После полуночи

Скакать с места на место, из филиала в филиал было крайне утомительно и энергозатратно. Юноша не смог удержаться от облегчённого вздоха, стоило ему понять, что Ванус куда-то перемещаться более не намерен. Ауридон меж тем встретил магов непривычной серостью и затаившейся в воздухе влажностью, пробиравшейся незримой волной под слои одежд и пускавшей по тонкой коже неприятные мурашки. Вышагивающему вслед за Галерионом и их спутником юноше, после горячих сухих ветров и жгучих лучей солнца пустыни Алик’р, приходилось кутаться в мантию и зябко передёргивать плечами в надежде разогнать кровь по уставшему телу. Уже закутавшись в одолженный одним из коллег тёплый плед и с благодарным кивком приняв кружку горячего чая, юный мер шмыгнул носом и забрался в кресло, соорудив себе импровизированный кокон и наслаждаясь уютным теплом. Заметно вымотанный дорогой Ванус в компании с рыжеволосым эльфом, имя которого для паренька по-прежнему оставалось загадкой, также отдали предпочтение отдыху, разместившись в своих комнатах. Прошёл не один день, прежде чем в дверь к завалившемуся хрустящими свитками по самые уши пареньку скромно постучались, а после и оповестили о том, что Мистик ждёт его у себя в кабинете. Несколько уставший от серых будней юноша мысленно восторжествовал, мгновенно соскакивая с места и одёргивая чуть несдержанными движениями мантию. Из облюбованного тем временем Галерионом помещения в коридор лились голоса, тихие и непривычно спокойные, шелест тканей и хруст свитков. Фирен притормозил самую малость, прежде чем, спрятавшись в тени, заглянуть внутрь просторного зала. Спиной к нему стоял уже знакомый парнишке рыжеволосый альтмер, возвышавшийся над привалившимся бедром к столу и сложившим на груди руки Галерионом, и что-то внимательно рассматривал, склонившись над чужим столом. Он вёл плавно тонкими пальцами, явно вырисовывая на пергаменте какие-то невидимые глазу линии, после чего распрямился и небрежным движением откинул собранные в толстую косу волосы, заигравшие медным отблеском в свете трещащих свеч. — Раз Маннимарко прячется в горах, то посылать отряды рыцарей бессмысленно, — проговорил мужчина и обернулся, отчего полы его тёмной мантии с тихим шелестом заколыхались. Фирен едва не выдал себя удивлённым вздохом, сорвавшимся невольно с губ, — спутник их заметно посвежел и, видно, отдохнул с момента их прибытия, оттого и выглядел теперь внушительно, статно и необычно броско: волосы его полыхали чуть ли не живыми языками пламени в тёплом свете свеч, от кожи исходило мягкое приятное взору свечение, а яркие голубые глаза искрились миллиардами далёких звёзд, вскружая голову при одном лишь брошенном взгляде этого мужчины. Юноша невольно вспомнил рассказанные ещё в глубоком детстве матерью мифы об эльнофей, могущественных и сверхъестественных предках всех живущих эльфов, ускользавшие призраки которых волновали тогда его пытливый ум и будоражили воображение. Поглядывая на разноцветные мозаики в древних храмах, изящные вышивки на плотных гобеленах, белоснежные, обвитые виноградной лозой статуи, а порой и в обрамлённые золотом зеркала, развешанные по всему фамильному особняку, эльфёнок искал черты тех, кто стал родоначальником их расы. Однако нашёл те лишь теперь, спустя долгие годы, полные разношёрстных событий и личных трагедий. Пожалуй, этот мер, чей облик значительно разнился с внешним видом большинства знакомых ему меров, мог бы стать живым доказательством подлинности этих мифов и старых легенд. Фирен крупно вздрогнул, стоило взгляду льдистых глаз вдруг в один миг устремиться к нему. — Зачем ты прячешься? — эльф усмехнулся, вихрем, впрочем, разворачиваясь не к нему, а к столу и точно теряя интерес к молодому сородичу. — Простите, я… — подросток напоролся на строгий взгляд Мистика, который качнул осуждающе головой. Поведением своего приспешника он едва ли был доволен, однако, очевидно, голову эльфа, под глазами которого пролегли тёмные тени, а скулы заострились, занимали иные мысли. — Вы звали меня, мастер Галерион? — Звал, подойти к нам, — Ванус кивнул на место рядом с собой, не расцепляя рук на груди. Сбоку от него послышалось приглушённое хмыкание. Эрил, совершенно не смущаясь присутствия юного мага в комнате, вновь провёл пальцами по шершавому пергаменту. — Полагаю возможным выманить Маннимарко из убежища, — альтмер прищурился, глянул искоса на Вануса, который опустил вдруг глаза к полу. — Исходя из того, что ты рассказал мне, он может согласиться на встречу, и тогда твои маги помогут его уничтожить. — Слишком простой план, — качнул головой Мистик, отчего волосы его заколыхались тонкими нитями. — Он никогда не поверит в то, что я хочу с ним всего лишь поговорить. Не теперь. Ставший свидетелем этого разговора Фирен нахмурился, но иным образом свою заинтересованность никак не показал. Приблизившись к своему наставнику, он лишь бросил любопытный взгляд из-под