После полуночи

— Несёшься так, словно за тобой даэдрот бежит, — недовольно проворчал Анахорет, отряхивая рукав мантии от пыли и скашивая глаза вслед удаляющемуся стремительно силуэту. — Прости, спешу! — выкрикнул в ответ Халион, вбегая вихрем по лестнице и расстёгивая по пути дорожный плащ. — Интересно знать — куда, — всё тем же ворчливым тоном отозвался эльф, вздыхая и вновь двинувшись в нужном ему направлении. Бегущий по едва освещённому светом факела коридору мальчишка, поднявший в воздух клубы пыли, рассеял липкие мрачные мысли мужчины, который болезненно приложился плечом о колонну, стоило полукровке невольно задеть его. Виновник внезапного столкновения излишне быстро скрылся с места происшествия, отчего нахмурившийся альтмер не был уверен, что тот услышал хоть толику недовольств мужчины. Впрочем, то мера особо и не волновало — уже спустя пару коротких мгновений он вновь крепко призадумался, продолжив с куда меньшей решительностью свой путь, оборвавшийся аккурат возле чуть приоткрытой массивной двери, ведущей в комнату вернувшегося с группой некромантов из пустыни Морохира. Лишь ощутив несвойственное ему волнение, мужчина раздражённо выдохнул и, сжав пальцы в кулаки, распахнул дверь, входя в помещение. Сердце забилось в груди в сумасшедшем ритме, стоило взгляду столкнуться с чужим — чуть удивлённым, но в то же время прохладным, острым. — Привет, — Ларес оглядел вытянувшегося друга, прошёлся чуть вперёд, ступая осторожно на потёртый ковёр и отчётливо ощущая себя подбирающимся к некому диковинному зверю охотником. — Рад, что ты здесь. Морохир выждал мгновение, прежде чем сдержанно кивнуть. — Я тоже рад. Жара Хаммерфелла крайне пагубно влияет на моё состояние. — Тебе нездоровится? — с тенью волнения спросил Анахорет, подбираясь к товарищу ближе. Тот повёл неоднозначно плечами, словно прислушиваясь к ощущениям собственного тела. — Нездоровилось последние пару дней, отчего поддерживать охлаждающие чары было крайне затруднительно, — руки разбиравшего немногочисленные вещи с дороги некроманта замерли над каким-то сосудом. — Сейчас уже всё в порядке. — Я рад, — улыбнулся легонько Ларес. Подобравшись ближе, он скрестил на груди руки и привалился спиной к стене, поглядывая на склонившегося над креслом эльфа любопытным взглядом. Признаться себе в том, что без друга он скучал, Ларес смог не сразу. Воспоминания о последней их встрече, пропитанном непониманием и взаимной ядовитой злостью разговоре холодили тело изнутри, раздражая, волнуя, смущая. Лишь разузнав о том, что умотанный пустынными обжигающими ветрами и духотой Морохир вернулся в замок, эльф ощутил искру воодушевления, побудившую его подняться с кресла и оставить бумажные дела на более поздние времена. — Ты-то? Рад? — не сдержался тем временем от гримасы Морохир, вглядываясь в глаза друга пристальным взглядом сузившихся недоверчиво глаз. — Я, — подтвердил Анахорет, чувствуя, сковывающее плечи напряжение. — Чему ты так удивлён? — Ты, быть может, головой случайно ударился, — красноречиво крутанув пальцем у виска, Морохир слегка отпрянул. — В ином случае объяснить твой сентиментальный позыв сейчас я не могу. Ларес громко вздохнул, расцепляя руки и двинувшись в сторону напрягшегося друга. Тот выпрямился под тяжёлым взглядом друга, но с места не сдвинулся. Лишь чуть повернул голову в сторону, поглядывая недоверчиво на Анахорета искоса. — Мне не стоило быть с тобой столь резким тогда, в шатре, — тихо проговорил эльф, аккуратно скользя кончиками пальцев по чужому плечу и наслаждаясь теплом чужой кожи. — Прости меня. Опешивший Морохир громко сглотнул, глядя широко распахнутыми глазами на стоявшего вплотную к нему эльфа, который в одну секунду поднял на лицо его