Чеширская улыбка Шерлока

Варкалось. Хливкие шорьки Пырялись по наве, И хрюкотали зелюки, Как мюмзики в мове. БАРМАГЛОТ (пер. Д. Орловской)

Джон падал долго. Слишком долго, паря в пространстве. Ему казалось, что это падение никогда не закончится. Глаза устали смотреть в пустоту и темноту. Наконец, доктор Ватсон плавно коснулся пяткой чего-то твердого. Да, конечно, такое бывает во сне, но это произошло слишком мягко. Джон встал ровно на ноги и внимательно осмотрелся. Мужчина находился в какой-то небольшой комнате, ее стены были окрашены в бежевый цвет, а посередине стоял маленький столик, на котором красовался пузырек с жидкостью. Ватсон сразу вспомнил детскую английскую сказку, что читал Рози, и улыбнулся, подумав про себя: «Дочитался. Сны уже снятся сказочные.» Как только доктор подумал об этом, то на пузырьке ни с того ни с сего появилась надпись. Белый листочек гласил: «Выпей меня!» Джон улыбнулся. Ему очень давно не снились довольно милые сны, и теперь было даже интересно, чем этот сон все же закончится.  — Ну хорошо, — мужчина подошел к столику, взял пузырек в руки и глотнул немного жидкости. На вкус она показалась ему малиновой, но цвет явно был желтый. Странно? Да нет. Это же сон! Ничего странного. Ватсон почувствовал некое замешательство, затем его голова закружилась, и он начал уменьшаться.  — Интересно, — вслух произнес доктор. — И даже это есть. Веселенький сон у меня сегодня. Надо будет Шерлоку рассказать, что и без его наркотиков бывает интересно жить. Как только мужчина сделался намного меньше своих размеров, то в стене, на уровне его глаз, появилась дверца. Джон направился к ней, но понял, что ему что-то мешает. Движения в груди были скованы, а в районе ног — слишком привольно. Он нагнулся и чуть не онемел от увиденного. Голубое платьице, словно снятое с самой Алисы из Страны чудес, плавно облегало его мужскую фигуру. Полосатые гольфы плотно сжимали голени ног, но вместо туфелек все же остались мужские ботинки.  — Да, вот это уже совсем не смешно, — поморщился Ватсон и сжал губы. Рукой он интуитивно дотронулся до волос и тут же нащупал атласную ленту на голове. Он резким рывком сорвал ее с волос и отбросил в сторону. — Этого еще не хватало. Ну ладно. Посмеялся и хорош. Когда я уже проснусь? Мужчина постоял на месте пару минут, потоптался слегка, немного привык к своему чудаковатому виду и потихоньку направился к дверце. Что-то да надо было предпринимать, не стоять же на месте до пробуждения. Джон дернул за ручку дверки, та открылась, и взору изумленного Ватсона предстала интересная завораживающая картина: яркая сочная зелень, разноцветные растения, окрасом бросающиеся в глаза, и маленькая желтая дорожка. Доктор внимательно присмотрелся. Впереди вроде бы кто-то или что-то шевельнулось, значит, надо пройти туда, разведать обстановку, так сказать. Джон чувствовал себя полным идиотом. Платье то и дело легко билось подолом о голые колени, ботинки непривычно, будто подкованные, стучали по дорожке каблуками, а сам мужчина подумал о том, как он уснул и что делал перед сном.

***

Последний месяц он и миссис Хадсон — его верная помощница в борьбе с запретными вещами — постоянно следили за детективом и проверяли его вещи вплоть до еды. Шерлок снова начал баловаться наркотиками, несмотря на помощь в воспитании Рози. Холмс все же умудрялся непостижимым образом доставать малые дозы опиума и незаметно для остальных подсыпал, видимо, их в чай-кофе-напитки. Джон ругался на него, а миссис Хадсон шуровала в кухне, выбрасывая остатки продуктов, попавших под подозрение «домашней полиции». Майкрофт так же участвовал в этом деянии, периодически навещая брата, когда Ватсона и Марты не оказывалось дома. Вчерашний вечер практически не отличался от всех других. Джон уложил дочку спать, поцеловав на ночь в макушку, и вместе с Шерлоком вышел из ее спальни. В кухне стоял чайник, который был еще вполне горячим. Ватсон предложил выпить на ночь чайку и поставил кружки на стол, самолично налив в них заварку и кипяток. Неожиданно зазвонил мобильный доктора, и тот вынужден был выйти из кухни. Вернувшись обратно, Ватсон заметил отсутствие детектива. Джон быстро схватил его наполненную кружку и попробовал чай на вкус. Вроде бы ничего опасного! Холмс вернулся буквально через минуту с коробкой конфет. Осуждающий взгляд Ватсона тут же получил ответ детектива: — Да это миссис Хадсон угостила, ей вручил ее бывший воздыхатель, а она решила выбросить такую сладость, но, заметив меня, отдала нам с тобой, — глаза Холмса искренне смотрели на доктора. — Ну ладно, завтра я сам поинтересуюсь у нее, что там у них произошло, — Джон присел на стул и аккуратно достал одну конфету. Шоколад таял во рту, наполняя вкусовые рецепторы языка ароматом малиновой начинки. Через какое-то время доктор начал куда-то проваливаться. Тогда ему показалось, что это был всего лишь сон. Просто обычный сон от усталости. Но чуть позже он уже парил в воздухе, опускаясь в глубокую нору.