ресниц на растянутую на столе карту, над которой блуждала широкая мужская ладонь. — Фирен, — обратился к нему Ванус, привлекая к себе внимание приспешника и поднимая голову, — прошу выслушай моего друга внимательно и сделай, что он просит. — О чём пойдёт речь? — несколько деловито поинтересовался подросток, сцепляя руки за спиной и поворачивая голову к рыжеволосому альтмеру, который в свою очередь упёрся ладонями в стол и сверкнул загадочно глазами. — О твоём ремесле, разумеется, — насмешливо протянул мужчина, после бросая чуть посерьезневший взгляд на пребывавшего в крайне мрачном расположении духа Галериона. — Ванус, не оставишь нас? У тебя будет пару часов на то, чтобы обдумать мой план как следует. Поверь мне, он может сработать, если ты приложишь соответствующие усилия. Мистик замер на короткий миг, посмотрел с немым, но яро пылавшим на дне лазурных глаз возмущением на наглеца, рискнувшего попросить удалиться из помещения самого архимагистра, но уже через пару мгновений, словно сдавшись, неохотно кивнул и зашагал прочь из комнаты. Озадаченно выгнувший брови подросток, почувствовавший неловкость при виде неясной чужой покорности, проводил наставника взглядом, после поворачиваясь всем телом к мужчине. Тот продолжал какое-то время возвышаться над жёлтым пергаментом, прежде чем подхватить позолоченный кубок и отпить из того немного вина. — Ванус хвалил твои навыки работы с архивными документами, — негромко промолвил он, отталкиваясь от громоздкого стола и принявшись расхаживать по помещению. — Ты ведь помнишь, что помогаю я твоему наставнику с расчетом, что помогут мне? — Вы не особо это скрываете, — юноша не сводил внимательного взгляда с высоченной фигуры мужчины, — но я по-прежнему не знаю вашего имени… Плывший едва слышно через помещение альтмер замер в паре шагов от юноши, глянул на него несколько задумчивым взглядом, после чего поднёс к губам отбросивший блик кубок, пряча в том усмешку. — Удивлён, что Галерион не раскрыл его. Выходит, на этого мера всё же ещё можно положиться, — эльф повернулся всем телом, подняв полами мантии облачка пыли и чуть склонил голову, пусть и видно было, что сделал это крайне неохотно. — Меня зовут Эрил. Полное имя — Эрилендириил, но она крайне редко встречается даже в старых рукописях, — Фирен почувствовал, как дрогнули колени от одного лишь упоминания этого имени. Мер тем временем невозмутимо, даже несколько скучающе добавил: — Эльдамарил Эрилендириил Леринион, сын клана Минтери. — Третий Дом… — прошелестел тихо юноша. — Третий Дом, — спокойно подтвердил эльф на выдохе. Пялящийся во все глаза на мужчину юноша не шелохнулся, когда тот поднял вопросительно бровь, испытывая явное недоумение от чужой реакции. Фирен между тем точно опасался пошевелиться, невольно развеять чужой образ, в котором теперь чётко угадывались черты его спасителя, которому он чуть ли не на крови поклялся найти родича — глаза эльфа пусть и были больше, глубже, миндалевиднее, однако на знакомые, сапфировые, обрамлённые тёмными длинными ресницами, удивительно походили, всё те же броские линии губ и нижней челюсти, чуть острее, но всё же похожие росчерки высоких скул. Оба смотрели похоже, двигались похоже, хоть и не виделись десятки лет, и это сходство пугало юного мера, который вперился пристальным взглядом в чужое лицо. — Ты стал бледен, как полотно, — выдал в один миг мужчина, склонив голову к плечу и уставившись на паренька с не меньшей пристальностью и долей обеспокойства. — Что же, моё имя тебе знакомо? Фирен облизнул нервозно губы, выдавил из себя улыбку, стараясь сгладить чуть впечатление эльфа о себе. — Я… — взгляд юноши метнулся быстро в сторону высокого стеллажа с древними свитками и пергаментами, — изучал родословные древних альтмерских кланов, будучи на Саммерсете. Не ожидал встретить представителя одного из них при столь странных обстоятельствах. Эрил помолчал мгновение-другое, отставил кубок на стол. — Отчего же странных? — чуть вскинул он брови. — В моей крови действительно сила моей семьи, но ею обладаю далеко не я один. — Я читал о вас как-то, — приглушенно и несколько задумчиво произнёс юноша, — о вашем отце, брате… однако то, что вы относитесь к третьему Дому не упоминалось — только то, что вы из благородного семейства. — Разделение кланов на Дома крайне условно. Скорее уж это необходимо в рамках общепринятых формальностей Тамриэля для понимания факта принадлежности мера к королевской семье, а уж никак не согласно нашему священному закону. Мер повёл плечами, глянул заинтересованно на замолчавшего и напрягшегося парнишку. — Где ты взял те записи? — озадачился он. — В одном из филиалов Гильдии. То были лишь письма… — Полная библиотека с генеалогическими древами всех кланов расположена в коллегии сапиархов, — подсказал мер юноше и шагнул вперёд, ближе к сородичу. — Но мне льстит, что ты интересовался мной и моей роднёй, могу ли узнать тому