притворись моим парнем

― Тебе напомнить про наш уговор? Йеджи ухмыляется, Минхо злится. Типичное утро в их семье. На этот раз девушке не понравилось, что старший брат не приготовил ей завтрак. ― Шантажируешь по любому поводу, ― говорит Минхо, агрессивно жуя тост. ― Долго это будет продолжаться? ― Пока ты не накосячишь, ― младшая подмигивает брату, закрывая холодильник. ― Так где мой завтрак? ― Руки есть? ― спрашивает Минхо. ― И слава Богу. Готовь сама, ты меня достала, ― он встаёт из-за стола. ― Осторожнее с выражениями, Ли Минхо, ― предупреждающе произносит девушка. «Ли Минхо». Значит, всё серьёзно. Минхо знает, что Йеджи знает, что он ненавидит, когда его так называют. ― Кто же эта анонимная фанатка, что ты готова продать задницу собственного брата? Йеджи заметно мнётся, и парень это подмечает. ― Не в ней дело, ― туманно отвечает девушка. Минхо щурится. ― Ты ведь понимаешь, что правда всё равно выйдет наружу, и Феликс всё узнает? ― Не раньше, чем выйдет моя статья о том, что ты заднеприводный, ― зло выдаёт Йеджи. ― Я тебе обещаю, что ты об этом пожалеешь, Йеджи. На этих словах Минхо выходит из кухни. Девушка провожает его долгим взглядом, сжимая руки в кулаки. Она тут единственная, кто может угрожать и шантажировать. Весь остальной день Минхо сам не свой. Йеджи изрядно подпортила ему настроение с самого утра. В последнее время она становится всё невыносимее и невыносимее. Но на людях парень свой образ похуиста не портит, остаётся самим собой, еденько ухмыляясь, а дома устраивает разнос. И по оценкам он скатился. Он и в субботу не пошёл, потому что Йеджи снова шантажировала его, говорила, что, если не придут Феликс и Хёнджин… Дальше можно не продолжать, всё и так понятно. Почему она в последнее время так прилипла к Хёнджину, Ли-старший не понимает. Хван, бедный парень, дай бог ему здоровья, не знает, как избавиться от её слишком настойчивой компании, Минхо это по его бегающим глазам видит. Жалко его. Минхо не хотел идти в школу и в понедельник. Неприятное что-то в районе груди колет, и, как бы парень ни пытался с ним бороться, оно не проходит. Видеть Джисона неприятно. Всё, что с ним связано, неприятно. И самое неприятное из всего этого это то, что Минхо понимает, что он сам, своей собственной сучьей персоной, виноват в том, что ему неприятно. От того, что он такой. Что Ли Минхо просто… Ли Минхо. Парню приходит сообщение от Чана; он пишет, что учитель математики вызывает его. Минхо закатывает глаза, потому что знает, по какому поводу. Вздыхая, он направляется в сторону кабинета математики. Парень останавливается в дверях кабинета. Около учительского стола стоит Хан Джисон. В его глазах смятение, неприязнь, отвращение. Взгляд Минхо поначалу виноватый, но недолго; он быстро становится Ли Минхо. Кажется, его сюда вызвали вовсе не из-за оценок. ― О, Минхо, ты пришёл, ― учитель смотрит на него из-под круглых очков, сидя за своим столом и держа в руках какие-то бумаги. «Никогда бы не подумал, что Джисон будет на меня жаловаться учителю», ― усмехаясь, думает про себя парень. От Хана эта ухмылка не ускользает. От него вообще ни одна из ухмылок Минхо никогда не ускользала. ― Я хотел поговорить о твоей успеваемости. «Блять». ― Ты скатился с самого начала года. Ранее такого низкого результата у тебя ещё не было, ― мужчина смотрит серьёзно. ― Учитель Ю, давайте я позже зайду за тестом… ― неожиданно возникает Хан. У Белки дикое желание свалить из этого кабинета и как можно быстрее. ― Нет-нет, Джисон, останься, ― он поворачивается к Минхо. ― Что случилось с тобой, Минхо? Твою ситуацию надо исправлять. Минхо чувствует раздражение. Ему не нравится, когда лезут в его личные дела или пытаются принизить его значимость (или интеллектуальные способности) на людях. А тут есть как раз таки один такой людь. ― Тебе не нравится, как я объясняю? Или, может, ты не понимаешь, как я объясняю? ― Учитель Ю, я, наверное, всё-таки пойду… ― Джисон не оставляет попытки уйти, но его снова останавливают. ― Нет, Джисон, подожди, ― мужчина поправляет съехавшие на нос очки. ― Так что… ― Всё в порядке, учитель Ю, ― Ли смотрит прямо на учителя, избегая попытки взглянуть на Белку. ― Твои оценки говорят обратное. Минхо не сдерживается и закатывает глаза. ― Поэтому, ― мужчина игнорирует выпад со стороны ученика, ― я тут подумал, и пришёл к выводу, что, если тебе непонятно, как я объясняю, то меня вполне может заменить твой ровесник. Например, Джисон. «Лучше бы вы не думали», ― проскакивает одна и та же мысль в головах Джисона и Минхо. Хан заметно напрягается. ― Учитель Ю… ― Джисон, для тебя я запишу это в рекомендации при поступлении в университет. ― Как благотворительность? ― Джисон усмехается. ― Как благотворительность. Ли стреляет злобным взглядом в парня. Но не возникает. Может, это и правда всего лишь благотворительность.