***

Джон осмотрелся вокруг и, заметив еле уловимое движение впереди, сделал шаг навстречу. Тропинка, казалось, шаталась под ногами. Все выглядело слишком неестественным. Растения словно следили за доктором, и ему стало не по себе. Чем быстрее шел Ватсон, тем все медленнее он приближался к тусклому неясному движняку. Наконец, мужчина вспомнил сказку и промолвил сам себе: — Если я буду идти быстро, то предмет удалится. Значит, надо идти медленно, и я скорее дойду до цели, — он говорил шепотом, но все это уже в конец надоело Джону. Он почти замедлил шаг и тут же очутился лицом к «лицу» с огромным цветком яркого розового окраса. На крупном зеленом листе гордо восседала гусеница с лицом человека. Это самое лицо сильно кого-то напоминало доктору, но мужчина аккуратно и тихо остановился, вглядываясь в необычное зрелище. Тело этого «насекомого» распростерлось в вальяжной позе, а во рту торчала горящая сигара. Вместо первых лапок из туловища торчали руки человека и периодически вытаскивали сигару изо рта, выпуская следом колечки дыма. Ватсон онемел. Гусеница, заприметив незнакомца, открыла рот и произнесла томным тягучим голосом: — Я могу приветствовать тебя, Алиса, но ты подошла первой, и, значит, приветствие остается за тобой. Джона словно обдало волной холодной воды. Он опешил на пару секунд, но вскоре сообразил и ответил: — Я вовсе не Алиса! — крик эхом отозвался по мистическим гигантским растениям. — Мое имя — Джон Ватсон… — А почему ты одет в платье девочки по имени Алиса? — гусеница сделала очередную «затяжку» и выпустила «кольца». Спокойный монотонный голос, напоминающий кого-то до боли знакомого, начинал раздражать доктора. — Это сон! Откуда мне знать? — Ватсон нервничал. Когда это все закончится? — Не спорь с ним, — голос, неожиданно раздавшийся прямо над ухом доктора, сильно напугал мужчину. Джон резко обернулся. Перед фраппированным взором предстала улыбка. Только улыбка — и больше ничего. Но это была улыбка не кого иного, как Шерлока. Она парила в воздухе, пугая и внушая ужас. Эту улыбку детектива Джон видел довольно редко. Когда Холмс злился или подозревал того, кто до последнего отнекивался и держал его за идиота. — Шерлок? — Ватсон протянул руку и попытался дотронуться до улыбки. — Я, — тут же из воздуха материализовалось и все остальное — лицо и тело. Но все еще что-то не состыковывалось в виде детектива. И до Ватсона дошло. Он был очень похож на Чеширского кота все из той же детской сказки. Шерлок парил в воздухе в полулежачем положении отдыхающего кота. Все то же его неизменное пальто, свисающее полами вниз, все те же брюки и рубашка, все те же кудри и глаза, но это выглядело престранно. Джон поежился, потерев руками друг о друга, понимая, что он все еще в платье. — Не спорь с ним, — повторил детектив, улыбаясь и паря. — Если он говорит, что ты — Алиса, так и есть. Иначе он не отстанет от тебя. — Да что за чертовщина происходит?! — воскликнул Ватсон, встряхнув с силой головой. — Достал меня этот сон! — Это не сон, Алиса, — снова подала голос гусеница, и Джон понял, кого она ему напоминала. Джеймса Мориарти.