После полуночи

Небольшой домик на самой окраине Сентинеля ничем не выделялся среди прочих: не было ни броской лепнины, ни угловатых узоров на светлых стенах, ни громоздких разноцветных кашпо в небольшой скромном дворике. Понять, что в этом самом доме живёт один из придворных королевского дворца, в целом, было сложно. Ванус коротко огляделся, посмотрел на державшегося чуть поодаль Фирена, который устроился на парапете, скучающе ковыряя ногтём ремень своей наспех собранной дорожной сумки, и, поманив паренька за собой, преодолев пару низких ступеней, толкнул тяжёлую деревянную дверь, сразу же погружаясь в полусумрак и несколько гнетущую атмосферу чужого жилища. Впрочем, поначалу мужчине и вовсе показалось, словно в этом доме никто не живёт, а магический след попросту сбился где-то по пути: мебели в помещении практически не было, а если натыкался мер на ту взглядом, то отмечал тонкие слои пыли и липкие нити паутины. В воздухе стоял затхлый запах, оседающий неприятным терпким привкусом на языке и не позволявший вдохнуть тот полной грудью. — Мастер, — едва слышно позвал Мистика подросток, и Галерион передёрнул чутко ушами, — может, не стоило так поздно… — Тише. Последние недели Ванус отчего-то был сам не свой, раздражительнее, чем обычно, ворчливее, колючее. Из раза в раз он шипел что-то подчинённым, хмуро глядел подолгу в стену, точно пытался на той найти ответы на свои вопросы, а после и вовсе собрался, окликнул моргнувшего тупо Фирена и направился вновь в Сентинель, встретивший неожиданных путников горячим ветром, обжигающим песком и палящим солнцем. Подросток привык доверять своему наставнику, однако причину столь резкой перемены и цель поездки понять оказалось непросто. Этот регион ему не нравился: солнце куда более жестокое, нежели на Саммерсете, ветер порывист и горяч, песок хрустит на зубах, а воздух плотен и обжигающ. Тем не менее вернуться в объятия ослепляющих солнечных лучей, плавящих кожу даже сквозь слои дорожной одежды, пареньку поневоле пришлось. Перекантовавшись день на местном базаре, попрекавшись с бойкими торговцами, Галерион двинулся прочь из шумной и людной части города, нырнув в один из закоулков и утягивая за собой озадаченно хмурящегося приспешника. Откуда Мистику был известен путь, юноша не знал, однако и уточнять не рискнул — хмурый мер зыркал по сторонам, на вопросы отвечал крайне сухо, явно пребывая где-то в витках собственных тревожных мыслей. И все же тот факт, что посреди ночи они ввалились в чужой дом, паренька изрядно напрягал. В принципе, эта внезапная поездка в далёкий регион у юноши не вызывала никаких положительных эмоций и чуть щекотала нервы. — Галерион, — звать наставника по имени ему приходилось еще реже, чем сомневаться в чужой рассудительности, однако же Ванус повернулся мгновенно к юноше лицом, сверкнув в сумраке глазами. — Что мы здесь делаем? В чём такая срочность?.. Старший эльф выждал пару мгновений. Огляделся и, сморщив нос, тихо выдал: — Того, кто мне нужен, здесь нет. Вопросов меньше не стало. — Нет кого? — скептично пришурившись, поинтересовался Фирен, окончательно теряясь в мыслях. Встревоженность альтмера била по нервам, а недосказанность раздражала. — И зачем я вам здесь? Не понимаю, зачем мы вернулись сюда… На вопросы Ванус не ответил. Лишь фыркнул тихо и раздосадовано себе под нос и опустил голову, прикрыв глаза. Лицо его скрылось за завесой длинных волос, и юный эльф скорее почувствовал, чем увидел, как расстроен оказался мер отсутствием — кого бы то ни было — в этом доме. Почувствовав что-то сродни облегчению, Фирен приблизился к альтмеру, улыбнулся легонько и положил беспрепятственно ладонь на плечо мужчины, на переносице и лбу которого образовались глубокие борозды морщинок. — Вы так встревожены последний месяц, но я не знаю, чем. Как и не понимаю, почему мы здесь, кого вы ожидали увидеть. Юноша не намеревался лезть в чужую душу, однако обычно скрытный альтмер вдруг сам раскрылся перед ним, являя облик расстроенного донельзя мужчины, который точно нашёл что-то важное, ценное для себя, по-настоящему дорогое, но в один миг потерял