решительный взгляд из-под бровей. — Точно ударился головой… — пробормотал некромант и хотел было отпрянуть от вдруг подобревшего друга, однако уверенным движением оказался возвращён на прежнее место. — Нет, головой я не бился, — с прежними, уже хорошо знакомыми ворчливыми нотками заверил друга Анахорет, перехватывая того удобнее за плечо. — Просто понял, что вести себя следовало иначе, вот и всё. — Ты всегда себя вёл так, — скептично вздёрнул бровь Морохир, поджимая губы. — Да, — выдохнул эльф и подался вперёд, поставляя над приподнятой бровью друга сухой поцелуй. — И буду периодически, врать не стану, однако я и впрямь переборщил. Не стоило тебя… душить. Постояв пару-тройку секунд и поразмыслив, Морохир настороженно усмехнулся. — О, до чего же приятно это слышать, — мер легонько пошевелил рукой в надежде избавиться от чужой хватки, но, так и не обретя какой-никакой свободы, обронил тихий вздох. — Ты всё ещё намерен быть со мной? — Я и сейчас с тобой, — несколько задумчиво протянул Ларес, продолжая одной рукой удерживать друга на месте, в то время как второй принялся осторожно поглаживать чужую скулу. — Я не об этом, не столь буквально, — нахмурился Морохир, сам того не понимая, но наслаждаясь чужими невесомыми прикосновениями. — Ты со мной сейчас как друг, товарищ, собрат, но не как… — он затих, мысленно подбирая слова, что никак не желали выстраиваться в цепочки фраз. — Ты всё ещё хочешь, чтобы мы стали с тобой ближе?.. Тщательно поразмыслив над чужими словами, оглядев лицо поникшего за эти секунды раздумий мера, Ларес снисходительно улыбнулся, подцепляя костяшками пальцев чужой подбородок и вынуждая мужчину поднять взгляд на своё лицо. — А мне казалось, что друзья не делают того, что мы с тобой делали. Почему ты засомневался? Инициатором всего этого ведь стал именно ты. Морохир сузил глаза, наклонил голову чуть вбок. — А ты, значит, не особо этого всего хотел? — Хотел, — на выдохе выдал Ларес, невольно вложив в голос долю охватившего его напряжения. — Не сразу, правда, это понял поначалу, но хотел, — и, чуть подумав, продолжил: — Меня всегда к тебе тянуло, хотелось извечно с тобой спорить, убеждать в своей правоте, да и просто быть рядом, хоть и не всегда это было возможно. Ранее я списывал всё это на дружеское соперничество, но потом понял, что это едва ли походит на дружбу. — И в этом я виноват, — с неясной интонацией в голосе, с каким-то заговорщически сверкнувшими искрами в глазах подытожил Морохир. — Что же ты себе напредставлял? Ларес задорно усмехнулся. — Ничего пошлого, как ни странно, — признался эльф, пожав плечом. — Мне просто комфортно от того, что ты рядом и мы не торопимся. — Неужели? — на губах эльфа расплылась усмешка, в то время как сам альтмер подался вдруг к другу ближе, вжимаясь в его тело. Ларес невольно охнул от столь ощутимого контраста меж ледяным воздуха и жаром чужого тела. — Раз тебе комфортно, то прислушайся ко мне, Анахорет, — Морохир приблизился губами к чувствительному уху товарища, ошпаривая горячим дыханием, разгоняя мурашки по чужой коже, — не поступай больше со мной так, как прежде, иначе между нами ничего не будет. Анахорет вскинул брови, смотря со смесью удивления и некой гордости на заявившего свои требования друга, который, видно, отступать более не намеревался. Смотрел жёстко, решительно, строго, с поблёскивающей сталью на глубине потемневших глаз. — И ты более не злишься? — проворковал на грани слышимости Ларес, ловя губами выдыхаемый другом воздух, мажа теми играючи по губам эльфа. — Злился пару дней, — перешёл на шёпот Морохир, цепляя пальцами чужую мантию на боках мужчины, — но огненным ветрам и горячему песку в силах вытеснить эту злость из сердца. Ты явно недооцениваешь