После полуночи

Мальчишка лежал на спальном месте и, поглядывая на тонкие стены шатра, раздумывал о том, как бесшумно выползти из палатки. Марсель тихо посапывал рядом, устав после тяжелого дня и уткнувшись носом в изгиб локтя. Халион знал, что спит друг всегда чутко — да и лежит под самым его боком, практически прижавшись к товарищу, — потому и проснется от одного лишь шороха и уставится на полуэльфа недовольным взглядом, стоит тому неловко шевельнуться. Этого полукровка не хотел. Бедные рёбра всё ещё ныли от шутливых ударов после недавнего пустякового спора. Вскоре должен был заниматься рассвет, звёзды постепенно тускнели на раскинутом небосводе. В палатке царила уютная мгла, которая, впрочем, за долгие часы так и не смогла утянуть в свой тёплый плен поднявшегося на локте паренька, притянувшего к себе дорожную сумку. — Да чего ты там возишься? — хриплый ото сна голос друга прокатился тёплой волной по плечу. Мальчишка похлопал товарища по боку, решив промолчать и выползти из палатки без комментариев. Пусть среди недовольных ноток и проскальзывали едва заметные нотки любопытства, Халион понимал, что вот-вот Марсель вновь провалиться в сон, потому и не видел смысла как-либо объясняться. Уже вдохнув остывший за ночь воздух, оглядев совсем тонкую нить зарождавшейся зари, мальчишка направился к храмовому комплексу, пустовавшему на сей час и встретившему его приятной прохладой. Юноша коротко оглядел колонны, поддерживаемые опорами и вязью заклятий стены и, прошмыгнув в одно из вскрытых помещений, уселся на каменистый пол. Клинок в руках приятно холодил кожу, отвлекал от тревожных мыслей, и юноша не удержался от того, чтобы не погладить выточенные на рукояти символы и завитки и не вглядеться в яркие отблески лезвия. Ему потребовалось пару-тройку минут, чтобы собраться с мыслями. Было волнительно и совсем немного страшно, пальцы чуть похолодели, поэтому мальчишка втянул со свистом воздух сквозь стиснутые зубы, прежде чем полоснуть тонким лезвием по предплечью. Боль прошила руку мгновенно, заискрилась под тонкой кожей, но, не обращая на ту никакого внимания, некромант полоснул снова, ничуть не контролируя ни силу нажатия, ни глубину пореза, и уже через мгновение дыхание сбилось, воздух вокруг, точно наполнившись запахом бегущей ручьём крови, загустел. Халион между тем распрямился, чуть остекленевшим глазами осмотрел багровые густые ручьи, рассёкшие кожу, и лишь после выудил из сумки заполненный камень душ. Слова заученного много лет назад заклятья слетели с его побледневших губ, зазвенели в воздухе, и юноша позволил себе облегчённо выдохнуть, заприметив ярко вспыхнувшие лучики в самом сердце минерала под окровавленной ладонью. Всё это место был наполнено магией, дикой, древней, невероятно могущественной. Её эхо гуляло по коридорам и отзывалось на силу, бьющую ключом и в теле самого мальчишки, ощутившего каждой его клеточкой отклик извне, с той стороны, за пределами видимой ему вселенной. Когда царящий в помещении полусумрак рассекла яркая белая вспышка, Халион довольно усмехнулся. Он прикрыл рукой глаза, которые нещадно резало от белых прямых лучей, блуждавших хаотично по гробнице, пляшущих по стенам и полу, ровно до того момента, пока те не замерли, соткав из магических голубоватых нитей тонкую полупрозрачную фигуру. Та слабо и неуверенно колыхалась в невесомости, яркие глаза с недоумением оглядывали просторное помещение, длинные кудрявые волосы и подолы легкого платья плыли по воздуху, словно волны побеспокоенного океана. Сердце мальчишки пропустило удар. Он с неверием уставился на призрак, подскочил на ноги, слабо покачнувшись от столь резкого порыва, протянув окровавленную руку к сотканному из сверкающих голубых частиц