это, оставшись с пустыми руками и россыпью острых осколков в сердце. Ванус криво усмехнулся, покачав головой. Сейчас он казался скорее призраком, нежели одним из сильнейших магов материка, основателем Гильдии магов. Этот облик Галериона надолго останется в памяти паренька. — Ты знаешь, что происходит, Фирен. Силы Маннимарко растут, его некроманты пропитали своей нечестивой магией почти каждый уголок Тамриэля, его агенты свободно разгуливают по городам. — Исходя из донесений, они не вступают в стычки с магами и никак себя не проявляют. — Верно, — неохотно отозвался мер, дёргая уголком рта, — но их всё больше, и действуют они подпольно. Не вступая в перепалки с магами, они втихаря претворяют в жизнь свои планы. Несколько магов предали меня, перейдя на сторону врага и украв для того ценные артефакты, — продолжал закипать мужчина. — Маннимарко что-то задумал, что-то по-настоящему грандиозное. Я уверен в этом. Юноша озадаченно выгнул брови. О том, что кто-то из гильдийцев покинул их, примкнув к некроманту, он не слышал, однако детальки замысловатой мозаики встали на свои места, чуть раскрыв тайну чужой нервозности и мрачности. Очевидно, Мистик переживал из-за озвученных им же происшествий. — Уверен, что те, кто вас предал, в скором времени поплатится за это, — испытывая совершенно противоречивые эмоции, сжимая крепко пальцы в кулак и до боли впиваясь ногтями в кожу, промолвил юноша. — Они все сгниют и будут преданы забвению, иначе быть не может. Галерион криво усмехнулся. Уверенность приспешника, некий юношеский максимализм с щепоткой злости, пропитавшей эльфенка несколько лет назад под напором тех, кто не скупился на унижения, умиляли его, слегка успокаивая. Тонкие пальцы с уймой маленьких шрамиков коснулись чужого виска — ласково, убирая тонкие волоски за дрогнувшее ухо. — Ты столь уверен в своих словах, но знаешь ли ты… Грохот чужих сапог за пределами жилого помещения отвлёк эльфов. Оба обернулись, глядя на лишь слегка прикрытую ими ранее дверь, что уже в следующее мгновение резко и со скрипом распахнулась, пуская в комнату холодные лучи ночных светил и длинную тень пришедшего. Вопреки ожиданиям Фирена, обхватившего рукоять клинка и зажегшего на ладони грозовые искры, хозяин тени тяжело и как-то страдальчески вздохнул и, пройдясь по-хозяйски в дом, с грохотом скинул с плеча сумку на один из деревянных ящиков. — Я же говорил, чтобы ты не впутывал меня в свои дела, Ванус, — процедил незнакомец, срываясь на шёпот и отряхиваясь. — И зачем ты привёл своего приспешника? Что, новое лицо? Я против новых лиц! Заметно взбодрившийся Ванус слегка заслонил собой негодующе моргавшего юношу. С чужой руки слетел магический шар, озаривший своим светом помещение. — Я искал тебя. — Я вижу. Чего ты хочешь? Фирен настороженно уставился на прошедшегося туда-сюда мужчину в темном плаще, отмечая про себя, что голос его ему знаком, однако фигуру, походку, резковатость движений, признать оказалось сложнее. Мужчина же тем временем замер у одного из ящиков, небрежно мазнул пальцами по его поверхности пальцами. — Я пришел за советом. — Что же, вокруг тебя не осталось никого, кто способен дать тебе совет? — незнакомец явно был им не рад, парнишка за спиной Мистика заметил, как напряглись плечи наставника. — Ты откажешь мне в столь простой просьбе? — Это была просьба, Галерион? — темная фигура дрогнула и неспешно приблизилась. — Ты ввалился в мой… дом, несмотря на моё тебе предостережение. Твои стычки с Маннимарко меня не касаются. — Мы можем заключить сделку. Мужчина фыркнул из-под капюшона. — Ранее я уже дал тебе информацию, которой ты мог воспользоваться, чтобы найти своего бывшего друга. Чего ты ещё хочешь от меня? В чужом голосе послышались нотки необъятной усталости, точно незнакомец выдохся и растерял весь свой запал. Фирен вышел из-за спины наставника, с почти детским любопытством наблюдая за тем, как мужчина прошелся до какого-то старого кресла, подумал, видно, секунду-другую и плюхнулся на покрытую пылью сидушку, откидывая лениво капюшон. Парнишка выдохнул завороженно, скользя взглядом по длинным рыжим