всю мощь древних диких пустынь. Удовлетворённо хмыкнув, Ларес приник к губам друга в ласковом, но настойчивом поцелуе, посасывая и покусывая нижнюю губу застонавшего в его руках эльфа. Морохир отвечал с не меньшей охотой, оглаживая бока Анахорета сквозь плотную ткань одежд, лаская языком чужой и собирая крохи металлических ноток, что выступили на губах товарища от несдержанных движений. Эти прикосновения не отдавали и толикой тени соперничества — мужчины ловко подстраивались, дополняя, даря желаемое тепло, зеркально ощущая щемящее чувство в груди, чувствуя, проникаясь, изучая тела друг друга сквозь шелестящие под пальцами ткани с лёгкими мазками несдержанности. И каково же было удивление Лареса, когда друг вдруг с влажным звуком отстранился и глянул с искрами весёлости на ошалевшего Анахорета. — Идём, — как ни в чём не бывало сказал Морохир, потянувшись рукой к сброшенной им ранее на кресло мантии, которую уже в следующее мгновение накинул поверх рубашки. — Я ведь нужен тебе, чтобы разобрать все донесения? — Я не совсем на это рассчитывал… — пробурчал Ларес, облизывая подпухшую нижнюю губу и понятия не имея, куда деть лишившиеся желанного тепла руки. Морохир обронил тихий смешок, завязывая умелыми движениями пояс. — К тому, на что ты рассчитывал, мы сможем вернуться позже, если ты снова всё не испортишь, — приблизившийся к двери мер дождался, когда недовольно нахмурившийся друг к нему приблизится, прежде чем выйти из помещения. — В ином случае не представляю, как ты будешь объясняться перед Маннимарко, почему не разобрал все документы. — Уверен, он бы понял, — едко вымолвил Ларес, однако, получив слабый тычок в плечо, умолк. В этой словесной стычке он проиграл, но отчего-то приторно-сладкий привкус этого проигрыша оказался куда приятнее, чем он мог ожидать.

***

Звуки чужих шагов набатом и неприятным скрежетом отдавались в голове. Вастари несдержанно нахмурилась, откладывая опасно скрипнувшее перо в сторону и подпирая устало кулаком острый подбородок. — Ты излишне нетерпелив. И шумен. — Я терпелив ровно настолько, чтобы лояльно относиться к твоим промедлениям, — спокойно отозвался Маннимарко. В забитом инструментами и айлейдскими замысловатыми изобретениями помещении повисла томительная, звенящая тишина. Женщина тихо вздохнула, поглядывая своими льдистыми глазами на замершего наконец напротив неё альтмера, который разглядывал с жадным, хищным интересом в сузившихся глазах охваченную металлическими прутьями ваарду, что искрилась острыми гранями и светилась ярким бело-голубым светом изнутри в потоке направленного на неё иссиня белого луча ночных светил. — Что скажешь? — Минерал готов для твоего ритуала, — отчеканила женщина, не сводя взгляда с вновь принявшегося расхаживать вокруг сложной установки эльфа. — Другое дело — готов ли ты. Маннимарко едва слышно хмыкнул, замер полубоком к собеседнице. Лицо его приняло на редкость хитрое выражение, в глазах заискрились искры. Ещё до изгнания с Артейума Вастари считала своего товарища весьма терпеливым, расчётливым и понятным в своих решениях. Теперь же женщина ни в чем не была уверена, поглядывая с откровенным сомнением на того, кто походил на дорвавшегося наконец до дичи хищника. Озлобленного, амбициозного, ожесточившегося. Маннимарко, очевидно, торопился, откровенно пренебрегая вбитыми в их головы во времена кропотливого ученичества техниками безопасности, идя по головам и оставляя после себя горы трупов и реки крови. Для него, точно потерявшего всякие моральные ориентиры мера, собственная цель обрести могущество и покарать неугодных обрела какой-то искаженно-истинный смысл, и оттого Вастари не могла не ужасаться, видя искаженное злорадством точеное лицо. — Мне