миловидному лицу и натыкаясь лишь на потусторонний могильный холод. То, что у него в принципе получится прорваться сквозь завесу и утянуть за собой следом некогда живую душу, некромант сомневался. Предыдущий неудачный опыт, отдающий запахом припорошенных снегом елей, собственной крови, поселил неуверенность в чужой груди. — Прости меня, — прошептал юноша тихо, всё же собравшись и позволив грустной улыбке тронуть губы. — Прости меня, пожалуйста. Я не мог больше ждать, — мальчишка точно оправдывался, чувствуя разлившуюся огненной лавой вину в груди. Призрак колыхнулся, волной подался ближе, всматриваясь своими глазами в лицо некроманта, оглядывая рассыпанные по плечам волосы, черты чужого лица и острые кончики ушей, прижатые стыдливо к голове. Внутри мальчишки царил хаос эмоций, длинные ресницы подрагивали от волнения, то и дело зубы терзали нижнюю губу, тревожа старые ранки. Только вот на металлический привкус на языке, онемение в руке и головокружение некромант внимания не обращал. Лишь сильнее стиснул зубы, заметив искры узнавая, непонимания, а после и неподдельной доброты в блеклых глазах напротив. Тонкие руки женщины потянулись к нему, тронули полупрозрачными пальцами высокие скулы. Воздух вокруг неё заискрился. — Я так хотел призвать тебя, — всё так же тихо промолвил Халион, жмурясь от лёгких и едва ощутимых прохладных прикосновений. Сердце сковали тиски, голос понизился и чуть охрип от переживаний. — Я не держу тебя и не прошу что-либо говорить мне. Ты вольна уйти. Призрак женщины улыбнулся, по-матерински тепло, понимающе, хоть и в глазах её мальчишка различил искры негодования и страха. Сквозь эту пелену едва ли женщина могла увидеть, каким чудовищем стал её сын за эти долгие годы, но понимание этого тёмного мага ничуть не утешало. Было паршиво, плохо, до отвращения стыдно. Но более юноша ничего не говорил. Всматривался в сотканные потусторонней магией мягкие черты лица, отмечая для себя каждую деталь, каждый взмах почти прозрачных ресниц, синий отблеск глаз, крупные кольца длинных, наверняка, тёмных волос. И улыбался. Она была красива. Даже очень. Нежна, чужеродна своей далёкой северной красотой, ласкова и осторожна. Имени её мальчишка не знал, не чувствовал даже его отголосков. Женщина же оставалась нема, исследуя облик сына, кончиками пальцев дотрагиваясь до его лица, волос и ушей. Он вызвал её. Вызвал, осознав в один из жарких дней, что само это место поможет ему воплотить желаемое в жизнь. Поможет увидеть ту, чья кровь течёт спокойным ровным потоком в его жилах. — Халион! — мальчишка крупно вздрогнул, звук чужого голоса настиг его внезапно, а свирепый взгляд сверкнувших во мгле светло-жёлтых глаз прожёг насквозь. — Проклятье… Юноша обернулся к призраку матери, которая вскинула взволнованно брови, заметив испуг мальчишки и высокую фигуру за его спиной, и шепнул вновь наполненные магией слова, что рассекли пространство и позволили женщине покинуть мир материй, боли и её давних воспоминаний. Халион ощутил на миг сопротивление — взволнованный призрак точно не хотел покидать его, взволновавшись, — однако приложив чуть больше усилий, юноша запечатал незримые врата. В воздухе осталась лишь голубоватая дымка, осевшая в груди юного некроманта склизкой горечью. — Глупый мальчишка, — выдохнул Морохир, подхватывая полукровку под локоть, грубо встряхивая и лишь после замечая немалую лужу крови на покрытом пылью полу. — Ты что наделал? — То, что давно хотел, — недовольно отозвался Халион, смотря на строго выгнувшего брови мера. — Можешь отхлестать меня плетью за это или отдать Маннимарко, но я должен был это сделать. Я хотел увидеть её. — Тебе это было запрещено делать. — Запрет напрямую касался лишь поиска Эрила. Морохир