притворись моим парнем

С интуицией у Джисона небольшие проблемы, но на этот раз она его не подвела. К его несчастью (а может и счастью, но он не особо рад этому). Это случилось на следующий день в излюбленной всеми школьниками столовой, которая стала основной точкой пересечения Джисона и Минхо за всё пребывание в школе. Именно там они и встретились в первый раз, и состоялся их первый разговор (это был четвёртый класс начальной школы, когда у детей начинают складываться с людьми более-менее осознанные отношения). Хан обронил на него свой поднос с едой, потому что кто-то подставил ему подножку. А дальше: ― Ты чо, охренел?! ― Минхо визжал, скорее от нанесённого оскорбления в его сторону, нежели от горячего чая, вылившегося на него. Подливка с кусочками мяса размазалась по всей его рубашке. ― Мне подножку поставили! Это не я! ― защищался Джисон. Он хотел следующим делом от всего сердца извиниться, потому что не предполагал такого исхода событий, но его нагло перебили. ― Что, без обеда остался? ― Ли ухмылялся, и по этой ухмылке Джисон сразу понял, что ничего хорошего ждать не стоит. ― Тогда ешь прямо с моей одежды! ― мальчик снял с себя галстук и кинул в Хана. ― С такими темпами ты сам останешься без обеда, ― ехидно произнёс Хан, ― и без одежды. Мысли о каком-либо извинении пропали моментально. ― Да я тебе… ― Галстук уже у меня, не забывай, ― Джисон помахал им у Минхо перед лицом. ― А у меня друзья круче, не забывай, ― Ли ухватился за галстук. ― Не переходи дорогу волкам, белка. Джисон тогда лишь хмыкнул, потому что для него это была детская угроза. На следующий день его прижали к стенке те самые крутые друзья. И только тогда он узнал, как зовут того «жутко противного и напыщенного мальчишку с завышенной самооценкой и раздутым эго». Ли Минхо. После разборок с директором и погружением головой в унитаз это имя стало для него ненавистным. ― Один один, белка, ― сказал он потом Джисону. Ли Минхо стал для него врагом номер один. (А ведь Джисон действительно хотел извиниться). На этот раз никто поднос не ронял, никто никого не обзывал и никто не снимал с себя галстуки. В этот раз было проще. Настолько, что Джисон чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда рядом с ним приземлился (вставить то самое ненавистное имя) он. ― Сегодня снова с вилкой? ― Сегодня снова с похмельем? ― парирует Джисон, а сам еле заметно напрягается. Он до сих пор чувствует эту опасность. ― Ноль один, ― начинает вести счёт Бан Чан, садясь за свой столик. Остальные из «сливок» ещё на раздаче. ― В пользу Джисона, ― дополняет Хёнджин, запихивая в себя рис. Чанбин сидит по другую сторону Хана и молча наблюдает за ситуацией. ― Так ты знаешь, ― Минхо ухмыляется. ― Ах да, конечно, знаешь. Ты ведь все мои истории просмотрел. ― Ну как же так, стыдно будет, если я не посмотрю истории нашей звезды инстаграма, ― Джисон со скучающим видом пьет чай. ― Хочешь прийти на мою вечеринку? Хёнджин давится рисом, а Джисон своим чаем, Чанбин подпрыгивает с места и стучит по спине Хвана, Минхо – по спине Джисона. Бан Чан, наблюдая за этой ситуацией со стороны, смог выдать лишь красноречивое «охуеть». ― Прости? ― Джисон спихивает с себя руку Минхо. Его касания неприятны Хану. ― Ты только что получил от меня приглашение на вечеринку, если у тебя за эти несколько секунд память не отшибло, ― раздражается Ли, ему не нравится повторять дважды. ― Ещё раз повторяться не буду, ― он встаёт с места. ― Один один, белка. Разговор был окончен, хотя Джисон хотел бы к нему вернуться и задать ещё несколько (тысяч) вопросов, начиная с обычного вводного «какого хуя это было» и заканчивая таким желанным, но не озвученным «а не пойти ли тебе нахуй, Ли Минхо». Но по виду самого Минхо можно было понять, что на этот раз он сказал всё. Весь оставшийся день Джисон героически держался. Продолжал скакать на геометрии, рассказывая теоремы и строя на доске какой-то странный многоугольник. Продолжал болтать без умолку о своей любимой игре (очередной новой) про викингов. Продолжал быть собой. Чанбин всё хотел спросить у Джисона, в порядке ли он, ведь очевидно, что нет, потому что сам Джисон словно пытался играть самого себя, но у него выходило это неестественно, будто бы и не Хан Джисон вовсе. Но Чанбин так и не спросил, потому что рядом ошивался Хёнджин и подначивал Джисона принять приглашение. Потому что: ― Минхо не такой уж и плохой, каким может показаться. В этот момент они сидели в парке школы, а Чанбин не выдержал и высказался. ― Может, для тебя он не такой уж и плохой, но это не над тобой он издевался всю среднюю школу. Не у тебя были разборки с директором, синяки, вечные подколы и издёвки, и не тебя погружали головой в унитаз. ― Чанбин говорил быстро и с нескрываемым раздражением, раскинув руки в стороны. ― Ведь не над тобой издевались! Но ты, походу, ничего этого не замечал и не замечаешь. А знаешь, почему? Потому что ты не видишь дальше собственного носа. И потому что ты всегда был для всех любимчиком. Ты считаешь нас своими лучшими друзьями, но ты не ведёшь себя, как настоящий друг. Для тебя «я в порядке» значит, что человек действительно в порядке, хотя его морально унижают. ― А в чём проблема сказать «я НЕ в порядке»? ― недоумевал Хёнджин, крепче берясь за скамейку. ― Мы же друзья! ― Потому что Джисон не хочет быть уязвимым, ― Чанбин мельком посмотрел на Хана. ― Никто не хочет быть уязвимым. ― Но до этого всё было нормально. ― Хван покачал головой. ― Я не понимаю, что произошло. Раньше мы рассказывали друг другу секреты и, чёрт возьми, я поддерживал Джисона и тебя тоже, Чанбин, когда вам было плохо. Но в один момент вы просто отдалились от меня, сразу оба! И на мои вопросы вы тоже отвечали «всё в порядке». И я ведь правда думал, что так и есть. ― Эй, парни, ― Джисон попытался привлечь внимание. ― Я просто не понимал, что происходит, и решил дать вам время разобраться во всём самим! ― продолжил Хёнджин. ― И именно поэтому ты пошёл тусить с теми, кто над нами издевался? Гениально! Или следовал правилу «держи друзей близко, а врагов ещё ближе»? ― Чанбин всё не унимался. Ему нужно было высказать всё, что у него накопилось за долгое время, и момента лучше, чем сейчас, может и не быть. ― Ещё и врёшь, ― Со выплюнул последние слова. ― Чанбин, ― от того, как произнёс его имя Хёнджин, у Со замерло сердце. Тон Хвана в момент стал снисходительно-успокаивающим, а внутри всё кипело. ― Люди имеют свойство меняться, поверь. ― Да, и не всегда в лучшую сторону, ― Чанбин отрицательно покачал головой. Хёнджин глотает свою обиду, улыбаясь непривычно измученно, и уходит. На парковке его поджидали «сливки». ― Пойдём, Бинни, ― Джисон похлопал Со по плечу. Всю дорогу до дома Хан яростно пинал камешек, рассуждая на тему векторов, а Чанбин молчал, снова закрывшись в себе.