причину? Юноша зарделся под пытливым взглядом. Эрил был значительно выше его, потому чуть склонился, заглядывая в подёрнутые неясной пеленой глаза собеседника. — Я слышал о вас от некоторых магов, с которыми работал и обучался. Знаю, что около тридцати лет вы были сапиархом, — в конце концов, тихо начал он, отведя взгляд в сторону. — Говорят, вы наводите страх на многих некромантов. — Я сражался с ними в своё время, — прохладно резюмировал эльф, кивнув. — Многие из них полегли от моей руки. — И о вас также ходили некоторые слухи, — мер взглянул в неподвижное лицо старшего эльфа, — что вы связали свою жизнь с человеческой женщиной. Простите мне моё любопытство, но… — Фирен запнулся. Отчего-то его охватили совершенно противоречивые чувства: этому меру хотелось довериться, как когда-то он рискнул довериться его сыну, с другой же стороны от эльфа веяло какой-то опасностью, вековой тьмой, сгущающейся в светлых глазах. Мурашки пробежались по загривку, и паренёк нахмурился. Эльф переменился в лице, черты которого заострились и ожесточились, а в глазах заполыхал огонь сродни губительным лесным пожарам. Подросток съёжился под этим взглядом, втянул голову в плечи. Впрочем, видно, гнев свой на юношу альтмер всё же обрушивать не намеревался — сморгнул медленно, гася в сузившихся глазах яростное дикое пламя. — Это правда, — мужчина лишь подался вдруг чуть вбок, обходя сородича. — Поэтому я и покинул Саммерсет. Тебе должно быть известно, как наше общество относится к межрасовым связям. — Ваша семья отвернулась от вас? — Отец был против, однако никак не помешал нашему браку состоятся, — спокойно пояснил Эрил, пожав легонько плечом. — Пожалуй, из-за этого он и был неоднократно высмеян другими кинлордами и иными обладателями вычурных титулов во время многочисленных заседаний коллегии, — губы мужчины едва заметно дрогнули. — И всё же, вопреки давлению на него, мой калиан разбит не был. — Разве не исключительно викарий разбивает сферу в случае проступка? — недоумённо спросил Фирен, на что получил заволоченный тенью снисходительности взгляд эльфа. — Глава семейства имеет полное право сделать это самостоятельно — именно он должен заботиться и моральном и культурном облике своего Дома. Фирен понимающе кивнул, решив не прерывать воцарившее вдруг молчание. Ему было известно как о жестоких нравах, так и о законах высоких эльфов не понаслышке — в конце концов, он и сам едва не стал изгоем среди своих же. Эрилу же, очевидно, требовалось немного времени, чтобы привести мысли в порядок и не утонуть в собственных чувствах, что вновь заколыхали языками пламени на дне льдистых глаз. Когда голос его, тихий и вкрадчивый, вновь зазвучал, юноша невольно вздрогнул. — Как ты мог понять, моя супруга, — Эрил тепло улыбнулся, прищурился точно от лучей ласкового весеннего солнца, — Сив родила мне ребёнка, мальчика, — уже в следующую секунду голос мера понизился, а всё последующее звучало точно треск объятых огнём и ломавшихся от чудовищного жара деревьев, — которого отняли у меня некроманты. Юноша сжал губы в тонкую нить, чувствуя, как и его щёки начинают гореть. От бродившего рядом эльфа потянуло почти сверхъестественным теплом, тронувшим его кожу. — Сколько времени прошло? — спросил он участливо, из интереса. В конце концов, Халион выглядел довольно молодо, на что не могла не повлиять эльфийская кровь в его жилах. — Двадцать четыре года, — отозвался со странной интонацией мер, замерев у подростка за спиной. — Он должен походить на тебя — полукровки пусть со временем и выглядят, как меры, но растут быстрее, поэтому он должен быть уже юношей. — Есть какие-то… — Фирен глянул через плечо на заметно приутихшего альтмера, пытаясь примерить на себя облик того, кто понятия не имел, о ком в самом деле говорит, — отличительные черты? Полукровки от связи человека с эльфом могут быть похожи и на людей. — У него острые уши, если ты об этом, — чуть усмехнулся мужчина, складывая на груди руки. — По правде, — ухмылка, однако, быстро сползла с его точёного лица, обнажая растерянность, — я не знаю, как он мог бы выглядеть сейчас. Фирен передёрнул напряжёнными плечами и вновь облизнул пересохшие от волнения губы. — Вы уверены, что он ещё жив? Если некроманты… — Я знаю это, — уверенно заявил мер, перебив, и внезапно шагнул к нему, разворачивая всем телом паренька к себе, — он жив. Но скрыт от меня. Какие-то нечестивые чары, которые я обязательно развею, как только окажусь рядом с ним. — А что если он сейчас один из них? — осторожно спросил подросток, ощущая всеми фибрами души, как упёрто вышагивает по скользкому лезвию клинка, рискуя соскользнуть с этой тонкой грани. — Один из некромантов, с которыми мы боремся. Эрил, однако, на эти слова никак толком не отреагировал — качнул лишь как-то неясно головой, чуть поджав губы. Юноша смотрел, как медленно вздымается его грудь под плотной тканью тёмной, совсем не гильдийской мантии, как