***

Прошло двадцать четыре часа. Чанбин всё ещё не понимает, как он мог вообще так вляпаться. «Господи, знал же, что не надо идти на ту тупую вечеринку, ебаный Джисон», ― Чанбин утыкается лбом в клавиатуру. Он опять сидит в компьютерном зале, опять прогуливает и пытается решить не свою проблему. В принципе, свою тоже, потому что, если он не решит эту, ― у него точно возникнет проблема, и Чанбин почему-то уверен, что проблем будет больше, чем одна. Чанбин ― не компьютерный гений. По крайней мере, тот факт, что он в какой-то степени заядлый задрот до игр, не делает из него великого хакера. «Тупой соц.эконом, чтоб тебя». У парня идей ноль, а часики-то тик-так, тик-так. ― Как идут дела? У Чанбина за две секунды случается сердечный приступ, и появляются седые волоски. Над душой висит Феликс, голову склонив так близко, что они оказываются чуть ли не нос к носу, когда Со оборачивается. ― Идут, ― кратко отвечает Бин. Феликс смотрит на экран компьютера. ― Не похоже. ― Это все потому что ты здесь, ― Чанбин отодвигается. ― Свалился как снег на голову в ясный день, ― подумав, добавляет: ― и личное пространство вообще-то никто не отменял. Ликс выпрямляется, а Чанбину становится легче дышать, удивлённому собственному поведению. Со выключает игру и продолжает копошиться в компьютере, а Ликс продолжает стоять над душой. ― У меня есть ещё одно условие, ― неожиданно произносит Феликс. ― На случай, если ты не узнаешь, кто это. ― А сразу сказать нельзя было, а? ― недовольно спрашивает Чанбин. ― Ты притворишься моим парнем, ― сказав это, Феликс как ни в чем ни бывало смотрит на часы. ― С этой мыслью я оставляю тебя. И Феликс сливается так быстро, что ошарашенный Со не успевает ничего сказать в ответ. ― Твою мать.