протяжно вздохнул, глуша в себе вспыхнувшие от увиденного эмоции. Юноша тем временем продолжил, старательно отводя взгляд в сторону: — В этом месте погребены могущественные маги и герои, чья сила пропитала насквозь эти стены. Я не мог упустить такой шанс. Доля правды в словах мальчишки была. Морохир поджал губы, оглядывая покрытую кровью и испещренную двумя глубокими ранами руку юноши, побледневшее от кровопотери лицо и наполненные искрами воодушевления синие глаза. Полукровка едва держался на ногах, но упёрто гнул свою линию, недовольно выгибал брови и морщил нос, явно желая высказать сорвавшему обряд эльфу всё, что крутится в голове. — А если бы тебя увидели? — Ты же увидел. Мер тряхнул головой и прищурился. Вспыхнувшее поначалу волнение утихло, уступая место интересу и некой отеческой заботе. — Ты не понял. На тебя могли донести. — С чего бы? — вскинул брови юноша. — Слишком многое изменилось, пока ты согревал постель нашего Господина в его убежище, Халион, — фыркнул беззлобно мер, встряхивая мальчишку за плечо. — Сильно полоснул, — взгляд тигриных глаз мазнул по предплечью паренька. — У всего есть цена, — устало произнёс Халион, вопреки всему искряще улыбаясь. — И я мог бы побыть с ней ещё дольше, не ввались ты… ох, — слепые черные пятна расплылись кляксами перед глазами, и юноша прикусил язык. Мер шикнул на него и, быстро собрав чужое шматье, подхватил полуэльфа под локоть, выводя из помещения, а следом и из храмового комплекса. Халион подумал было, что мужчина вознамерился втолкнуть его обратно в палатку, скинуть на плечи Марселю, который наверняка обсыпет его витиеватыми проклятиями и отвесит тумаков, однако эльф внезапно свернул вбок, впихивая паренька в собственное убежище. — Это ещё что такое? — на хриплый ото сна голос Лареса мальчишка отреагировал мгновенно — повернулся и намеревался уже было поприветствовать эльфа, однако мер за спиной его фыркнул и толкнул паренька на собственное спальное место. Приподнявшийся на локтях Ларес наблюдал за происходящим с неподдельным негодованием, но вставать не спешил. Мальчишка был смертельно бледен, но отчего-то счастлив, и мер волей-неволей подумал о скуме или лунном сахаре, которые не представляло в общем-то особого труда добыть даже в этой забытой всеми даэдра пустыне. — Что с ним? — Потерял много крови, — сухо отозвался Морохир, погружая мальчишку, который явно собирался оказать сопротивление, в целебный сон. Руку его стоило обтереть, раны обработать и по-хорошему зашить, а следом и прибегнуть к лечебным чарам, только вот и сам эльф ощутил вдруг тревогу в груди, не позволившую приступить к необходимому с привычным хладнокровием. Ларес тем временем со своего постельного места все же заторможенно поднялся, передёрнул затекшими плечами и приблизился тихой поступью, устроившись рядом с другом на коленях. — В лагере и вокруг него должно быть безопасно. Стража выставлена по периметру. Кто это сделал? — Он сам. Светлые брови изогнулись. Ларес глянул со смесью волнения и нарастающей злости на друга, который уже закончил с обтиранием чужой руки от багровых разводов и теперь кропотливо возился с ранами. — Он хотел… — Нет, — поспешил ответил Морохир, — ему нужна была кровь для заклинания. Немного переборщил, как видишь. Ларес оглядел с недоверием лицо товарища, после чего посмотрел и на спящего паренька. Морохир явно недоговаривал что-то, опять покрывал своего послушника, и Анахорет понятия не имел, как теперь выбить из друга правду: за последние дни они перекинулись не более десятком слов, разум эльфа от Лареса оказался закрыт, а сам он лишний раз наедине с Анахоретом не оставался. — Позволишь ему остаться? — тихо спросил Морохир, повернув голову и посмотрев товарищу в