тёплый свет пляшет по контурам чужого лица, очерчивая резкие черты. Эрил, казалось, был спокоен, тих и отстранён, несмотря на высказанное юношей предположение, которое, к его незнанию, было истиной. — Эта мысль так долго вертится у меня в голове, что я поверил в её правдивость, — прошептал в итоге Эрил. — То, что ты озвучил, очень вероятно. Фирен поднял руку и потёр задумчиво подбородок. Он словно оказался меж двух далёких диких берегов, меж которыми плескались тёмные глубокие воды, и лишь одному Ауриэлю было известно, как свести этих двоих, врагов по сути, но родственников по крови. — Быть может, он и не захочет иметь с вами дело, если идейно поддерживает Короля Червей, — рискнул озвучить юноша, решив играть отведенную ему волей случая роль до конца. — Я не забываю об этом ни на миг. Если он не захочет уйти со мной, я оставлю его, как бы больно мне от этого не было, — тише прежнего промолвил альтмер, и воздух вокруг него вдруг точно заколыхался. Фирен удивлённо вскинул брови, наблюдая за тем, как образы объектов, видно, от переполнявших мужчину эмоций, вдруг чуть размылись. — При зачистке нескольких убежищ мы находили кое-какие записи о членах культа. Я посмотрю, что в них, — поспешил сказать юноша, глядя на происходящее вокруг высокой фигуры эльфа. Тот вздрогнул, точно отходя от морока, и посмотрел из-под ресниц на собеседника. — По правде, вы готовы пойти на такую жертву ради него… Невольно паренёк решил, что всё же разозлил этого эльфа, нрав которого славился своей пылкостью и несдержанностью. Но уже в следующее мгновение Эрил улыбнулся, как-то понимающе, спокойно, по-отечески. — Он — моя семья, Фирен. А чего бы ты не сделал ради своей семьи? С ответом юноша не нашёлся.

***

Как оказалось, кроме как о собственной горестной судьбе, Халиону было о чём подумать. Стоило ему вместе с другом завалиться в забитый старшими некромантами шатёр, как поручения щедро посыпались на его голову, как из рога изобилия. Радовало юношу лишь одно — Маннимарко, видно, из скуки прихватил с собой из замка и Хлидара, который с типичной кошачьей леностью и грацией пробрался сквозь ряды тёмных магов к мальчишке, поспешившему запустить в густую шерсть тигра окаменевшие пальцы. С момента, как он открылся Морохиру, юноше повсюду чудились косые и осуждающие взгляды, а порой — и вовсе злые оскорбительные реплики, что были лишь исключительно игрой его взволнованного разума. Лишний раз Халион старался стены палатки не покидать, отдав предпочтение древним схемам и чертежам, расшифровку которых Ларес, в очередной раз пребывая в крайне скверном расположении духа, поручил точно в наказание за что-то лишь ему одному ведомое именно полукровке. Впрочем, обиды на старшего некроманта не было — в конце концов, где-то сбоку с ворохом иных манускриптов потел Марсель, который то и дело обсыпал нецензурной бранью всех «ушастых», которым «взбрело в голову помериться друг с другом херами». Халион в чужие слова не вслушивался, покусывая кончик пера, а если те всё же и пробивали броню его задумчивости, благодарил богов за то, что поблизости никого из старших нет. Время близилось к полуночи, когда полог их палатки распахнулся, и в проёме замелькали полы чужой тёмной мантии и запылённые сапоги. — Вылезайте. Маннимарко ждёт всех у руин. Юноши не успели и моргнуть, как Ларес уже зашагал в сторону храмового комплекса, щедро поднимая облака песка и пыли в воздух. Его напряжённая спина с идеально выверенной осанкой мгновенно привлекла их внимание, стоило покинуть плотные стены палатки. За исключением их, к храму потянулись и другие некроманты, облик которых был куда более мрачный и сосредоточенный. — Что-то намечается, — шепнул с каким-то заговорщическим видом другу бретонец, вливаясь в небольшую образовавшуюся под потрескавшимися кремовыми сводами толпу. — Очевидно, будут вскрывать последний зал, — чуть громче отозвался Халион, мгновенно натыкаясь на пронзительный взгляд устроившегося на возвышении Маннимарко и вздрагивая от того холода, что прошил позвоночник. С момента как эльф объявился в забытой богами пустыне прошло пару суток, однако альтмер точно предпочёл не обращать внимания на мальчишку, игнорируя несмелые взгляды из-под тёмных ресниц и пропуская неловкие слова, сорванные с чужих губ. Они не оставались наедине, пребывая совместно разве что на коротких сборах, во время которых каждый из отчётов эльф внимательно выслушивал, после чего выгонял всех лишних за пределы шатра. О чём более эльфы совещаются, мальчонка не знал да и не особо интересовался. — Двое из вас останутся на входе — необходимо убедиться, что никто не помешает нам закончить начатое, — начал громко Ларес, внезапно появившись за спиной сидящего Маннимарко, который, явно призадумавшись, устремил взгляд в сторону. — Ещё трое будут поддерживать защитные чары за пределами замка, с остальными мы вскроем механизм двери и пройдём в помещение. — А кто даст