***

У Феликса настроение отвратное, по шкале от одного до десяти – где-то двенадцать. Сообщения с незнакомого номера продолжают приходить, письма «счастья» всё ещё поджидают его в шкафчике, а на школьном сайте свежая статья про то, как хорош Феликс в подражании звука комаров. Благо, никто не захотел его травить на этот раз. Подумав над предложением Йеджи, он пришёл к тому, что для начала нужно поговорить с Минхо. Ли, конечно, от этой идеи не в восторге. ― Ты хочешь встречаться с ней только ради своей выгоды? ― спрашивает Минхо. В классе биологии, помимо этих двоих, ещё несколько одноклассников. ― Йеджи ещё та стерва, но я не позволю тебе пользоваться ей. ― Речь идёт об одном свидании. ― Ага, ты же знаешь, какие эти девочки, ― кивает Ли, активно жестикулируя руками, ― сначала одно, потом второе, третье, а потом БАМ ты уже женат, у вас двое детей и собака. ― Не-ет! Минхо, пожалуйста, у меня в голове нет никаких плохих мыслей на её счёт. Ты же сам знаешь, что она мне больше как сестра. ― Инцест вообще законен? ― Минхо! ― Понимаешь, от этих статей твоя жизнь хуже не станет, ― пожимает плечами Ли. ― Тебя там восхваляют как Аполлона, так в чём твоя проблема? Феликс вздыхает, откидываясь на твёрдую спинку стула. ― Это просто напрягает. Вся эта ситуация. ― Всё наладится, не ссы ты так. Как я уже говорил, месяц-другой, и твоя поклонница про тебя забудет. ― Надеюсь. Следующая перемена ― столовка. Парни уже порядком проголодались, хотя после мейоза и монотонного жужжания учителя «профаза, метафаза, анафаза, телофаза» и снова «профаза, метафаза, анафаза, телофаза» спать хотелось даже больше. Но, несмотря на желание поспать, Минхо был преисполнен ниоткуда взявшейся решимостью. Правда, Феликс не понял, с чего он так преобразился, но Минхо заметно выпрямился и немного поднапрягся, а взгляд стал более высокомерным. Тем временем Минхо чуть ли не побежал к раздаче и, нагло оттолкнув других, взял свою порцию и куда-то помчался. За всей этой картиной Феликс наблюдал с недоумённым выражением лица. Но после он заметил, как его друг подсел к той самой компании, что сидит за соседним столиком. Беличья душа с острым языком, party boy и ещё какой-то их друг с угрюмым выражением лица. Чудо, а не компания. «И что их объединяет?» ― подумал Феликс. Минхо начал разговор по-обычному, как у них вообще это принято с Джисоном, ― с подкола. Последний ответил ему с ещё большей остротой, а Бан завел счёт. Ли нарушал личные границы, ухмылялся с наибольшей наглостью, на которую вообще способен, и предложение Джисону сделал тоже наглое и очень неожиданное для всех. Настолько неожиданное, что ему пришлось постучать Хану по спине. Кажется, это их первое прикосновения с конца средней школы. В прошлом году Минхо ни разу к нему не прикоснулся, но пакостить по его беличью душу продолжал. Хан тут же его руку стряхнул с себя, словно мусор. Ли не удивлён, но ему почему-то неприятно. Да кто это такой, чтобы не ценить прикосновения самого Ли Минхо? ― Один один, белка, ― эти слова он почти выплюнул, произнес с таким достоинством, словно только что занял первое место на Олимпийских играх. Их разговор окончен, и пусть Джисон делает с этой информацией, что угодно. Но Минхо хочет видеть его на своей вечеринке. Он вернулся к своим, которые тоже пребывали в стадии «охуеть». Ничего он им не пояснил. Нечего ― всё уже сказано.