***

― В общем, это пиздец, ― в унисон произносят Джисон и Чанбин, садясь за стол. После школы парни решили выбраться в Макдональдс и обсудить всё, что произошло с ними за этот день. ― Самый худший день в жизни, ― говорит Хан. ― Определённо, ― поддакивает Бин, серпая колу из трубочки. ― Я ожидал чего угодно, но не этого. ― В точку. Если бы не та вечеринка… ― Ай, всё, ― отмахивается Джисон. ― Нужно разбираться с тем, что есть. А мы имеем: дебила-ученика с замашками принцессы и австралийское гейское чудо, угрожающее оголубить моего лучшего друга, ― парень задумывается. ― Хотя он опоздал: с этим уже преуспел Хёнджин. За эти слова он получает подзатыльник от друга. ― Но это же правда, что ты бьёшься?! Давай отменим бездумное физическое насилие и включим тяжкий мыслительный процесс. С этим дерьмом надо разбираться. Несколько минут они сидят в полнейшей задумчивости. Неожиданно Джисон достаёт телефон и начинает в нём что-то печатать. После пары минут залипания в экран, он выдаёт: ― Слушай, не понимаю, чего ты выделываешься, тебе тут ТАКОЙ парень предлагает притвориться ЕГО парнем, что, если честно, я в шоке, что так сложилась судьба. Бери его, хватай за руки-ноги и беги. В этот раз в Джисона летит картошка фри. ― Ты охренел?! Этот урод угрожает мне видео, где я признаюсь в любви лучшему другу! ― Ну, характер не сахар, подума... Ладно, это ненормально. Интересно, как он собирается это осуществить? Сразу выложить то видео в сеть после вашего каминг-аута или перед? Нет, это странно, пиздец странно. Мне кажется, видео тут уже не причем, оно ему до фонаря. Ему нужен именно ты. ― Я? Серый, неприметный парень-задрот, которого их компания считает странным? Ебануться можно. ― Я не могу назвать тебя серым и неприметным, потому что ты мой лучший друг, и я знаю тебя, как весёлого и душевного пацана, ― нарочито наставительным тоном произносит Хан. ― Просто ты иногда, ― Джисон на секунду задумывается, ― ну ладно почти всегда, ходишь с таким угрюмым лицом, словно ты только что кого-то зарубил. Губы Бина выпрямляются в одну сплошную, а ноздри расширяются. Бровь одну изгибает и смотрит максимально осуждающе. ― Спасибо. Хан лишь пожимает плечами. ― Что насчёт Минхо? ― Чанбин решает перевести тему. ― Как будут проходить ваши уроки? ― Я тебе вот что скажу: ничего и никак, ― отрезает Джисон. ― Учить этого идиота математике то же самое, что и пытаться вдолбить голубю, что на асфальте срать нельзя. Всё равно срать будет. И тот и тот. ― А как же обещание учителю? ―Я ему как-нибудь объясню. Наплету что-нибудь, он поймёт. Надеюсь. На том и порешили.

***

Феликсу кажется, что он сошёл с ума. Нет, он определённо выжил из ума, потому что… Ну какому человеку в адеквате вообще придёт такая мысль? «Привет, Феликс-оппа, почему не отвечаешь? Я не могу ждать :(» «Неужели нашёл кого-то?» «Ты получил мои письма? А подарок?» «Отве-е-еть мне :( » У Феликса в этот момент щёлкает в голове. Сплетница, анонимка или кто там она вообще достали до такой степени, что Феликс теперь вообще чуть ли не каждой девушки шарахается, как от прокажённой. Парни его стебут безжалостно, а ему не смешно ни разу. Паранойя не входит в его планы. «Надо сделать это быстро, чтобы нельзя было передумать», ― думает Феликс, неуверенный в самом себе, ― «Быстро и уверенно». Тогда он не находит ничего лучше, чем снова найти Чанбина всё в том же компьютерном зале, где он явно занимается всем чем угодно, но не разоблачением анонимки. ― Как идут дела? Феликс буквально может видеть, как у Чанбина вся жизнь перед глазами пробегает. ― Свалился как снег на голову в ясный день, ― недовольно говорит ему Со, ― и личное пространство вообще-то никто не отменял. Ликс, быстро поняв намёк (он даже не заметил, как очутился так близко к нему), отодвигается. ― У меня есть ещё одно условие, ― произносит Феликс, вспомнив, зачем пришёл сюда. ― На случай, если ты не узнаешь, кто это. ― А сразу сказать нельзя было, а? ― Чанбин хмурится так смешно, что Ликс еле сдерживается, чтобы не засмеяться. ― Ты притворишься моим парнем, ― сказав это, Феликс как ни в чем ни бывало смотрит на часы. ― С этой мыслью я оставляю тебя. «Обратно дороги нет», ― Ликс уходит так быстро, как только может. Последнее, что он слышит, это: ― Твою мать. «Да-а, парень, ты попал», ― Феликс не может сдержать смешка. ― «Знатно попал».