гарантию, что своды храма не обрушатся, когда мы войдём в зал? — подал голос Марсель, отчего Халион рядом с ним крупно вздрогнул и опустил голову. Лишний раз внимание на себя привлекать он не хотел, однако острые взгляды нескольких пар глаз к ним всё же устремились. — В конце концов, сил тех, что останутся в коридорах, может попросту не хватить на столь большую площадь. — Вот ты и дашь эту гарантию, — гулко сказал Ларес, вскинув бровь, — ведь ты тоже войдёшь вместе с нами. — О, за это… спасибо, — отозвался молодой человек, распылившись в странной нервозной усмешке. Полукровка заметил краем глаза, как нахмурился неподалёку державшийся отчего-то напряжённо и скованно Морохир. — Раз вопросов нет, начнём. Ларес спрыгнул с камня, в очередной раз подняв в воздух облачко мелких песчинок, и недовольно поморщился от мгновенной рези в глазах. За ним последовал и окинувший задумчивым взглядом своих подчинённых Маннимарко, ловко соскользнувший с возвышения и направившийся ко входу в храм, мощные стены которого стали для тёмных магов едва ли не родными за время пребывания в этом месте. Халион между тем старался ступать бесшумно, то и дело поглядывая на старших магов и отмечая, что с каждым пройденным помещением маленькие группки некромантов от них отделяются. Уже оказавшись напротив громоздкой, исписанной древними символами и грубыми рунами дверью с чёткой фигуристкой лепниной, мальчишка замер, сцепил руки за спиной и выжидающе уставился из-под ресниц на Маннимарко. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем эльф тихо заговорил: — Поразительное творение, — он провёл кончиками пальцев по выбитым узорам, повествующим о некой сцене из далёкого прошлого проживавших в этом месте некогда людей, собирая на бледной коже толстый слой пыли. — Неплохо было бы сделать копию с этих изображений, в них могут скрываться древние знания в куда большем объёме, нежели в свитках и книгах. — Я успел их поверхностно изучить, как только коридоры были зачищены, — копавшийся в сумке Морохир, кинул короткий взгляд на массивное заграждение. — Необходимые копии и детальные изображения с моими пометками будут вам предоставлены по возвращении в замок. Маннимарко удовлетворённо кивнул, сыто прищурившись. Ответ его вполне устроил, потому теперь вполне можно было сосредоточиться на вскрытии древнего замка, с которым эльф управился куда быстрее, чем рассчитывали все присутствующие — дверь покрылась тонкой мелкой сеткой, переливающейся холодными оттенками, что, казалось, впечаталась намертво в древний камень и уже в следующее мгновение превратила тот в жалкие неровные куски и мелкую крошку. Халион едва слышно выдохнул, отходя вместе со всеми на шаг назад, стоило тёмным бесформенным кускам покатиться вниз к их ногам, а густым облакам пыли взмыть в воздух. Из проёма хлынул поток холодного света велкиндских камней, рассёкший чёткой полосой поднятую пыль. Путь им более ничего преграждало. Пугающий своими масштабами зал, освещённый бирюзово-голубым светом древних камней и магического огня, никак не желавшего затухать даже после смерти хозяев этого места, встретил тёмных магов затхлым воздухом, в котором ощущался сладкий запах поселившейся здесь смерти. Множество надгробий вдоль потрескавшихся стен, украшенных лепниной, побледневшими фресками и золотыми объёмными узорами, приковывали взгляды. Под подошвами хрустели остатки некогда яркой красивой мозаики и каменная крошка, каждый звук гулким эхом разносился по помещению, устремляясь после невидимым, но мощным потоком по узким коридорам. В этом месте давно никого не было. Оно казалось забытым, мёртвым и заброшенным на целые века. Халион переглянулся с оглядывавшимся с не меньшим интересом бретонцем, упустив момент, когда старшие некроманта впереди замерли. Юноша налетел грудью на спину Морохира, который тихо шикнул и указал взглядом на Маннимарко. Лишь теперь мальчишка заметил причину столь внезапной остановки и вытянул из любопытства шею, устроив доверительно на плече бывшего наставника ладонь. На покрытом вековой пылью троне с высеченными древними символами сидела фигура. Высокая, худая до невозможности, неказистая, точно искорёженное иссушенное дерево посреди бездушных мёртвых песков. Тонкие ткани, испещрённые дырами и неровными порезами, свисали грязными лоскутами, блестели элементы брони из неизвестного юноше металла на предплечьях и плечах, груди и ногах, на обрамлённой длинными седыми волосами голове — корона с россыпью драгоценных камней. Набравшись смелости, мальчишка вышел из-за спины эльфа, не убирая руку, и воззрился на лицо древнего существа с застывшей навсегда ухмылкой и мёртвой пустотой в белёсых глазах, ощущая, как незримые потоки обволакивают всех присутствующих некромантов, изучая, проникая, приветствуя. — Это… лич? — тихо спросил мальчишка, и в этот самый миг восседавшее на троне существо дрогнуло, точно пронзённое невидимой глазу молнией, подалось