волосам, волнистым и собранным небрежно позади, броским чертам лицам, ярко-голубым глазам, острый взгляд которых был направлен на понурого вновь Галериона. Смутно кого-то он пареньку напомнил. — Мне нужен лишь совет. Ничего более. Я не прошу тебя биться на моей стороне или предать собственные принципы. Эльф в кресле прищурился, опустил задумчиво глаза. Чужие слова точно тронули его, отчего мер глубоко вздохнул, потирая после ладони. — Ванус, я давно вне дел Гильдии. Да, слышу много, знаю много, но разве я могу что-то для тебя сделать? — взгляд светлых глаз устремился к Фирену. — А ты, я рассчитываю, язык за зубами умеешь держать? — Умею, — отозвался юноша, поведя плечами. Он по-прежнему не понимал, кто перед ним находится и кто столь смело раскидывается дерзкими словами в адрес Мистика, которого, впрочем, то, казалось, волновало в самую последнюю очередь. — Вас, видно, очень ценит мой наставник, раз позволяет вам говорить с ним в подобном тоне, — поймав на себе строгий взгляд обернувшегося Мистика, юноша цокнул языком. Рыжеволосый мер в кресле широко усмехнулся. Сложившаяся ситуация явно теперь его забавляла. — Хорошо, — слабо кивнул он, наблюдая с интересом за магами. — Твой наставник, видно, тоже тебя ценит, раз вновь берет с собой в столь далекий регион, — в этот раз взгляд Галериона устремился к бывшему гильдийцу. — Что? — Как же твоё прикрытие? Где иллюзия, которой ты так дорожил? — Облик редгарда-то? — взгляд льдистых глаз устремился к юноше, выгнувшему бровь. Искры непонимания зажглись в его глазах. Не только облик, но и голос мужчины казался ему знакомым. В том звучали нотки чего-то успокаивающего и убаякующего, словно эльф знал что-то такое, что вмиг принесло бы в чужую душу покой. — Так это были вы?.. Там, во дворце, — слабый кивок послужил ответом, и парнишка удивлённо охнул, поражаясь чужим способностям. — Но как?.. — Одна формула, вторая формула, по моей воли сплетённые в третью, — как что-то само собой разумеющееся пояснил эльф, после смотря на паренька. — Через пару десятков лет и ты сможешь проворачивать подобное, сложности в этом нет. Мер, имя которого юноше было по-прежнему неизвестно, ободряюще улыбнулся, отчего перестал походить на того рассерженного мужчину, что наткнулся ещё несколько минут назад на нежданных ночных гостей. — Ты рискуешь, расхаживая так по этим улицам, — высказался молчавших до этого Галерион. — Считай, что советник короля отбыл с ответственной миссией на Строс М’Кай. Ванус, казалось, между тем окончательно запутался, в то время как в уме паренька наоборот всё прояснилось. — Тебе и дела нет до этой дипломатической миссии на самом деле, не так ли? — Абсолютно верно, — мер расселся в кресле удобнее, — так что я спокойно могу вернуться к своим поискам. — Эрил, — чужое имя устами Вануса прогремело громом в ночной тишине. Подросток вздрогнул и поспешно отвел взгляд, силясь собрать в голове мозаику воедино, — твоё прикрытие… Тебя начнут искать… — негодующе произнес Галерион, находя взглядом скамью, усаживаясь на ту и складывая на груди руки. Эрил покачал головой, потёр большим пальцем щёку. — Я достаточно вынес из этого места. Найду иное, но прежде найду своего сына, — юный эльф у стены вздрогнул снова, за что был награжден внимательным, но мимолётным взглядом льдистых глаз. Фирен же укладкой глядел на мужчину, на которого знакомый ему некромант и впрямь был поразительно похож, опасаясь, что столь опытный маг что-то может заподозрить. Трепыхающееся в груди чувство страха вынудило паренька чуть отступить и впиться ногтями в ладони, дабы хоть немного отвлечься от этого внутреннего дискомфорта. — Если нужна моя помощь… — Да чем ты можешь помочь, Галерион? Столько лет ты… — Наши архивы изрядно пополнились за последний год. Я работаю с бумагами и, быть может, смогу помочь вам в вашем деле. Лёгкая улыбка послужила юноше ответом, несмотря на то, что тот внаглую рискнул перебить старшего эльфа. Ванус тем временем выглядел совсем раздражённым, однако, очевидно, срываться на приспешника при товарище не хотел. Лишь сжал плотно губы, нахмурившись и нахохлившись, отчего