глаза. Мер точно и не надеялся на положительный ответ. — Не стоит другим это видеть. Ларес некоторое время всматривался в чужие глаза, не особо понимая, как они вообще дошли до такого напряжения между ними, после — наблюдая за немного неуверенными движением тонких пальцев, порхавших над длинными разрезами. Морохир нервничал и, видно, всячески пытался отвлечь себя от собственных мыслей. Мальчишке же, удобно устоявшемуся на чужой спальнике и наверняка видевшему десятый сон, ничего более не угрожало. Мужчина опустил глаза, выжидая мгновение. Морохир поражал. Своим упрямством, напускным безразличием, дрейфующими в глазах ледниками. Мер до сих пор со странной, какой-то неестественной жадностью, сам не понимая, зачем, хранил воспоминания о тепле его губ, дрожи в руках, почти слепой отзывчивости и каком-то наивном детском доверии, с которым льнул к нему друг, и теперь откровенно негодовал, натыкаясь на ледяную стену колючек. Морохир к себе более не подпускал, смотрел зверем из-под бровей, всем своим видом излучая вселенскую обиду. Быть может, он и впрямь оказался слишком груб с товарищем. И все же эльф позволил хитрой усмешке расплыться на губах. В светлых глазах заплясали огоньки азарта, вогнавшие Морохира в ступор. — А что мне за это будет? — Ты в своем уме? — с неверием уставился на друга Морохир, отчеканив каждое слово и являя свое раздражение на белый свет. Анахорет усмехнулся лишь шире. Мазнул косым оценивающим взглядом по спящему мальчишке и, отметив про себя, что жизни того ничего не угрожает, и хитрые манипуляции свои товарищ выполнил в полном объёме, подался ближе к другу. Морохир шарахнулся было в сторону, однако впившиеся в бедро и плечо цепкие пальцы пригвоздили его к месту. Эльф сжал челюсти и зыркнул из-под бровей на ухмыляющегося собрата. — Ларес, — выдавил он сквозь стиснутые зубы, предпринимая ещё одну попытку отползти — такую же жалкую и бессмысленную. — Это ничуть не смешно. — Отчего же? Тебе неприятно? Морохир закатил глаза. Хватка чужих пальцев обжигала и, казалось, становилась лишь сильнее. Анахорет точно развлекался с ним, оставляя сквозь тонкие ткани отпечатки своих пальцев и действуя меру на нервы. В то, что закопанные глубоко внутри Морохира чувства вдруг нашли отклик, верилось тому с трудом, оттого и всё паршивее мужчине становилось от веселых искр в глазах напротив и хватких прикосновений. — А тебе? — прошипел он, щурясь. — Не боишься запятнаться, Ларес? — эльф змеёй выскользнул из чужой хватки, воспользовавшись замешательством друга, и поднялся на ноги, отряхиваясь. Понять что-то по его лицу было сложно — за пару месяцев в этой горячей и далёкой пустыне эльф приноровился прятаться за ловко сотканной маской. Анахорет протяжно вздохнул, поднимая руки в мирном жесте. — С чего бы мне бояться? Морохир смерил его недоверчивым взглядом. — На всё, выходит, готов ради Ордена? — А может, и не ради Ордена… — задумчиво протянул Ларес, отводя взгляд. Разобраться в собственном сумасшедшем круговороте эмоций оказалось сложнее, чем мер предполагал, однако осознание того, что Морохир всё-таки вызывает некое тёплое, приятное и щекочущее чувство в груди было весьма чётким. — Ты бредишь, — подытожил объект чужих мыслей и, подумав секунду-другую, вернулся на своё прежнее место, не забыв прошить друга красноречивым взглядом. Ларес оглядел его, про себя отметив, что лёд, кажись, тронулся, а чужой голос уже не столь холоден и колюч. — Пора начинать день, — на выдохе произнёс Ларес, хлопнув беззаботно товарища по плечу, после поднимаясь на ноги. — Пусть остаётся, но позже я хочу услышать подробности, от тебя. Один на один, Морохир, — и отошел в сторону, оставляя негодующе моргавшего мера наедине с раненным мальчишкой.

