небольшое блестящее озеро. Дженсен целовал Джареда, а на языке ощущал вкус и прохладу этой прозрачной сладковатой влаги.
Дженсен тряхнул головой не в силах понять, где он. Здесь и сейчас он со своим Джаредом, внутри него, обвит его руками и ногами, они единое целое, но в то же время Дженсен пробирался сквозь широкие зелёные листья к озеру, пил из него, чувствовал души сотни рыжих котов, которые давали ему силу. Непривычно было ощущать мощь стольких душ сразу ― раньше был только Джаред и эхом от него души остальной стаи. А теперь...
«Алтын», ― позвал вдруг ласковый голос, и Дженсен вздрогнул.
Это имя... и голос... тёплое чувство разлилось в сердце, и чувство это ― мама. Мама звала его так, мама обнимала его маленького и несмышлёного...
От нахлынувших эмоций Дженсен сбился с ритма и уткнулся носом в изгиб шеи Джареда, жадно втягивая его запах, чтобы вернуться сюда, к нему, чтобы быть сейчас только с ним, потому что там оказалось слишком больно.
Джаред, словно наглотавшись колдовских зелий шидтэна, видел непонятные образы тех мест, в которых никогда не был. Казалось, само Солнце показывало ему песок и невиданные ранее деревья. И самым удивительным была уверенность, что Дженсен видит то же самое. Когда брат отчаянно прижался к нему, Джаред крепко обнял его и, продолжив целовать, стал медленно двигаться сам. Отступивший было жар стал разгораться ещё сильнее. Ласки и любовь Джареда окончательно поглотили Дженсена, затуманили образы, возвращая его в реальность и соблазняя завершить начатое, взять своё, соединиться в единое целое навсегда.
***
Стая баров, как живой огонь, окружила Джокера, злобно скалясь и нервно подёргивая хвостами. ― Ты говорил, что они никчёмные анчины, ― шаи стаи огненных котов выступил вперёд, ― и что Ялалта будет лёгкой. От спокойного и в то же время леденящего душу голоса у хара скрутило живот. ― Догшин... ― но Джокер тут же замолчал, заметив, как тот нахмурился. Низко наклонив голову, хар продолжил: ― Шаи, это всё не более чем случайность. ― Случайность, говоришь? ― шаи подошёл ближе, задумчиво глядя на него. ― Вы, хары, всегда были трусливыми тварями, но я поверил тебе, когда мы так легко разбили элсов. Джокер сжал кулаки, чтобы не выдать своей злости. Если бары заметят хоть тень страха, то разорвут его в тот же миг. Не так он представлял себе их сотрудничество. Джокер рассчитывал, что когда брат с его выродками будут уничтожены, чулууй будет его. И Шерон тоже будет его. Но проклятые бары, как прожорливая саранча, хотят всё больше и больше, ничего не оставляя после себя. Но как только он добудет Ариун ― святыню своей стаи, дарующую силу и защиту ― всё изменится. Ему понадобилось несколько месяцев, чтобы выведать у элсов, этих глупых рыжих котов, где они хранят свой Ариун. Сразу видно, что они родичи никчёмного выкормыша его братца. О таких могущественных вещах должны знать только шаи и шидтэн, и ни за что нельзя говорить пришлым о них. Но Джокер наврал им, что его стая бедствует, и им нужна помощь Ариуна, чтобы выжить. И элсы поверили. Джокер выкрал Ариун и, оставшись без защиты святыни, стая рыжих котов была уничтожена кровожадными барами. В этот раз, после того как бары уничтожили бы анчинов харов, они должны были прийти в чулууй и убить Джеральда с его котятами. А Джокер, овладев Ариуном, прогнал бы баров и стал бы новым шаи. ― Что молчишь, ничтожный ползучий ет? ― Догшин подошёл почти вплотную, и Джокер с трудом удержался, чтобы не отшатнуться от него. ― Я знаю, что делать. Больше таких осечек не случится, ― стараясь контролировать голос, ответил Джокер. ― Ты знаешь, что будет, если и в этот раз позволишь себе ошибиться, ― Догшин презрительно сплюнул ему под ноги и, развернувшись, брезгливо добавил, ― трусливый хар.***
