После полуночи

Дела Ордена заняли куда больше времени, чем ожидалось, и несколько отвыкший от вороха бумаг, путанных донесений, скучных подробностей дипломатических миссий Ларес с трудом нашёл в себе силы в один миг удержаться на ногах у заваленного томами и пергаментами стола. Он не знал, где в сей момент бродил дикой своенравной кошкой Маннимарко, а интересоваться насчет того было не менее опасно, чем вмешиваться в планы амбициозного мера. Лишь тихий шелест сбоку да приглушенные бормотания Морохира чуть успокаивали расшатанные нервы, расплёскивая волны странного, но крайне уютного тепла в груди. Впрочем, по истечении долгих часов за кипой бумаг, содержание которых варьировалось по степени важности и сложности восприятия, потиравший глаза Анахорет почувствовал, как пергамент из его пальцев осторожно забрали, откладывая тот на стол, а самого мужчину потянули уверенно в сторону. Пришёл в себя уставший вусмерть эльф лишь на полу, на тёплом мохнатом ковре, вытянувший ноги и расслабленно прислонившийся спиной к креслу, в котором устроился Морохир, принявшийся перебирать пряди шелковистых волос и массировать чувствительную кожу головы друга пальцами. Поначалу напряженный до боли в мышцах Ларес, однако, никак не мог расслабиться, несмотря на весьма уверенные, умелые и ощутимые движения чужих рук. Передёргивал окаменевшими плечами, болезненно шипел и ёрзал под тёплыми ладонями, отчего пару раз охватил подзатыльник и тихое шиканье. Только ощутив особо сильное давление ладоней товарища вдоль шеи, мужчина со стоном прикрыл глаза, роняя голову на мягкое сиденье, аккурат меж разведённых стройных ног друга, который замер на миг, но уже вскоре поднялся руками к пульсирующим вискам эльфа, сдавив те особенно приятно пальцами. — Мы перебрали ровно половину, — пробормотал сонно Ларес, так и не найдя в себе сил открыть глаза. Морохир запустил пальцы в светлые волосы на затылке друга, помассировал и лишь после тихо проговорил: — По крайней мере, мы перебрали те донесения, что имели куда большую ценность для нас. — С чего это ты взял? Я же говорю, мы пересмотре… — эльф вздрогнул от внезапного щелчка по кончику уха и, распахнув живо глаза, хотел было привстать и вглядеться в лицо распаявшегося друга, однако мгновенно оказался пригвозжден обратно. — Эй! Ты чего… — Мы сделали всё возможное на данный момент. Не следует винить Верандиса или Валене в избытке бумажек на твоём столе. — Я и не думал винить, но… Ай! — новый подзатыльник заставил мужчину прикусить язык. — Заткнись, Ларес, — шепнул ему на ухо подавшийся ниже и упёршийся ладонями во вновь напрягшиеся плечи мужчины эльф. — Просто хоть раз в жизни заткнись и не порть момент. Тёплые сухие губы коснулись виска замершего и опешившего мера, который впервые за годы общения с Морохиром откровенно, стушевавшись, опасался двинуться. Горячие руки друга меж тем опустились ниже, пробрались уверенно в и без того распахнутый ворот рубашки, скользнули уверенно по вздымавшейся твёрдой груди и замерли, едва достигнув рёбер. Ларес молчал, чутко ловя момент, все его оттенки и мазки на полотне, которым служило его же тело, отвыкшее от столь уверенных и ласковых прикосновений чужих рук. Сердце неистово стучало в груди, отдавая набатом в голове, щёки прижгло румянцем то ли от горячих прикосновений и чужого дыхания на ухо, то ли от ощущения собственной беспомощности в сей момент. Одной лишь фразой обычно спокойный, даже несколько ведомый мер умудрился припечатать его на место, превратив в безмолвную тряпичную куклу. — Помнится, ты