неровно вперёд, хрустя окаменевшими костями и лишь после поднимая увенчанную тяжёлым украшением голову. Глаза нежити загорелись бирюзовым пламенем, кривые сухие пальцы сжали каменные подлокотники, с неприятным звуком скрябнув острыми кривыми когтями по камню. Все присутствующие отступили, ощутив мощный кинетический толчок. Все, за исключением Маннимарко, который чуть склонил голову, с каким-то нездоровым интересом оглядывая лича. — Я ждал тебя… позже, — скрипящий, срывающийся на протяжное шипение голос, казалось, исходил отовсюду сразу: из каждого угла, с высоких сводов, из-под мозаичного пола. Мальчишка поморщился от затаившегося в груди зверьком страха перед этим, несомненно, могущественным созданием. — Ты знал, что я приду. — Равно как и знаю, зачем ты пришёл, — мертвец подался ещё ближе, и без тени сомнения или страха Маннимарко шагнул вперёд, замерев лишь в паре ступенек от нежити. — Ты ищешь то, что вознесёт тебя среди некогда существовавших, существующих и грядущих. Дерзнувший устоять против божественных законов мироздания, выдержишь ли ты последнюю проверку прежде, чем обрести настоящее могущество? — Тебе известно, кто я, — голос Маннимарко звенел от льда и металла, Халион сглотнул и вжал голову в плечи, — и чья кровь течёт в моих жилах. Духи убливейских мистиков были свидетелями моей силы. Теперь же они присоединятся ко мне в моём бессмертии и могуществе. Лич склонил к плечу голову, всматриваясь с неживым интересом светящимися глазами в лицо некроманта, оценивая того, изучая, что-то прикидывая. Чего некроманты, очевидно, не ожидал, так это того, что гнетущее молчание затянется на столь долгое время. Маннимарко между тем продолжал стоять перед нежитью, что явно обладало куда большим могуществом, чем могло показаться на первый взгляд, — лишь опустил взгляд и сложил на груди руки, скучающе постукивая пальцами по предплечьям. Мужчина казался внешне совершенно расслабленным, но наблюдавший за ним юноша прекрасно понимал, что то лишь иллюзия. Эльф весь был натянут точно струна, держал в фокусе всех присутствующих, потому не повёл и бровью, когда голос лича вновь зашелестел по залу. — Чем ты готов пожертвовать ради своего могущества, безверное создание? Полукровка перевёл взволнованный взгляд на мера, однако тот лишь повёл плечами, не меняя позы. Столь странное, некое фривольное обращение если и не было пропущено эльфом мимо ушей, то ожидаемого взрывного эффекта не возымело. Не будь мертвец перед ними столь силён и статусен, Маннимарко, а в этом уверены были все свидетели развернувшейся сцены, испепелил бы лича на месте. И всё же в лице эльф ничуть не поменялся. Быть может, более веры в богов и доверия к тем у Маннимарко действительно не осталось. Лич тем временем с разнёсшимся по залу хрустом поднялся с трона, глядя сверху вниз на чуть задумавшегося эльфа. — Я чувствую в тебе силы сотни душ, истерзанных, измученных, забытых, — нежить подалась вбок, огибая альтмера, заходя тому за спину. — Битве меж нами не быть. Ты силён, пусть и для достижения нынешней силы забрал сотни жизней, на тебе искрится метка Молага Бала, пугающего смертных одним лишь своим именем Принца порабощения и насилия, щедро награждающего своих слуг дарами. Так скажи мне, отчего ты разуверился в своего бога? Маннимарко повернул голову. Мальчишка не смог идентифицировать, что именно зажглось в его сузившихся глазах. — Потому что я и сам стану богом, лич, — эльф нахмурился, поворачиваясь всем телом к приподнявшей голову нежити. — И никому не стоит меня недооценивать. — Это правда. В твоих словах лжи нет. Мальчишка воззрился во все глаза на издавшего шелестящий, точно потревоженные чей-то рукой старые пергаменты, смешок лича. Тот колыхнулся, перехватил крепче древко посоха, которым уже в следующее мгновение ударил с оглушительным грохотом о пол. По чужому велению яркие всполохи разрезали плотный воздух, слепя, искрясь, устремляясь прямиком к нежити, который тронулся с места и уже через короткое мгновение вновь умостился на троне. — Подойди ко мне. Альтмер бесшумно выполнил приказ, отчего-то протянул к мертвецу, точно следуя очередному немому повелению, и лишь чуть прикрыл веки, когда отбросивший яркий отблеск клинок, затупившийся за долгие века и покрывшийся толстым слоем пыли, полоснул по его бледной ладони. — Ответ на мой вопрос считай своей жертвой. Никто из присутствующих не станет тебя судить за откровенность, пусть со временем и предаст тебя, — Халион крупно вздрогнул, невольно прокусил от накатившей на него ледяной толщи губу, мгновенно ассоциируя озвученное с собой. Маннимарко же, впрочем, чужие слова, казалось, и вовсе не тронули — с жадным любопытством и ожиданием он смотрел на то, как яркие всполохи, плавно обогнув его самого, пронзают вздрагивающего мертвеца, словно ледяные копья, испепеляя и уничтожая, создавая на месте высокой фигуры айлейда нечто иное. Материальное, хрупкое, пропитанное