***

С каждым днём Маннимарко становился всё сильнее. Объёмы поглощаемых энергии и знаний росли в геометрической прогрессии, пуская по чужим жилам могущество, опасно граничащее со слепой безрассудностью. Будучи невольным свидетелем происходящего, Верандис поначалу пытался высказать свои опасения некроманту — привычно мягко, с нотками волнения, в тишине чужого кабинета, — но, наткнувшись на злое шипение и недовольный взгляд, оставил попытки вразумить старого товарища. Маннимарко спешил, торопил всех вокруг. Ненасытно цепляя пальцами очередной артефакт, фолиант, с жадностью всматриваясь в их грани, изгибы, вычерченные символы и витиеватые буквы, эльф впитывал в себя содержимое, нисколько не думая о последствиях. Порой вампир видел, как сужаются от боли зрачки янтарных глаз, пролегают меж бровей лучики морщинок, а зубы стискиваются наверняка до онемения, и поражался чужой упёртости и бесстрашию. В этот миг мужчине хотелось вновь воззвать к чужому благоразумию и банальной осмотрительности — как-никак, но редкими друзьями вампир дорожил, — однако некромант лишь устало усмехался, глядя с искрами довольства поверх очередного бокала или непонятно откуда взявшейся какой-то древней кружки, и мотал головой. Бесполезно. В замке было ощутимо прохладно и пусто. Большинство некромантов оказались отосланы на задания, часть — на раскопки, потому видеть ползущие по холодным длинным коридорам тени было непривычно. Тем не менее, наткнувшись как раз на приметную своей внешностью и искристостью глаз данмерку, как позже выяснил вампир — Валене, мужчина узнал, что та была крайне огорчена тем, что осталась в стенах замка. Поджимая угрюмо нижнюю губу, девушка пояснила, что Маннимарко чуть ли не в последнюю минуту перед отбытием в Хаммерфелл отдал приказ оставить её при нём, отчего теперь и круг обязанностей девушки весьма расширился, включив в себя и то, что ранее перепадало исключительно Анахорету. Эльфийку поначалу было жалко, однако заприметив чужой потенциал, остроту ума и цепкость взгляда, Верандис в общем-то понял, отчего друг выделил эту девушку среди других. Таких приспешников и вампиру хотелось видеть в своих рядах. — Ты как фалмер. Заперся в четырех стенах и сидишь. — Я думаю. — Второй месяц? — поддел друга Верандис и вновь повернулся к окну. Маннимарко поморщился и удобнее развалился в кресле. На бедре его покоился прочитанный от корки до корки фолиант, который интереса для мера более никакого не представлял. Точно почувствовав это, тихонько приблизившийся скелет-слуга подхватил книжонку и унёс ту прочь. — Хоть раз прислушайся к тому, что тебе говорят. Среди острых горных вершин засвистел ветер. Вампир повёл ушами, всматриваясь в тёмные пики. Спину его ощутимо прожёг чужой взгляд. — Для тебя и впрямь это важно? Важно играться в няньку? — Что дурного в том, что я не хочу, чтобы ты погиб из-за собственной неосмотрительности? — Я не понимаю, зачем ты это делаешь. — Тебе непонятны столь элементарные вещи? Волнение, сочувствие, забота? — Верандис помолчал пару мгновений, прежде чем задать интересующий и весьма щепетильный вопрос. — Ванус обделил тебя этим в своё время? Мер покривился и лишь сильнее сполз в кресле. На вопросы отвечать он не намеревался, выглядя при этом донельзя хмурым. Неожидавший, впрочем, ничего иного вампир слегка усмехнулся. С момента, как некромант показал ему сцены давнего прошлого, он не упускал возможности лишний раз поддеть главу Ордена. Маннимарко в ответ лишь морщился, но, в целом, более недовольство никак не высказывал, явно ожидая, когда другу наскучит припоминать при каждом удобном — а порой и не особо — случае имя заклятого врага. — Ты рискуешь, и сам знаешь это, — мелодично промолвил тем временем Верандис, пожимая плечами. — Твои некроманты уже добыли для тебя многие артефакты. — И что ты предлагаешь? Ввалиться теперь в какой-нибудь трактир и упиться до упаду? — эльф небрежно подпёр голову кулаком, скучающе ползая взглядом по долговязой фигуре гостя. — Я не в том уже возрасте. Верандис кинул на него красноречивый взгляд из-за плеча. После десятка проведённых ритуалов Маннимарко выглядел бодрым и, вопреки законам бытия, моложе. — Неужели? Не такой уж ты и старик. Можешь позволить