сделался похожим на промокшего птенца вороны. — От твоего парнишки, Галерион, видно, толка больше, чем от тебя, в этом личном деле, — насмешливости в чужом голосе явно было куда больше, чем нужно. — И что же ты хочешь предложить мне, мальчик? Свитки, древние рукописи, фолиалы — твоя стихия, это я понял, но с чего ты решил, что то, что мне нужно, нашло своё отражение на бумаге? Юный эльф зарделся под чужим цепким взглядом. Внимание как Эрила, так и Вануса было направлено на него, и юноша успел проклясть мысленно себя же самого за длинный язык. Впрочем, отчего-то новый знакомый вызывал некое доверие. Фирен всячески гнал от себя мысли о том, что связано это как-то с Халионом. — В старых рукописях возможно найти многое. — Как твоё имя? — Эрил подался вперёд, облокачиваясь на колени и сужая заинтересованно глаза. Взгляд же Вануса — колкий и абсолютно точно недовольный — юноша всячески старался игнорировать. — Фирен, — отозвался он, слегка вздёргивая подбородок. Эльф напротив коротко кивнул. — Хорошо, Фирен, найди для меня то, что может меня заинтересовать. Если, конечно, твой наставник не против. Казалось, лишь сейчас Эрил вспомнил о присутствии Галериона в этой самой комнате. Он покосился с едва заметными искрами веселья на товарища и хмыкнул, наткнувшись на насупившегося мера взглядом. В том, что паренек получит нагоняй, едва останется наедине со своим наставником, сомневаться теперь не приходилось. — Так чего ты хочешь, Галерион? — посерьезнел мужчина. — Что я могу сделать для тебя? — Фирен, — взгляд голубых глаз устремился к подростку, в то время как мер сплёл пальцы и чуть опустил голову. — Выйди, ты уже достаточно наговорил. Продолжил помрачневший эльф лишь после того, как дверь за пареньком тихо прикрылась, а внимание Эрила сосредоточилось исключительно на нём. — Маннимарко становится всё сильнее. — Верно, и это войну ты, Ванус, проигрываешь. Мистик поднял голову, всматриваясь тревожно в чужое лицо. — Мне необходимо его уничтожить, но я что-то упускаю… словно не вижу шанса, чтобы осуществить это. — Или не хочешь видеть, — протянул Эрил, отчего Ванус недавно цокнул языком. — Ты не столь глуп, чтобы не видеть разницы в этих двух крайностях. Галерион медленно выдохнул и прикрыл глаза, точно переводя дух. Этот разговор вскрывал нещадно старые раны, сыпал на те щедро едкую соль, оттого и требовал много сил. — И всё же я не вижу. Не понимаю, как мне убить того, кто сокрыт от моего взора чарами и полчищами даэдра и культистов. Мне не удаётся предугадать его следующий шаг. — Ты прав, Вастари тебе обнаружить так и не удалось, а она, я уверен, сейчас примкнула к нему. В чужом голосе не было осуждения — лишь сухая констатация факта и скупое предположение. И Галерион опустил вновь голову, крепко зажмуриваясь. Всё происходящее напоминало ему не более чем дурной сон, кошмар, от которого так хотелось пробудиться. Пробудиться и вновь оказаться в тепле ученической комнаты, перед распахнутым фолиантом на столе, ощутить спиной острый взгляд друга, который по привычке устраивался чуть поодаль, закинув ноги на тумбу и сложив на груди руки. Без тайн и скрытых намерений, без язвительных слов, проклятий и синяков на теле после их последнего разговора в хранилище. Когда-то Маннимарко был единственным родным для него существом, и Ванус об этом не забыл. — Ты знаешь его, как никто другой, — тем временем промолвил тихо, даже несколько осторожно Эрил, точно не желая прерывать размышления Мистика. — Вымани его и убей. Сил у тебя хватит. — Один на один? — Галерион вскинул голову, округляя глаза. — Почему нет? Ранее ты с ним не встречался? — Я… Было дело, — неохотно признался Ванус, сжимая крепко челюсти. — Не стану спрашивать, почему ты его не убил. Едва ли сможешь ответить, — Эрил хлопнул себя ладонями по бёдрам и рывком поднялся, после подходя к окошку, сквозь стекло которого в помещение ровным потоком лился холодный лунный свет. — Собери всю волю в кулак, друг. Мысли Галериона, ранее метавшиеся в поисках решения, постепенно обретали какую-то ощутимую форму под напором чужих речей. Однако страх теперь мерзкой