изнутри древней магией, вспыхивающее холодным светом в руках подхватившего это самое нечто эльфа. — Он… пожертвовал собой? — неверяще прошептал Морохир, приблизившись к своему Господину, стоило слепящему свету померкнуть. — Похоже на то, — старший некромант окинул быстрым взглядом высокие своды и повернулся к державшемуся от него чуть поодаль Анахорету. — Но это ещё не конец. Открой портал в лагерь. Ларес услужливо кивнул, вскинул руки, принявшись плести несложное заклятие. — Но как же… — начал Халион, однако уже в следующий миг оказался перебит пронзительным треском над их головами. Своды над ними пошли глубокими трещинами, серая крошка посыпалась обильно вниз, а устремившиеся вниз каменные глыбы чудом не задели никого из них. Маннимарко поймал на себе испуганный взгляд сапфировых глаз перед тем, как с холодным безразличием на лице шагнуть в распахнутое окно портала, в которое бесцеремонно оказались втолкнуты все присутствующие. Древние чары более не сдерживали старые стены. Точно по некоему приказу кого-то незримого, с поразительной скоростью храм рушился, погребая под собой следы нечестивой сделки. Солнце меж тем лениво выкатывалось из-за горизонта, освещая округу и слепя своими первыми лучами спасшихся тёмных магов, наблюдавших за разрушением громоздкого комплекса с совершенно разными эмоциями на лице. — Там же наши товарищи… — со звенящим неверием в голосе промолвил полукровка, глядя широко распахнутыми глазами на обрушившиеся мощные арки и колонны, тяжёлые обломки которых перекрыли проход. — Они мертвы, — тихо ответил ему Марсель, положив на вздрогнувшее плечо друга ладонь. Чувства друга он разделял, негодование, злость расплескались и в его груди, однако показывать сомнение в чужих действиях и решениях было крайне чревато. Не при том, кто бросил взгляд тигриных глаз на юных некромантов и позволил бледным губам расплыться в сытой ухмылке. — Ларес, забери ваарду в мой шатёр, — прозвучал точно сквозь толщу воды его сухой голос. Передав артефакт в руки приспешника, Маннимарко оглядел покрытую густой кровью ладонь. Стоявший до этого мгновения спиной к меру Халион обернулся, смотря с мрачным неверием и почти отвращением на мужчину. — А вы?.. — Ларес вскинул брови, однако продолжать не стал — открыв без особого труда очередное окно портала одним лишь коротким взмахом бледных пальцев, Маннимарко скрылся в тёмных всполохах, оставив всех присутствующих с уймой вопросов. Халион меж тем подошёл к Морохиру, облик которого — единственного среди высоких эльфов — выражал сожаление о произошедшем и искреннюю, почти какую-то детскую растерянность. В конце концов, под завалами оказались погребены именно его бывшие ученики. — Морохир, я… — мальчишка словив на себе грозный взгляд Лареса, но всё же положил ладонь на плечо эльфа и попытался заглянуть в подёрнутые дымкой скорби глаза. Мера он чувствовал. Кожей, сердцем, душой. Чувствовал, как рвётся что-то внутри него от этой несправедливости и чужого холодного расчёта — то, что некроманты были принесены именно в жертву этому древнему храму, очевидно было всем, однако лишь на лицо его бывшего наставника легла густая мрачная тень. — Не сейчас, — альтмер тем временем изобразил кривую, до невозможности больную улыбку, слабо кивнул точно в благодарность за попытку хоть как-то поддержать и, убрав мягко с себя чужую ладонь, зашагал прочь от храма и разбитого лагеря. Ни Халион, ни кто-либо из присутствующих не решился идти следом. Уже через несколько часов атмосфера в лагере заметно переменилась. Если ранее паренёк мог услышать смех и даже какой-то неумелый раздражающий напев, то теперь округу сковала тишина, прерываемая разве что сухим пустынным ветром. Мучавший себя тревожными мыслями полукровка молча сидел в палатке в компании Марселя, который, впрочем, вопреки своему обыкновению, тоже не произнёс ни слова, стоило пологу их временного убежища за ними опуститься с тихим шелестом. Не было более слышно ни гневных возгласов Лареса, который часто подгонял тёмных магов или попросту придирался к тем на пустом месте, ни спокойного голоса Морохира, который безбоязненно осаждал вспыльчивого Анахорета. И молчание это становилось невыносимым с каждой минутой. Цепляться теперь было почти что не к кому, потому, завидев на пороге шатра бледного, как сама смерть, Морохира, эльф повёл бровью, растягивая губы в ухмылке. — Сбежал, как трусливый пёс, Морохир? Мер одарил его хмурым взглядом и, дойдя до своего спального места, сгрузил на то сумку. Отвечать он, видно, не намеревался, потому уже в следующее мгновение Анахорет в пару шагов оказался рядом с другом, перехватывая того крепко за предплечье. Видно, друг его побывал где-то рядом с источником воды — волосы его чуть вились от влаги и липли к прохладной коже, губы поблёскивали, ворот мантии ощутимо промок. — Ну что с тобой? — Сам знаешь, — огрызнулся Морохир и попытался было освободиться от железной