предстоит совершить ещё пару вылазок, чтобы заполучить несколько айлейдских скрижалей, — эльф покосился на замершую чутко женщину, — и Галериона. Он, как никак, одна из главных составляющих этого ритуала, не так ли? — Допустим, тебе удастся найти его, — осторожно начала Вастари, в тайне рассчитывая достучаться до тех крох благоразумия, что могли остаться у явно пребывавшего в витках собственного блистательного будущего мужчины, — но сможешь ли ты захватить его? И даже если захватишь, сможешь ли удержать? Словив посерьезневший взгляд тигриных глаз, эльфийка продолжила, чуть повысив голос: — Галерион силён. Тебе известно это — ты сам участвовал в тренировках совместно с ним. — Мы обучались друг у друга, — кивнул тронувшийся плавно с места Маннимарко, — но я излишне многому научился и после этого. — Как и он, — твёрдо отозвалась Вастари и тихо поднялась с кресла. Уже приблизившись к остановившемуся напротив неё мужчине, она неловко улыбнулась, положив тонкую ладонь на крепкое плечо. — Вы уничтожите друг друга, он не сдастся тебе. — Не сдастся, если у меня не будет преимущества, а оно будет, поверь, — поведя бровью, хмыкнул Маннимарко и хищно прищурился. — Вижу, ты до сих пор не определилась, на чьей ты стороне на самом деле, — проигнорировав чужую нервозность, альтмер устроил собственную жёсткую ладонь на скуластую щёку вздрогнувшей женщины. — Пришло время делать выбор, Вастари. Окончательный. Иного шанса я не дам. — Я сделала выбор, — большой палец мера мазнул точно невзначай у самого острого уха. — Я здесь, с тобой. — Ты предавала меня прежде. — С моей точки зрения это не было предательством, я говорила, — Вастари пожала легонько плечом. — Я лишь пыталась выжить. Как и ты. Маннимарко понимающе усмехнулся. Убрал руку от чужой щёки и, сцепив пальцы за спиной, отошёл на пару шагов назад, поднимая подбородок и выпрямляя гордо спину. — Лучше ты и сказать не могла, — эльф мазнул языком по нижней губе, окинув оценивающим взглядом тонкую высокую фигуру. — Раз ты закончила со своими исследованиями, тебе следует переместиться в мой замок. Со всеми своими рукописями и оборудованием. — Мне и здесь хорошо, — эльфийка едва слышно хмыкнула и оглядела сложную конструкцию в центре помещения, пытаясь прикинуть в уме все сложности её транспортировки. Сама же эльфийка ничуть не горела желанием покидать пусть и старое, но ставшее за долгие месяцы весьма комфортабельным убежище альтмера, скрытое от посторонних глаз не только мощными магическими завесами, но и самой природой. Оглядев помрачневшим взглядом тонущее в ослепляющем свете ночных светил помещение, женщина лишь поджала недовольно губы. Маннимарко не примет ни её отказа, ни возражений, крайне глупо было бы думать иначе. — Я знаю, однако эта лаборатория оборудована исключительно для проведения локальных опытов, и никак не для полноценных ритуалистических действий. Здесь ты мне больше не нужна. Эльф ничуть не поменялся в лице. Оглядел внимательным взглядом устройство, мазнул точно меж делом кончиками пальцев по ледяному камню в центре, искрящемуся и ослепляющему своим светом. Вастари не могла позволить себе долго смотреть на того, кто в своё время собственноручно раскачал устои монашеского ордена, а теперь и вовсе походил порой куда больше на безумца, чем на себя прежнего. — Хочу изучить результаты твоих исследований, пока мы не начали готовиться к перемещению, — альтмер уверенно шагнул к заваленному потрескавшимися свитками, фолиантами и пергаментами столу, мгновенно подхватывая одну из рукописей. И Вастари ничего не оставалось делать, кроме как молча отодвинуться, позволив мужчине, в глазах которого постепенно разгоралось пламя предвкушения, удовлетворить собственное любопытство.