склизкой змеёй скрутился в животе. С Маннимарко встречаться отныне было рискованно — тот вполне мог напасть, махнув рукой на старую и довольно-таки крепкую, как недавно понял Мистик, нить привязанности, что протянулась сквозь долгие годы. Некромант стал свирепее, опаснее и оттого куда менее предсказуемым, чем раньше. Ванус ощущал праведный ужас перед тем, кем стал его друг. — Ты боишься? — А что если мне не хватит духа убить его? Эрил смерил товарища странным пронзительным взглядом. — Оставь позади прошлое. Быть может, и он не хочет убивать тебя, однако то, кем он стал и кем станет в дальнейшем, тебе не понравится. Ты будешь лишь винить себя, что не раздавил эту змею раньше. Ванус понятливо кивнул, слова бывшего гильдийца находили отклик в его душе, и игнорировать это он не мог. — Подготовь ловушку для него, — продолжил между тем Эрил, продолжая стоять у окна. — Созови самых сильных своих приспешников, пусть готовы будут вступить с ним в бой, — мужчина полуобернулся к Мистику. — Попавший в капкан зверь становится слеп от своей ярости и потому ещё более беспощаднее. Тебе нужно лишь сковать его, лишить возможности сопротивляться, а после рассеять его прах по всей вселенной. — Он будет ждать того, что я буду один. — Верно. Потому и рассвирепеет в одно мгновение. Ты можешь использовать его ярость в своих целях. Пусть решит, что ты хочешь лишь побеседовать с ним, не более. Галерион увёл взгляд вбок. Проделать предложенное было сложно, но возможно. План вполне мог сработать — требовались лишь время, красноречие Вануса, преданность товарищей и щепотка удачи. — Я уверен, что ты всегда знал, что всё должно кончиться именно так. — Меня порой одолевали сомнения. — Привязанности делают нас слабее. Это и мне мешает оставаться благоразумным, — усмехнулся Эрил, тронувшись с места и принявшись мерить шагами комнату. — Чем я могу ещё теле помочь, Ванус? На столь простой вопрос Мистик лишь помотал головой, растягивая губы в слабой улыбке. Реальность обрушилась на него ледяной волной толщей, вынуждая наконец принять сложное решение, рождая в душе сомнение, страх и боль от грядущего. Даже сквозь десятилетия, призму содеянного Галерион слепо верил, что друг исправится, вернётся к нему, одарив привычной, запавшей когда-то в душу хитрой усмешкой, боднёт шутливо лбом и уютится поблизости. Маннимарко — упёртый, проницательный, по-своему отзывчивый — занял слишком много места в его сердце, некогда израненном годами рабства, показал, какого быть значимым, сильным, самим собой. Мысль о том, что пришло время покончить с нависшей угрозой отзывалась восторгом внутри, мысль об убийстве друга, любовника, самого близкого когда существа — непроглядным ужасом. И чужие опасения, чувства, казалось, ощутил и Эрил, замерший от Мистика в паре шагов и устремивший на того внимательный взгляд. — Это нужно сделать, — прошелестел его голос в ночной тишине, — а теперь собирайся, зови своего парнишку. Я отправляюсь с вами, — словив расфокусированный взгляд голубых глаз, мер пожал плечами. — Что? Ну а как, по-твоему, твой паренёк даст мне то, что обещал?

***

Шли дни. Треск крошащихся под напором чар камней, шелест заклятий и громыхание открывающихся засовов давно стали для всех присутствующих музыкой. К хрусту песчаной крошки под подошвами сапог, запаху вековой пыли, грохоту обезвреженных ловушек некроманты привыкли, как свыклись и с присутствием в этих руинах вспыльчивого, резкого в словах, строгого и требовательного Анахорета, пыл которого, вопреки ожиданиям тёмных магов, Морохир теперь отчего-то не осаждал. Тот держался чуть поодаль, глядел хмуро на друга, не вмешивался в разговор, пока не спросят, и в целом напоминал лишь блёклую тень себя прежнего. Некроманты, поглядывая то на одного альтмера, то на другого откровенно негодовали. — Потрясающе. Уверен, Маннимарко это понравится, — Ларес довольно усмехнулся, откидываясь на подставленный позади себя локоть и чуть крепче сжимая пальцами бумагу в руке. Бьющийся уже как сутки над переводом оставшейся части свитка Морохир глянул из-под бровей на друга. — Чем ещё порадуешь? — Я не