Прошло уже три дня с тех пор, как Дженсен и Джаред соединились под лучами Солнца. Раньше за ними всегда присматривала Луна, а теперь Дженсен чувствовал, что между ними что-то изменилось. Усилилось. Связь душ стала крепче и чётче, даже стаю Дженсен стал ощущать яснее. Будто Солнце тоже благословило их странный союз, подарив необычным котам свою силу. А ещё Дженсен стал вспоминать свою стаю... другую стаю. Ту, в которой он родился. Ему виделись рыжие коты и красивые места, озеро, утопающее в цветах, родители. Кажется, его отец был уважаемым членом стаи, Дженсен вспоминал, как гордо тот шёл среди других хумоев. Наиболее яркие воспоминания приходили, когда Джаред был рядом, особенно когда они становились едины. Но вот чего Дженсен так и не сумел вспомнить ― как и почему он оказался в ночном лесу один, на территории стаи харов... Шорох у подножья скалы заставил вспомнить, что Дженсен прогуливается тут по краю пропасти не для того, чтобы подумать, он дежурит, охраняя границу чулууя. Принюхавшись, он понял, что не зря болтался тут полдня ― чужаки пожаловали. Снизу доносились ругательства и злобный рык, видимо, огненные не привыкли лазить по скалам. Поборов желание ввязаться с ними в драку и лично прогнать непрошеных гостей с территории харов, Дженсен сердито фыркнул, обратился котом и, ловко перескакивая с камня на камень, поспешил предупредить шаи и стаю. Когда несколько внушительных фигур появились в поле зрения, их уже встречали шаи, шидтэн, лучшие анчины и харуулы. Дженсен не мог преодолеть любопытство, с интересом разглядывая пришельцев. Даже в облике хумоев они были больше похожи на зверей. В отличие от харов или Дженсена у этих хумоев оставалась не только полоска шерсти вдоль позвоночника и внизу живота, но и их плечи горели огненным мехом, клыки поблёскивали в лунном свете, глаза полыхали огнём, да и сами хумои были гораздо крупнее. Дженсен непроизвольно подобрался, когда вперёд выступил самый крупный из них и заговорил рычащим басом: ― Я Догшин. Шаи стаи баров. ― Я Джеральд. Что привело тебя в мою стаю, Догшин? ― Мне нужен ваш Ариун. По стае прокатился возмущённый шёпот, а Дженсен недоумённо взглянул на Джареда. Как же это так? Разве можно отдать свой Ариун? Ведь Луна послала стае священный камень много сотен лунных циклов назад, чтобы он хранил благополучие, помогал охотиться и защищал от врагов. Что за бред несёт этот чужак?! Джаред зарычал, невольно начиная трансформироваться. ― Джаред! ― строго одёрнул его шаи, не отводя взгляда от бара. ― Ариун никогда не будет принадлежать тем, кто жаждет власти и крови. ― Я так и думал, ― Догшин выглядел довольным. ― Значит, вы, как и глупые элсы, умрёте. Дженсен растеряно раскрыл рот, уставившись на кровожадную ухмылку шаи баров. Элсы? И тут же в душе его родная стая зашлась тревожным многоголосьем, предупреждая об опасности и одновременно требуя возмездия и справедливости. Дженсен беспокойно огляделся и остановил взгляд на Джареде. Это ещё кто-то слышит? Чувствуя его смятение, Джаред хотел подойти и носом уткнуться в шею брату. ― Элсы? ― нахмурился Джеральд. ― Были такие глупые рыжие коты, которые не хотели отдавать свой Ариун. Я уничтожил их всех, ― и тут бар, усмехнувшись, посмотрел прямо на Дженсена. ― Ну почти. Я исправлю своё упущение. Этого стерпеть Джаред не мог и, обратившись, кинулся на бара. Дженсен отстал от брата всего на взмах крыла бабочки, бросаясь следом за ним. В мыслях Джаред уже рвал горло ненавистного бара, но громкий рык отца остановил их обоих. ― Стоять! ― вместе с окриком шаи его харуулы преградили им с братом дорогу, не давая прорваться дальше. Джаред от досады зарычал, царапая когтями камень. Дженсен низко пригнулся и тоже зарычал, прижав уши к голове, когда издевательский хохот Догшина покатился по чулуую. Так хотелось вцепиться ему в глотку, вырвать сердце! Голоса рыжей стаи подгоняли его, подначивали, но приказ шаи не давал двинуться с места. Только и оставалось, что рычать и нервно бить хвостом по камням. Их с братом отправили в чулууй, и взгляд отца обещал хорошую взбучку. Но Джаред не мог по-другому. Этот бар говорил такое... и так смотрел на Дженсена! От одного воспоминания хотелось вернуться и порвать гада на куски! Дженсен тоже не мог успокоиться, внутри всё кипело и дрожало, он жаждал боя. Вначале рыжим котом он наматывал круги перед агуем, продумывая план, как обойти приказ шаи и подкараулить огненных котов, когда те станут спускаться со скалы, чтобы убить их и отомстить за рыжую стаю. Потом обратился хумоем, злобно распинывая камни под своими ногами и бессильно рыча в небо. Отец вернулся, когда солнце уже почти зашло за скалу, он был хмурый и молчаливый. Бросив на них нечитаемый взгляд, тут же уединился с шидтэном. Джаред пытался узнать у харуулов, чем всё закончилось, но те молча отмахивались. Вечером шаи собрал всю стаю ― бары объявили им войну.