***

Под вечер мальчишка лежал в своей постели, подложив руки под голову и всматриваясь в потолок. Вещи с дороги давно были разобраны, а покрытый песком и пылью дорожный плащ — скинут на ближайшее к двери потрёпанное кресло. Немного времени ушло у юноши и на то, чтобы чуть привести себя в порядок, смыв едкий липкий пот с кожи и прополоскав волосы от крупиц песка. В помещении было прохладно и на редкость непривычно — Халион уже успел позабыть за долгие недели, как пугающе и мрачно может быть в собственной комнате, в которой он провёл почти что всю свою жизнь. Всё казалось каким-то чужим, неестественным, неузнаваемым. Поначалу старавшийся чуть обосноваться полукровка, искренне верящий, что в окружении старых знакомых стен и вещей ему станет куда лучше при всём скопе тревожных мыслей в его голове, бросил эту идею уже через четверть часа и завалился в одних брюках на постель. Мысли о предстоящей встрече с Фиреном метались в голове потревоженными пчелами в улье, юноша снова и снова накручивал себя, изводясь и с трудом удерживая тело на одном месте. Хотелось вскочить, начать наворачивать круги по помещению, тереть виски пальцами в надежде хоть чуточку утихомирить вспыхивающие в голове яркие образы возможного грядущего. Возведённые мосты меж его миром, тёмным, засасывающим, злобным, и миром того, кто, ослепленной красной пеленой злости и жаждой мести выкашивал некромантов, заливая кровью тех землю, с каждым днём все крепли, и это как радовало паренька, так и беспокоило его. Предстоящая встреча могла обернуться чем угодно: как распахнуть массивные двери в то будущее, о котором мальчонка грезил тёмными вечерами, так и раскрошить свежие массивные переправы на мелкие хрустящие крошки. Халион путался, сомневался, терзался, покусывая привычно губу и наблюдая из-под полуопущенных век на тонкую полосу света на высоком тёмном потолке. Не только мысли о грядущей встрече с Фиреном и в дальнейшем с отцом занимали голову полукровки. Не раз он задумывался и о Маннимарко, нрав которого приобрел вдруг некие… тёплые отголоски. Обычно внимательный мальчонка не мог не заметить, что колкий на язык эльф последние дни выражал крайнюю степень довольства и даже, что было крайней редкостью, позволил себе одарить любовника лёгким поцелуем по прибытии в замок, что не только смутило полуэльфа, но и разогнало разгорячённую кровь по жилам. Маннимарко, и без того многогранный, далёкий в понимании, дикий и своенравный, окутывал себя аурой загадочности всё больше, отчего Халион в край запутался и напрочь растерял всякое понимание того, как с мером себя вести. Уже громко вздохнув и прикрыв глаза рукой, Халион услышал скрип двери и мгновенно приподнялся на локте, вскинув брови. Друзья его проводили время исключительно друг с другом, истосковавшись по объятиям и взаимным ласкам, Ларес с Морохиром где-то в другом конце замка перебирали ворохи донесений, потому и юноша невольно встрепенулся, понятия не имея, кто мог стать его внезапным ночным гостем. Когда же он разглядел светящиеся в холодном сумраке белоснежные волосы и сверкнувшие хищно янтарные глаза, мальчишка и вовсе не сдержал удивлённый вздох. — М-маннимарко? — юноша приподнялся выше на локте, после чего и вовсе уселся, скрестив ноги. — Почему ты… здесь? — неуверенный взгляд синих глаз устремился на закрывшуюся позади мера дверь. — Считаешь, я ограничен в передвижениях по собственному замку? Маннимарко приблизился вплотную к кровати, скрестил