закончил. Ларес поднял глаза на сосредоточенно хмурящегося товарища. Волосы того были наспех собраны и перехвачены шнурком, отчего покрытая мелкими бусинками пота шея оказалась полностью открыта, рубашка расстегнута до самого солнечного сплетения, а рукава небрежно закатаны. Эльф отчего-то напоминал Анахорету безумного учёного как своим обликом, так и поведением. Тем временем Морохир въедливый взгляд друга ощущал довольно-таки отчётливо, оттого и игнорировать тот с каждым мигом становилось всё сложнее. — Не торопись. Перевод должен быть грамотным, понятным, не используй излишне сложных формулировок, — мер отложил пергамент в сторону и на выдохе откинул голову, обнажив шею, к которой мгновенно приковался взгляд Морохира. — Сколько тебе осталось? Суть вопроса эльф не сразу уловил. Лишь заслышав очередной вздох и наткнувшись на насмешливый взгляд Анахорета, он нахмурился и разомкнул чуть губы. — Пять страниц осталось. К завтрашнему вечеру закончу, — альтмер умолк, потупив взгляд, после чего рывком поднялся, скинув с себя хрустящий свиток, небольшую книжонку с заметками, листы бумаги и пишущие принадлежности. — Мне нужно проветриться, — и вылетел из палатки, едва не раскрошив подошвой сапога очин пера. Ларес проследил за ним весёлым взглядом. У друга, очевидно, сдавали нервы. Не без участия самого Анахорета, впрочем, который на протяжении уже нескольких недель выматывал и доводил до ручки хмурого и державшегося от него на расстоянии эльфа. И нашёлся тот не сразу. Обнаружился в окружении древних гробниц, тонких магических барьеров, удерживающих стены конструкций. — Вряд ли ты сможешь здесь подышать свежим воздухом, — с прежними задиристыми нотками промолвил Анахорет, вышагивая вдоль захоронения и ведя пальцами по выбитым на том надписям. Морохир зыркнул на него злым взглядом. — Тебе не надоело? — Надоело — что? — Издеваться надо мной, — процедил мужчина, разворачиваясь к собеседнику лицом. — После того… поцелуя ты ясно дал понять, насколько я противен тебе. Что теперь? Чего ты хочешь? — Сам как думаешь? Морохир устало выдохнул. Происходящим он не был доволен, но что-либо предпринимать не было более ни сил, ни желания. — Я ничего не думаю, но, прошу, оставь меня в покое, — взмолился он, выгибая брови. — Я устал как от твоей ненависти, так и от постоянных издёвок. Почему ты не можешь сделать вид, словно меня вообще не существует? Ларес вгляделся в сверкнувшие в сумраке светлые глаза. Видно, друг и впрямь выдохся, и сил играть в эту игру у него более не было. — А я ведь предупреждал тебя. Предлагал уступить мне. Лицо товарища зарделось. Крылья носа задрожали, а уголки губ брезгливо искривились. — Выходит, ты пораскинул мозгами и решил, что трахать меня тебе всё же выгодно? — Не совсем так, — Анахорет приблизился к другу, вскидывая руку и мягко касаясь кончиками пальцев острого уха. — Вопреки твоему мнению, ты не вызываешь у меня чувства омерзения. Мне… — эльф задумался на миг, подбирая слова, — было непривычно, но я хочу попробовать. Мне приятно касаться тебя, приятно видеть и чувствовать рядом. Пусть я и имел ранее опыт лишь с девами, но наверстаю всё быстро. Не без тебя, — рука мера опустилась, пальцы сомкнулись на чужой шее, чуть сдавливая, но не лишая возможности дышать. В глазах Морохира заплескалось что-то новое, несколько чуждое и непонятное. В одно мгновение, впрочем, потонувшее в бездонном море жгучей злости и едкой обиды. — Опять это твоё «хочу». Ты не думал о том, что будет потом? Что будет, если тебя это всё не устроит? — Почему меня должно что-то не устроить? У тебя вздорный нрав, это я знаю. — И что же, считаешь, что в твоей постели я стану… — щёки мера алели, кожа горела от возмущения и гнева, что не мог не почувствовать и Анахорет, — более покладистым и смиренным? Думаешь, дело в одном тебе? — Я много, о чём думаю, — пальцы второй руки мазнули по чужому бедру, эльф медленно и осторожно теснил друга в сторону одного из высоких надгробий, плавно шагая следом, — но ты сам уже показал мне себя настоящего. — И ты сбежал. Наткнувшись спиной на холодный камень, Морохир коротко выдохнул. — Но