сам не так давно отдал предпочтение нашим обязанностям, Морохир… — негромко нарушил Анахорет звенящее в воздухе молчание, с места, однако, так и не сдвинувшись. Он тихонько усмехнулся, почувствовав, как наклонившийся к нему мужчина обмер, и принялся считать ритм колышущегося сердца друга. — Я не отдавал ничему предпочтение, — укоризненно произнёс Морохир и, вопреки ожиданиям, мазнул вдруг рукой выше, устраивая ту на шее друга и вынуждая того поднять голову. От увиденной ухмылки и вспыхнувших искр в золотистых глазах Анахорета его щёки зарделись алым — не видеть глаза того, кто привык вести и никак не быть ведомым, было куда проще, как и вести горячими ладонями по чужому телу, лишь слыша ритм чужого сбитого дыхание и улавливая кожей биение сердца. Завидев пляшущие огоньки на дне расширившихся зрачков, тонкую улыбку на чувственных губах Морохир слегка отпрянул, теряя прежний настрой и решительность. — В чём дело? Стоило мне поднять глаза, как ты зарделся вдруг, как сваренный грязекраб. Тебя столь смущает мой взгляд? — Ты намеренно это делаешь? — фыркнул Морохир, намереваясь убрать руки и отпрянуть от друга. Тот, мгновенно сориентировавшись и крутанувшись на ковре, перехватил тонкие кисти и потянул товарища на себя, заглядывая тому в глаза, меняя правила чужой игры, путая карты и мысли. — Что делаю? Смущаю тебя? — глаза напротив заполонила тень негодования. — Да брось, мы чуть не трахнулись с тобой в этих забытых богами руинах. Отчего ты смущаешься теперь? Мне нравится то, что ты делаешь. — Не видеть твоего лица было проще, — признался некромант, вздыхая. Руки его так и остались в чужой хватке, аккуратно сжимаемые, ласкаемые чужими большими пальцами. Некоторое время Ларес глядел серьёзно в затянутое неясной мрачной пеленой лицо эльфа, прежде чем понимающе кивнуть и проговорить без тени усмешки: — Так всегда проще, — альтмер поднялся вдруг на ноги, потянул вскинувшего брови друга за собой. — Пойдём, — и, не встретив сопротивления, поманил ненавязчиво Морохира в спальню. Анахорет действовал осторожно, даже бережно, чутко, укладывая друга на идеально заправленную кровать, накрывая его тело своим, оглаживая чужие плечи горячими ладонями и покрывая скулы зардевшегося мера лёгкими, едва ощутимыми поцелуями. Это была далеко не первая его близость, однако эльф чувствовал себя канатоходцем, опасно граничащим на тонкой грани меж собственным животным азартом, вспыхнувшим пламенем внизу живота, и хрупким доверием того, кто принялся ласкать литые плечи и бока Анахорета сквозь хлопок рубашки. Время текло мерной спокойной рекой, свечи трещали сочно в посеребренных канделябрах по периметру комнаты, и пылающий огонь тех отбрасывал гибкие тени двух сплетённых на постели тел. Ларес не торопился, одаривая распалившегося в руках его друга ласковыми сладкими поцелуями с привкусом притворного вина и перехваченных за охапкой дел фруктов, пробираясь сквозь одежду эльфа ловкими пальцами и вынуждая кожу того гореть в местах прикосновений. Морохир меж тем заходился тихими стонами и вздохами, подаваясь навстречу умелым рукам, послушно выгибаясь под чужим телом и теряя всякую связь с реальностью. — Ты со мной? — вкрадчиво поинтересовался Анахорет, словив туманный чужой взгляд из-под подрагивающих ресниц, и соприкоснулся своим лбом с чужим, выдыхая в распухшие губы мужчины. — У тебя есть сомнения? — прорезавшийся смешок вызвал на губах Лареса тёплую улыбку, мер откатился в сторону, сдвигаясь на край кровати и усаживаясь. Морохир непонимающе нахмурился, теряясь. — Куда