на груди руки и, склонив голову, воззрился нечитаемым взглядом на лицо приспешника. Лишь в этот миг озадаченный мальчонка отмер и, облизнув губу, намеревался было вскочить на ноги, когда оказался остановлен ленивым движением кисти. — Не вставай, в этом нет необходимости, — резковатыми движениями альтмер принялся расстёгивать на себе рубашку, оголяя литые плечи и грудь, являя те взгляду опешившего мальчонки, который только послушно уселся, лишь чуть сдвинувшись назад. И Маннимарко чужое послушание оценил. Скинул с себя рубаху, ловким порывистым движением оказываясь над мальчонкой и умелым движением заваливая того на постель. Халион только охнул, рефлекторно разведя согнутые в коленях ноги и зацепившись за оголённые прохладные плечи. Маннимарко меж тем ухмыльнулся, хитро прищурился и просунул пару пальцев под поясной ремень зардевшегося мальчонки, не позволяя тому сдвинуться с места. — Не ожидал тебя увидеть здесь, — тихо прошелестел голос Халиона. Чуть осмелев и воодушевившись, парнишка запустил пальцы в рассыпавшуюся по обнажённой коже шевелюру, легонько улыбнулся, ощутив скользнувшие ещё ниже пальцы мужчины. — Мне казалось, тебе не по душе подобная атмосфера. — Я не люблю свет, — загремевшая пряжка мальчишеского ремня вынудила того прикусить губу и послушно поднять бёдра, действуя согласно чужой воле. — Как и ты. Что же, скажешь, что против моего присутствия здесь? — И в мыслях не… — слова утонули в сладостном стоне, полукровка откинул голову, обнажая тонкую шею и растворяясь в омуте вспыхнувшего искрами под кожей возбуждения. Маннимарко удовлетворённо хмыкнул, завидев, как разомкнулись чувственные губы любовника, и обхватил едва затвердевшую плоть крепче, принявшись играться с тонкой кожицей и обводить сильными пальцами выступающие венки. — Знать бы только, отчего ты стал… столь ласков, — с трудом просипел парнишка, уже через пару секунд вздрогнувший и вскрикнувший от прошившего низ живота электрического импульса. — Боги, — мальчишка попытался было отвести руку мужчины в сторону, однако тот лишь обронил тихий смешок. — Не нужно… это слишком… Маннимарко замер всего не миг, не скрывая весёлости, пляшущей огненными брызгами в глазах, и, вопреки чужой просьбе, принялся проделывать те же магические манипуляции, вынудившие полукровку зайтись громкими стонами. Лишь ощутив на ладони тёплое мальчишеское семя, словив плавающий взгляд синих глаз из-под подрагивающих ресниц, альтмер сыто улыбнулся и поднял ладонь на уровень своих глаз. Пытающийся отдышаться от острой, щекочущей, почти болезненной и быстрой разрядки Халион распахнул шокировано глаза от последующей представшей перед ним сцены: продолжая хитро щуриться, эльф прошёлся языком по испачканным в его семени пальцам, собирая приторную соль и не сводя глаз с подрагивающего мальчишки. — Что ты… боги… — Ты и сам подобное недавно делал, что тебя смущает? — избавившись от следов жемчужных разводов на собственных пальцах, мужчина повёл бровью. — Я не… — Халион запнулся, окончательно теряясь, — не думал, что ты можешь… — Мне казалось, ты в курсе, что своим любовникам я способен доставить удовольствие, — альтмер навис над раскинувшемся под ним пареньком, вперился серьёзным взглядом в глаза напротив. — И не только членом. — Я знаю, — тихо отозвался мальчишка. — Однако думал, что ты брезгуешь делать… ну…. это… — прохладные губы коснулись покровительство брови, и взволнованный юноша, на найдя в себе сил