хватки. Пальцы Анахорета, однако, на руке его сжались сильнее, впечатываясь в мышцы и вызывая болезненную гримасу на лице мужчины. — Они были моими учениками, Ларес. — Я знаю, — твёрдо сказал эльф, приближаясь к товарищу и смотря на того пристально, — но забудь об этом. — Забыть? — усмехнулся болезненно мер. — Ты в своём уме? Это не было одним из множества ритуалов, что он проводит с захваченными пленниками! Маннимарко погубил собственных подчинённых ради этого… этого проклятого камня! — Ты не можешь так говорить, — в голосе Анахорета затрещал лёд, сам мужчина весь подобрался, притянув к себе друга вплотную и уже деля с ним горячий воздух. — Не твори глупостей, тебе нужно сейчас успокоиться. Мер ошпарил друга ещё одним гневным взглядом и вновь предпринял неудачную попытку вырваться из его хватки. Затих он, лишь ощутив давление пальцев на собственный подбородок и напоровшись на решительный взгляд сузившихся зло глаз напротив. — Прошу, не вынуждай меня этого делать. — Делать что? Тебе ведь известно было о том, что это может случиться, не так ли? — Ларес не ответил, посмотрел только исподлобья на друга. — Известно, я вижу. А ещё говорил мне о том, как хорошо я лажу с ними со всеми! Значит, и на твоих руках кровь тех, кто служил ему столь верно, что рассчитывал на благосклонность и честность. Я знал каждого, в каждого вложил свои силы в надежде, что столь тёмное искусство станет когда-то частью признанной всеми магии. — И что же, они оправдали твои надежды? — жёстко спросил Ларес, смотря на рассвирепевшего друга немигаюшим взглядом. — Мои — да. Ты виновен в их смертях не меньше Маннимарко. — На моих руках кровь многих. — О, поэтому для тебя это уже и не является проблемой морального толка? Взвинченный эльф заскрипел зубами, пихнул Анахорета со всей силы в грудь и, проследив не без злорадства, как тот отпрянул тряпичной куклой, развернулся на пятках, вознамерившись вновь покинуть шатёр. Воздух вокруг него пылал, густел, щёки горели, а руки трясло от состоявшейся ужасающей несправедливости. Покинуть этот треклятый лагерь казалось единственным верным сейчас решением, однако Морохир замер вдруг на пороге, ощутив рядом с собой незримое странное движение. С каждым мгновением меж тем воздуха вокруг становилось всё меньше. Положив трясущуюся от гнева ладонь на грудь, мер ощутил, как горят изнутри лёгкие, точно после длительного выматывающего бега, в глазах заплясали чёрные слепые пятна. Точно невидимая рука сомкнулась вокруг его горла, лишив возможности сделать столь нужный спасительный вздох и вынудив ошалело распахнувшего веки эльфа обернуться к Ларесу. Тот стоял на прежнем месте, чуть вытянув руку и сжав пальцы в кулак по побледнения. Лицо его, окаменевшее, заострившееся, бледное, не выражало ровным счётом ничего, и стало последним, что Морохир увидел отчётливо и ярко, прежде чем колени его подкосились. Уже оказавшись на земле, борясь с катастрофической нехваткой воздуха, цепляясь судорожно за собственную шею и нещадно царапая на той кожу, словно сквозь густую тёмную пелену он ощутил уверенное прикосновение к своим плечам и щеке. — Я этого не хотел, — Ларес склонился, нахмурился, наблюдая за выгибающимся другом. Он представить себе не мог, что ждёт его, когда Морохир очнётся, однако позволил себе облегчённо выдохнуть, когда мер в его руках наконец затих. Слова друга его задели. Сумбурные чувства кипели в груди, застилая красным маревом перед собой округу — того, что Маннимарко жестоко принесёт в жертву собственных людей, не ожидал и он сам, во что, тем не менее, Морохир, видно, не верил и верить не собирался. Прячась за маской жестокого и хладнокровного Анахорета, Ларес и сам, казалось, усомнился в себе. Лишь поглаживая чужую тёплую щёку и разглядывая трепыхающиеся светлые ресницы, мужчина осознал, как глубоко вошёл в роль, доведя ненароком и товарища, нервы которого со звенящим грохотом оборвались. Желание как-то исправить ситуацию, успокоить — было. Идей, как это провернуть, — нет, потому эльф и прибегнул к столь жестокому заклятью в надежде, что хоть так, но Морохир не натворит глупостей и вызовет на себя гнев непонятно куда исчезнувшего Маннимарко. Слишком много было слов, слишком много действий. Опасных и необдуманных. Перенеся осторожно друга к лежаку, Ларес умостился рядом, положив голову того себе на бедро и впав в раздумья. Крови на его руках было и впрямь много, эльфу, поглаживающему чужие волосы, даже почудился её солёный душный запах, и впервые за долгие годы служения Маннимарко от этого самого фантомного запаха меру стало дурно. Морохир был прав, прав во всём, однако и пути более назад не было. Оставив рядом со спящим другом флягу с водой и уложив голову того на собственный сложенный плащ, мужчина рывком поднялся на ноги и покинул шатёр в надежде найти вне стен его успокоение. Ждать, когда Морохир очнётся, впериться ненавистным взглядом в его лицо, сил не было.