ты? — он привставал на локтях, наблюдая за принявшимся вдруг копошиться в тумбе мером растерянным взглядом. — Не беспокойся, я никуда от тебя не денусь, — усмехнувшийся эльф завозился с чем-то у тумбы, после чего, плеснув щедро в кубок вина, откупорил спрятавшийся в ладони и блеснувший в тёплом свете флакон и вылил содержимое в багровую жидкость. Уже забравшись на постель обратно, усевшись под боком у друга, он протянул тому кубок. — Что это? — недоверчиво прищурился Морохир, не спеша брать в руки ёмкость. — Вино, — как нечто само собой разумеющееся ответил Ларес, выгнув бровь. Черты лица его чуть смягчились, стоило заметить тень недоверия и растерянности на лице раскинувшегося на постели друга. — И отвар из мелиссы. Вкус вина он не испортит, однако успокоишься ты весьма быстро. Проверено. — На ком? — На мне, разумеется, — настороженно выдал Анахорет. — Ты за кого меня принимаешь, раз считаешь, что я могу отравить тебя? Морохир ничуть не поменялся в лице, продолжая вглядываться острым взглядом в лицо друга. — Нет, не так, — буркнул тем временем оскорблённый вконец Анахорет. — Отравить тебя я ещё как могу и труда это особо не составит, как ни странно, но делать этого я уж точно не стал бы! В тёплых глазах Морохира блеснуло что-то такое, что идентифицировать Ларес не смог, что разозлило лишь сильнее. — Или ты не об этом? — И об этом тоже. — Я и впрямь никому не подливал этот отвар ранее. Только себе. Послышался тихий вздох. — И, по-твоему, мне нужно успокоиться? — Морохир склонил голову вбок. — Я тебе не невинная дева в первую брачную ночь. — Не дева, но успокоить нервы тебе точно нужно, — уверенно заявил Ларес, пододвигаясь ближе. — Тебя колотит, — эльф по-хозяйски перехватил чужую кисть, отчего Морохир чуть накренился, но поспешно улёгся удобнее, поднял на уровень чужих глаз, демонстрируя дрожь, охватившую пальцы друга. — Ты умело даришь расслабление, однако самого тебя трясёт, как промокшего щенка. Это не дело. Морохир не нашёл в себе ни сил, ни желания вырвать руку из кольца сильных пальцев друга — только опустил ту на собственный живот и тяжело вздохнул, косясь на протянутый кубок. — Серьёзно, ты ведь не думаешь, что я подлил отраву в вино? — с нотками волнения промолвил Ларес спустя несколько мгновений тягучего, как смола, неуютного и гнетущего молчания. — Нет, — Морохир поднял на друга глаза. — Но не только яд можно подлить в вино, знаешь ли. — Я не любитель афродизиаков, Морохир, — огрызнулся снова Ларес и, не обдумывая более ни мгновения, устав от вспыхнувшей внезапно перепалки, сделал несколько больших глотков из кубка, после вытирая ладонью небрежно губы и устремляя пылающий взор на друга. В глазах Анахорета плескался вызов вперемешку с блёклыми огоньками раздражения, несмотря на натянутые донельзя нити какого-никакого самообладания. Лишь заметив, как несмело друг приложился губами к позолочённой кромке, осушив кубок до дна, он резковатым движением отобрал у мера пустую ёмкость и отбросил ту в сторону, отчего уже в следующее мгновение оба мужчины поморщились от пронзившего помещение звона ударившегося о каменную плитку кубка. — Красивый был кубок, — прокомментировал с напускным разочарованием в голосе Морохир, дразнясь и развивая пелену неловкости меж ними. Ларес в ответ промолчал. Кивнул только с легкой усмешкой, тронувшей губы, заметно смягчаясь. Он дал завалившемуся с тихим вздохом обратно на плотное покрывало меру возможность прийти в себя, успокоиться и лишь после, вновь накрыв чужое тело своим, начал покрывать открытую