***

― Джисон? ― Чанбин первый звонит другу. Он так и не спросил, в порядке ли Хан. ― М? ― на том проводе непривычно уставший голос. ― Ты в порядке? «Соврать или нет?» ― спрашивает себя Джисон, лежа в постели. Парень к своему собственному стыду разревелся, совсем как девчонка, и только-только успокоился, как ему позвонил Со. Причина слёз… Накопилось за годы и прорвало как плохо укрепленную плотину. Чанбин прав, никто не хочет быть уязвимым. Но ложь порождает раздор. Так уже случилось с Хёнджином. ― Честно? Нет, я не в порядке, ― Хан шмыгает носом, чуть смеясь. ― Я абсолютно точно не в порядке. Чанбин молчит, не знает, что ответить. Джисону ответ не нужен, ему нужно, чтобы его наконец-то выслушали. ― Я терпел его издевательства всю среднюю школу. А всё началось из-за тупой подножки и тупого подноса. Я правда этого не хотел, я извиниться хотел, но не успел. Блять, иногда так хочется откусить себе нахуй язык, потому что от него столько проблем, ― он смеётся, а по щеке незаметно течёт тёплая слеза. ― От меня самого одни проблемы. Я чувствую себя неправильным. А так хочется вообще ничего не чувствовать. Меня коробит от него жёстко, просто взять и размазать по стенке его наглую рожу, стереть эту ухмылку с его лица. Но… Блять, бесит он меня, вот что. Со продолжает молчать. ― Знаешь, я тут подумал… ― О, нет, ― Со наконец-то отвечает. ― Да почему сразу нет? ― возмущается Джисон. ― Твоё прошлое «знаешь, я тут подумал» закончилось тем, что мы убегали от сумасшедшей бабули с ружьём, когда пытались своровать «чудо-яблоки» с её огорода. ― Но те яблоки того стоили, ― оправдывается Хан. ― Я словно заново родился. Теперь понятно, почему она такая шустрая была. ― А что насчёт «знаешь, я тут подумал, было бы неплохо, если бы голуби насрали на машину Минхо»? Мы ведь действительно насыпали крошек, и голуби насрали на его машину, но он каким-то образом узнал, что это были мы. Я до сих пор помню, как мы отчитывались перед директором. ― Кто знал, что это была машина отца Минхо на самом деле? А ведь Хёнджин нас защищал, как мог, ― добавляет Джисон. ― Он везде с нами был. ― Его не хватает. ― Да… ― Джисон притихает на момент, но быстро оживляется. ― Так вот, то, о чём я подумал. Почему бы не принять приглашение Минхо? Пойдём вдвоём. ― Ты серьёзно? ― Да! Хуже, как мне кажется, всё равно не будет. Может, с Хёнджином получится… наладить всё. ― Ну, даже не знаю, ― Чанбин мнётся, совсем не уверенный в словах друга. Ему страшно вообще выходить туда, где есть подростки. ― Не думаю, что вписка будет на этой неделе. Каждую неделю бухать ― слишком даже для них. Так что, у тебя есть время подумать, ― говорит Джисон. ― Хорошо, я пойду. Не смогу бросить тебя одного, ― Чанбин быстро сдаётся, всё ещё надеясь, что друг передумает. ― Социализация не так уж и плохо, ― пытается оправдаться Хан. Он переворачивается на другой бок. ― Наверное. Не знаю. Не уверен. ― Прелесть.