ты всё ещё хочешь. В руках друга, зажатый между крепким телом и твёрдым ледяным камнем, Морохир, казалось, успокоился. Он чуть опустил голову, расслабился, прикрыв веки, и точно отдался чужим прикосновениям. Ларес, слегка удивлённый столь приятной метаморфозой, отпустил чужую шею, поднялся пальцами выше, осторожно касаясь скулы, виска, изучая, узнавая друга совершенно по-новому, с опаской наблюдая за трепыханием длинных пушистых ресниц на щеках. С ним было сложнее, чем с кем бы то ни было, однако некая вздорность, ершистость и непослушание придавали этим отношениям какого-то огонька, остроты, которых Ларесу, как он успел в себе признаться, не хватало. Кинетический удар в живот выбил из мужчины весь воздух вместе с громким хрипом. Анахорет пошатнулся, выпуская друга из кольца рук и подаваясь назад. С неверием он уставился в заволоченные красным маревом глаза, разглядел слабое свечение, окутавшее чужие ладони. Морохир вытянулся во весь рост, расправил плечи, явно приготовившись нанести ещё один удар при необходимости. — Быстро же ты поменял своё мнение. Решил, что я стану твоим трофеем? Почувствовав, как праведный гнев окутывает его, разливается по венам лавовыми потоками, Ларес втянул сквозь стиснутые зубы воздух и дёрнул головой. Всё тело вытянулось струной, каждая мышца напряглась, приготовившись к прыжку. К тому Морохир оказался готов: выставил вперёд руки, пуская по чужому телу болезненные магические потоки, вынуждая вцепившегося в него эльфа шипеть от боли и звереть от неё. Он рассчитывал на то, что Анахорет сдастся, усвоит урок, вспомнит о том, кто перед ним, однако получив крепкий удар в скулу, а следом второй, Морохир ошеломлённо выдохнул. Боль расползлась по лицу, отвлекая от происходящего, от собственных попыток защитить себя, чем мгновенно воспользовался рассвирепевший Анахорет, дёрнувший друга за предплечье и поваливший того на покрытый грязью и пылью каменный пол. Пронзительный крик разнёсся по помещению, облипив стены. — Что?! Усевшийся на бёдрах эльфа Ларес, словно опомнившись от нахлынувшего наваждения, тряхнул головой, отгоняя от себя тяжёлые мысли и приходя чуть в себя. — Что?.. — он потянул повернутого к нему боком друга за плечо, силясь вглядеться в чужое лицо, однако был награждён ещё одним криком. Морохир с силой прикусил губу, пытаясь втянуть в лёгкие воздух. Под кожей точно в один миг рассыпались миллиарды острых осколков стекла, впившиеся в мышцы и разрывающие те изнутри. — Что за руины проклятые… то этот щенок приползает белый, как смерть, то ты орёшь, — прорычал Ларес, осторожно касаясь бока друга, но так и не поднимаясь с него. Подозрения о том, что при швырянии того на пол, он попросту вывихнул эльфу плечо, охватили его мысли, вынуждая действовать не столь радикально. — Тише. Повернись ко мне, давай. Морохир пусть и не сразу, но послушался, аккуратно поворачиваясь по мере возможности под весом чужого тела и демонстрируя Ларесу пару свежих ссадин, опухшие скулу и губу. Дышать было сложно, боль прошивала всю правую часть тела, вынуждая кривиться, рвано дёргаться и искусывать губы в кровь. Помрачневший Анахорет чуть склонился к нему, перенося вес тела на колени и осторожно касаясь повреждённого плеча. — Нужно будет потерпеть, — как можно спокойнее и ласковее произнёс он, прекрасно понимая, что причиной всего случившегося является он сам. — Помнишь, сколько раз ты мне с этим помогал? — Морохир отреагировал не сразу. Лишь почувствовав горячие пальцы на здоровой щеке, коротко кивнул, крепко зажмурившись. — Сейчас, потерпи, скоро станет легче. Новый звонкий крик проник Ларесу под кожу, пустив по той мурашки. Морохир получал разные ранения, однако вывихов, как правило, избежать удавалось. Теперь, глядя на заволоченные болью глаза, опухшую левую часть лица, подрагивающие ресницы и прижатую беззащитно к груди руку, Анахорет чувствовал себя на редкость ничтожно, глупо и паршиво. — Прости, я не хотел этого. Морохир попытался встать, однако, видно, вымотанный недавним сложным разговором, своими собственными эмоциями, а следом и яростной стычкой, уже через мгновение улёгся