себе кутить ещё лет двадцать-тридцать. — А потом? — А потом решай сам. Маннимарко отвел взгляд вбок, задумчиво уставившись в стену. В замке ему и впрямь наскучило: новые заклинания и практики давно были изучены и опробованы, поручения отданы, а вставлявший то тут, то там свои едкие шпильки гость и сам вполне неплохо обустроился, бродя вольно по серым помещениям и коридорам и цепляясь к дремора. Оставшимся в замке некромантам от строгого вампира почему-то не попадало, что Маннимарко удивляло — от него же прилетало всем, кто даже своей тенью опрометчиво попадался ему на глаза. После коротких отчитываний побледневших, позеленевших и посиневших тёмных магов эльф точно весь светился, делаясь довольным словно сытый сенч на солнце, отчего Верандис пришел к одному единственному выводу: Маннимарко скучно. — Посети раскопки. Ты тут всех с ума сведёшь, если не покинешь замок. — Они мои подчиненные, Верандис, — прохладно отозвался мер, продолжая смотреть пустым взглядом в стену. — Мне важна дисциплина. О какой дисциплине говорил некромант, вампир, бывавший свидетелем этих самых бичеваний, не особо понимал. Тёмные маги Маннимарко откровенно боялись, тупя взгляд, отмалчивались и склоняя головы. В замке было тихо, спокойно и всё работало более чем слаженно, потому чего ещё хотел мер от своих до смерти зашуганных приспешников, Верандис никак понять не мог. — Она важна, не спорю, только вот ты придираешься ко всем уже на пустом месте. Та часть некромантов, что сейчас в замке, избегает тебя. Ты не заметил этого? — Меня это не волнует. — Тебя и дремора уже избегают. Они всегда славились своим наредкость мерзким характером и чудовищной жестокостью, но и они теперь попадаются тебе на глаза всё реже. Это успех, как ты этого добился? Некромант тяжело вздохнул, закатывая глаза. Эта ленивая перепалка и привычные шпильки скуку не разогнали. — Мне достаточно того, что Валене доносит до них мои приказы. — Одна эта девушка только и не бежит от тебя, едва завидев, — произнёс Верандис, наконец поворачиваясь к другу. — Держи в столь лютом страхе своих врагов, а не подчинённых, которые должны видеть в тебе опору. Эльф в кресле, казалось, утомился окончательно. Он готов был свернуть горы, сравнять города с землей, стереть в порошок всех своих врагов — за редким исключением, — однако маги его к открытому противостоянию готовы не были. Это огорчало, раздражение змеёй скручивалось в груди, жаля изнутри. Редкие стычки заканчивались порой потерями с обеих сторон, отчего, видно, и маги, и некроманты негласно предпочли избегать друг друга, несмотря на непримиримость обеих фракций и незыблемые указания их глав. Отношения между двумя враждующими организациям всегда носили стихийных характер: полный штиль сменялся ураганом, уносящим за собой жизни членов Гильдии и Ордена, и наоборот. Временами некроманты и маги точно забывали о существовании друг друга, окунувшись в собственную рутину и нисколько не заботясь о задремавшем под боком враге. И всё же одно оставалось неизменным — при каждой стычке лилась багровой рекой кровь невинных, что ненароком оказывались в самом эпицентре яростного столкновения членов двух фракций. На тех Маннимарко было всё равно, пусть и мерзкое клеймо явно отпечатывалось на репутации именно его приспешников, несмотря на обагренные бирюзовые мантии гильдийцев. «Во всех своих проявлениях, вне границ пространства и времени магия останется делом опасным, требующим подготовки и предрасположенности к ней» — эльф отчетливо помнил эти слова мастера обрядов со времён своего ученичества на Артейуме, потому и понимал, что на руках гильдийцев крови невинных ничуть не меньше, чем на руках его некромантов. — Возможно, ты прав. — Конечно, я прав, — фыркнул Верандис, сложив на груди руки. — Посети тайно какие-нибудь древние храмы, обители тех, кто уже давно сгинул, или же раскопки, на которых копошатся твои приспешники, — вампир умолк, постукал задумчиво пальцами по предплечью. — А я, так уж и быть, пригляжу за твоим замком в твоё отсутствие. Подавив в себе желание устало огрызнуться, Маннимарко только покосился на друга, переплетя пальцы. Он и впрямь заскучал, поэтому идея вампира казалась ему теперь и не такой уж дурной.