***

Феликс невольно вздрагивает, когда приходит оповещение ― сообщение с незнакомого номера. «Оппа, что тебе больше нравится: персик или клубника?» Парень колеблется, отвечать или нет. В итоге: «Мне нравится, когда мне не пишут незнакомые люди.» Ответ не заставляет ждать. «Ты меня знаешь ;)» ― Блять, Минхо, если это ты… ― Феликс звонит другу. Аноним присылает ещё одно сообщение, когда Минхо берёт трубку. «Так персик или клубника?» ― Феликс? Алло? Парень внимательно смотрит в экран телефона, пока Минхо пытается до него дозваться. ― Ты там, блять, уснул или что? ― А, ― Ликс наконец-то отвечает, ― нет. Признайся честно, это ты мне написываешь? ― Чего? Ты опять про эту фанатку, что ли? ― переспрашивает Минхо, на секунду поколебавшись. ― Мне, по-твоему, заняться нечем, кроме как посылать тебе любовные письма и печь печенье? Ликс вздыхает. ― Заебало всё это. ― Верю. Ты только за этим звонил? ― у Минхо что-то шуршит в трубке, похожее на бумагу. ― Я сейчас немного занят. ― Да. ― Тогда давай, пока, ― парень быстро отключается. Феликс продолжает смотреть на экран телефона. В голове ни единой мысли о том, кто это может быть. И это, блять, бесит. Это определённо кто-то из его окружения.

***

Минхо смотрит на письма в своих руках. Они красиво украшены и подписаны аккуратно. Кому: Ли Феликс. Минхо не понимает, как он так проебался. «И что мне с этим делать?» ― Минхо? ― его зовёт Йеджи. «Агрх, Феликс, почему ты такой?» ― думает Ли, медленно разворачиваясь. ― Что ты здесь делаешь? ― она смотрит на письма в его руках. ― У меня тот же вопрос к тебе, ― он машет письмами. ― Ты что, рылся в моих вещах?! ― девушка разъярённой фурией подбегает к брату, пытаясь забрать письма, но тот поднимает руки, и ей остаётся только беспомощно подпрыгивать. ― Ты серьёзно? Решила до такого опуститься? ― Минхо злой, как чёрт. ― Забрасываешь парня, который тебе нравится, анонимными сообщениями, письмами, ещё и печенье, блять, готовишь. И замуж зовёшь! ― он агрессивно бросает письма на пол. ― Не стыдно? Феликса скоро Кондратий хватит от переизбытка любви! Так и знал, что это ты. Он мне рассказывал, что ты попросила о свидании с ним. Знаешь, что я ответил? ― драматическая пауза. ― Херушки! ― Ты какого хрена в моих вещах рылся?! ― огрызается младшая, взглядом метая в старшего брата молнии. ― Ты зарядку мою так и не отдала! ― Моя личная жизнь ― не твоя проблема! И вообще это, ― она кивает на письма, ― не моё! ― А чьё тогда? ― на лице Минхо его фирменная улыбка, и Йеджи так хочется её стереть. ― Бабайки, что ли? Если ты сейчас же не прекратишь этот цирк, я расскажу всё Феликсу, ― угрожает старший. ― Нет! ― девушка топает ногой. ― Не посмеешь. ― Почему же? ― Иначе вся школа узнает твой секрет, ― она ядовито улыбается. Минхо качает головой, напрягшись. ― Ты не посмеешь. ― Девушки очень разочаруются, узнав, что ты гей, ― она смотрит ему прямо в глаза. ― А вот некоторые парни очень даже обрадуются. Родители, правда, будут не в восторге. Как так, их старший сын, подающий неплохие надежды на будущее, ― гей? ― Ты сука, ― шипит Минхо. ― Это семейное, ― она пожимает плечами. ― Ну так что, мы забываем этот скандал и у нас всё снова хорошо? По рукам? ― она протягивает руку, но, не получив ответа, убирает её. ― Отлично. Так что ты, говоришь, искал? ― спрашивает она обыденным тоном. ― Кажется, зарядка была где-то здесь, ― она подходит к своему столу и начинает копаться в шкафчиках. Минхо сжимает руки в кулаки, пытаясь побороть злость и досаду. Злость ― от того, что у него такая бессердечная сестра. Досаду ― от того, что вообще открыл рот. Жгучая смесь, особенно, когда ты ничего не можешь с ней поделать. Он забирает зарядку и выходит из комнаты сестры, громко хлопая дверью.