противиться, прикрыл глаза, успокаиваясь под крепким телом и аккуратными движениями влажной ладони, скользнувшей с подрагивающего юношеского живота к груди. Отвечать Маннимарко, видно, более не намеревался. Скользнул ещё несколько раз вверх-вниз широкой ладонью по горячему телу любовника, оставил ленивый поцелуй на влажных приоткрытых губах, после чего неловко перекатился в сторону, удобно укладываясь и вытягиваясь на чужом ложе. Мальчишка стыдливо натянул на себя исподнее и брюки, звякнув пряжкой, и бросил быстрый взгляд на растянувшегося под боком мера, материализовавшего из воздуха хрустящие пергаменты, зависшие над развороченной постелью. — Не хочешь?.. — блёкло поинтересовался паренёк, поднимаясь с кровати и направившись к столу. Он чувствовал на себе хищный взгляд поблёскивающих в ставшем вдруг каким-то уютном сумраке глаз, пока вскрывал бутылку вина и разливал багровую жидкость по кубкам. — Я ещё возьму своё, не переживай, — столь своевременное подношение эльф принял с неясной мальчонке ухмылкой, которая мгновенно скрылась от его взора за позолоченной кромкой. — Тебе следует… хм… следовало бы понять, что возбудить меня не так уж просто. Халион несдержанно хмыкнул, пригубливая вино. — Я видел, что тебя возбуждает, — в ответ на вопросительно вздёрнутую белоснежную бровь юноша продолжил, подбирая слова и вновь нещадно краснея: — Тебя возбуждает моя боль… крики, кровь. Ты словно зверь, который раз распробовав, желает крови снова и снова. — Это правда, — мер кивнул, покатал на языке насыщенные винные нотки, — я не привык держать в своей постели тех, кто не способен удовлетворить моих желаний. Даже столь низменных и грязных, как бы ты выразился, — взгляд жёлтых глаз устремился к нахмурившемуся полукровке. — Но и к себе я подпускаю только тех, кто способен получить от этого удовольствие, — губы мужчины растянулись в жутком волчьем оскале, — тех, кого будет крыть от крепких толчков в их тела, от привкуса крови на языке и от следов моих пальцев на их телах, — эльф снова сделал глоток вина и, облизнувшись, ухмыльнулся куда спокойнее, ленивее, чем ранее. — И тебе это всё нравится, не смей даже отрицать. — Ты невозможен, — буркнул смущённый донельзя Халион и, допив содержимое своего бокала залпом и отставив тот на прикроватную тумбу, плюхнулся рядом с альтмером, забираясь под раскатистый смех эльфа под тонкое одеяло. — Не будь ты моим Господином, я прогнал бы тебя из своей комнаты… — Смело. Хорошо, что я - твой Господин, не так ли? Мер вновь припал губами к холодящему кожу кубку, даже не думая отгонять от себя воспоминания о том, как ещё пару часов назад собственноручно передал запечатанные свитки с чёткими указаниями своим самым матёрым приспешникам, готовым окропить землю кровью даже самых умелых некромантов. — Не думал, что когда-нибудь скажу это, — тихо промолвил Халион, придвинувшийся к меру вплотную, — но несмотря на всё, что было… плохое, болезненное, я благодарен тебе, — мальчонка приподнял голову, силясь вглядеться в чужое лицо. — Ты показал мне тот мир, который я не хотел видеть. Настоящий, сложный, многогранный. Пусть Маннимарко и был удивлён чужой открытости, но показывать того не спешил. Только взмахнул свободной рукой, отчего зависшие над ним пергаменты рассыпались на облако голубовато-жёлтых искр. — И что ты увидел? Перечисленное тобой излишне аморфно. — Что нет правых и неправых, — мальчишка шмыгнул носом, потёр неуверенно кончиками пальцев