обратно, смотря с каким-то странным выражением на поджавшего губы Лареса. Тот, казалось, совершенно не знал, что делать — смотрел на свои руки с каким-то неверием, хмурился. Лишь спустя минуту-другую он приложил окутанные лечебными чарами ладони к плечу товарища и его щеке. — Не хотел, чтобы наш разговор кончился именно так, — признался он, наклоняясь к другу и прижимаясь сухими губами к чужому лбу. Морохир прикрыл глаза, окончательно сдавая позиции. — Думал, что смогу сломить тебя и ты сам ко мне придёшь и попросишь. Ты оказался куда сильнее, чем я. — Я сейчас под тобой. Где я сильнее? — пробурчал Морохир, вызвав беззлобную усмешку на губах друга. Тот отпрянул чуть, заглядывая в светлые глаза и, к своему удивлению, не находя в тех ни капли злости или раздражения. — Ты оттолкнул меня. Пусть и валяешься теперь на полу, но отпор ты дал достойный. Морохир тихо фыркнул и толкнулся языком в некогда больную щёку. Лечебные чары своё дело сделали, осталась лишь лёгкая припухлость, да небольшое онемение, однако боли больше не было. На пробу мер повёл и плечом под чужим внимательным взглядом. — Порядок? — Твоими стараниями, — вопреки опасениям Анахорета, подниматься Морохир теперь не спешил, глядя с неясным выражением лица на чуть отпрянувшего, но всё же нависшего над ним друга, руки которого теперь упирались ему в живот. — Тебе удобно? Ларес улыбнулся. — Удобно, — он выждал мгновение, задумчиво покусал изнутри щёку. — А если я скажу тебе, что не стану считать тебя своим трофеем? — Не поверю. Ты слишком много усилий тратишь на то, чтобы просто затащить меня к себе в постель. — Я не только этого хочу, — вернул Анахорет фразу, некогда брошенную другом в его адрес. — Ты никогда не был романтиком. Чего вдруг тебя пробрало? — Я многое обдумал, — вкрадчиво ответил Анахорет, склоняясь, дотрагиваясь легонько пальцами до чужой щеки, — и многое понял. Дай мне возможность показать тебе. Без какого-либо разрешения тёплые сухие губы впечатались в чужие, поначалу осторожно лаская, словно побуждая ответить, а следом, ощутив слабый и нерешительный отклик, даря совершенно другие, куда более глубокие и острые ощущения. Пальцы на его щеке и животе осторожно поглаживали, ласкали, и Морохир окончательно отпустил себя, позволяя тихим стонам тонуть в столь желанном поцелуе. От этих стонов, жара чужого тела Лареса повело окончательно. Он прижался к мужчине, чувствуя, как призывно тот трётся тазом о его пах, побуждая к куда более смелым действиям. — Что ж ты такой… — эльф рыкнул, почувствовав укус на нижней губе и, приподнявшись, в мгновение ока встретился с потемневшим взглядом Морохира. — Нет. — Почему? Теперь для тебя место неподходящее? — Мне плевать на место, — выдохнул мер, пропуская колкость мимо ушей, подаваясь ниже и оглаживая ладонью напряжённое бедро друга. — Не сейчас. Что бы ты там ни думал, но я не намерен брать тебя на холодном полу, без подготовки. — О, — Морохир усмехнулся, — выходит ты не такой уж и недотёпа. Знаешь, как это всё делается. Одарив раскидывающегося колкостями друга напоследок коротким поцелуем, на который тот мгновенно ответил, Ларес отстранился и, подав ловящему ртом воздух Морохиру руку, поднялся вместе с тем на ноги. Если Анахорет выглядел хоть немного подобающе, то облик растерянного друга оставлял желать лучшего: весь он был покрыт пылью, волосы растрепались, пуговицы на рубашке в ходе их стычки оторвались, и грязная ткань теперь безвольно болталась, позволяя лицезреть грудь и подтянутый живот мера, на лице которого, помимо прочего, остались капли крови от уже заживших ссадин и лопнувшей губы. — Иди отлежись. Выглядишь похуже душелишённых в Хладной Гавани. — Заткнись, — шикнул на друга Морохир, с трудом удерживаясь на ногах. Ларес хотел было усмехнуться и поддеть эльфа, однако решил повременить с шпильками и лишь слабо подтолкнул мера к выходу. — Ты не идёшь? — Я подойду. Иди. С сомнением эльф оглядел Анахорета, но послушался и, кивнув, последовал в нужном направлении. Ларес же остался, вдыхая потяжелевший воздух с крупицами поднятой пыли и пытаясь в полной мере понять произошедшее.