подбородок. — Есть только те, кто искренне верит в свои стремления. Те, кто выбирает способ достижения цели. Эльф помолчал секунду-другую, вглядываясь внимательно в подёрнутое пеленой задумчивости лицо приспешника. — И я, по-твоему, тоже искренне верю в то, что делаю? — с леностью в голосе полюбопытствовал он, мгновенно ловя на себе взгляд синих глаз. — Без сомнений, — мальчишка подумал пару секунд, после чего под внимательным взглядом мера забрался смело на чужие бёдра, склоняясь ниже и ловко убирая повисшие тёмные пряди за уши. — Ты безумен и упрям, но это только помогает тебе идти к поставленной цели. — Тебя это пугает, — спокойно констатировал мер, наблюдая с неясной эмоцией за юношей, который забрал у него кубок, сделав из того маленький глоток, прежде чем потянуться и отставить ёмкость на тумбу. — Верно, но чужие волнения тебя не заботят, — юноша навис над раскинувшемся лениво мером, уперевшись ладонями в оккупированную мужчиной подушку. — Хочу, чтобы ты знал, что мои чувства к тебе искренни и… всегда были такими. Даже несмотря на то, что ты, кажется, видишь вместо меня кого-то другого. — И зачем ты мне сейчас это говоришь? — прищурился Маннимарко, чуть посерьезнев и напрягшись в плечах. Мальчонка не смог удержаться от того, чтобы не тронуть прохладную алебастровую кожу подушечками пальцев. — Грядёт битва, кто знает, что будет дальше? — невесело улыбнулся он, впрочем, не особо-то и кривя душой. — Кроме того, ты редко бываешь настроен столь благодушно для подобных бесед. Не хотел упускать шанса. — Поэтому ты решил признаться мне в любви, малыш? — выражение лица альтмера сделалось нечитаемым, лишь в потемневших медовых глазах юноша увидел искрящиеся смешинки, точно мер вознамерился поиграться со своим приспешником. Халион хмыкнул, отвёл взгляд в сторону. Чувства, как мысли его пребывали в смятении, и острый взгляд мужчины, его ладони, лёгшие властно и уверенно на мальчишескую талию, ничуть не помогали определиться. — Я хотя бы попытался. Ладонь Маннимарко скользнула ниже, замерла на напряжённом бедре паренька, в то время как сам мер, казавшийся белёсым призраком в вечернем сумраке чужой комнаты, и вовсе сделался задумчивым и отстранённым. Юноша не рискнул прерывать чужие размышления, опустившись, однако, ниже и уткнувшись доверчиво носом в чужую шею. Он часто доверял собственному чутью. Обострённому, какому-то животному, первобытному. Оно подсказывало, направляло, порой руководило, и мальчишка волей-неволей ловил себя на мысли, что это древняя магия, плещущаяся незримой патокой в его крови, говорит с ним, предостерегая, помогая, ведя одними лишь известными богам тропами. В мгновения тревог кожа горела, руки охватывало мелкой дрожью, а мысли метались пойманными в клетку дикими птицами. Мальчишка терялся, пусть и внешне оставался невозмутимым и донельзя спокойным. Как и сейчас, зарываясь носом в прохладную кожу и тонкие жемчужные пряди, вдыхая морозный запах тех и напитывая тем каждую клеточку собственного тела. Юношу никак не покидала мысль о том, что эти мгновения неловкого признания, острых властных прикосновений нужно запомнить, отложить где-то в памяти, щедро припорошив тем теплом, что рвалось из него самого. Он не хотел ничего говорить, а Маннимарко, вопреки обыкновению, ни о чём и не спрашивал, чутко словив чужой настрой, позволив себе удобнее устроиться в постели мальчонки и устремив мрачный взгляд в сторону колышущихся на ветру портьер.