шею поцелуями и лёгкими укусами под аккомпанемент приглушённым стонам, попутно скользя горячей ладонью по подтянутому сильному телу. — Инициатором был ты, — тихо напомнил Ларес, принявшись расстёгивать чужую рубашку, играясь с маленькими пуговицами, оголяя постепенно участки желанного тела, — но дрожишь теперь подо мной, точно я вознамерился взять тебя силой, — крепкий, ощутимый поцелуй обжёг кожу на груди мера у набухшей горошины соска, выбив из горла того тихий всхлип. — Я знаю твой нрав, Ларес, — прохрипел Морохир, выгибаясь в пояснице, позволяя другу стянуть с себя промокшую потом рубашку. — Знаю, что порой ты несдержан, жесток… прямо как Маннимарко. Потянувшийся к чужому ремню Анахорет замер на миг, усмехнулся, прежде чем коснуться тяжёлой пряжки. — Осторожнее с такими заявлениями, — предостерег он, понизив голос до сочной хрипотцы. — Иначе я могу решить, что ты делил ложе с нашим Господином. Я не привык отдавать кому-то то, что принадлежит мне. Даже нашему Господину. В глазах Морохира заблестели искры весёлости. — А если и так? — Не играйся со мной. Морохир хмыкнул, не считая нужным более хоть как-то комментировать столь глупое и необоснованное заявление. Приподнял только бёдра, позволяя стянуть с себя брюки и исподнее, полетевшие куда-то ненужными тряпками за спину нависшего над ним мера. Ларес замедлился, вглядываясь в раскрасневшееся лицо друга, и впервые за долгое время Морохир заметил в глазах его толику волнения и смятения. — Ты был ведь ранее с мужчинами. — Давно, даже очень, — честно отозвался Морохир, не считая нужным лгать тому, кто озабоченно нахмурился и опустил вдруг глаза на распластанное под ним тело. — Ты разве… не знаешь что делать? Ты ведь уже… — Глупости, — отозвался Анахорет, перебив мера и легонько морщившись. — Но ты одним лишь своим взглядом заставляешь меня сомневаться во всём, что я делаю и планирую делать. — Я польщён, — эльф тронул затянутую ещё тканью рубахи чужую грудь, аккурат в области сердца. — Но раз ты боишься оплошать или сделать мне больно, мы можем не заходить столь далеко. По крайней мере, сегодня. — Так ты… — Не думаю, что ты, по правде, был бы согласен на другой вариант, — усмехнулся понимающе Морохир. — Да и так проще пока что. Призадумавшийся Ларес замедленно кивнул. В груди колыхались потоки волнения, неуверенности и предвкушения, однако мужчина позволил другу избавить себя неспешно от одежды и смело мазнуть по низу живота ладонью, расплескав по тому брызги возбуждения. Член стоял колом, причиняя почти физический дискомфорт, оттого и самое лёгкое прикосновение кончиками пальцев друга к чувствительной головке, поблескивающей в тёплом свете влагой, пустило волну жгучего наслаждения под кожей. И то послужило мощным толчком к действиям. Потемнев взором, охваченный возбуждением Ларес огладил с нажимом поджавшийся живот друга, обвёл пальцами тазобедренные косточки, проследил за сетью старых белёсых шрамов. Красота чужого тела завораживала, выжидающий взгляд из-под полуопущенных ресниц — подстёгивал. Эльф не смог оторваться от разглядывания плавных соблазнительных изгибов, поблескивающей бледно-золотистой коже, аккуратного члена, прижавшегося к животу, крепких бёдер, раскинувшихся в сторону. Морохир ждал продолжения, и Анахорет не норовился его разочаровывать, уже в следующий миг обхватывая пальцами их оба окаменевших члена, набирая поспешный темп, расплескавший по телам мужчин хлёсткие волны острого возбуждения. Обронив тихий полустон-полувсхлип, Морохир обхватил руками друга за плечи и, потянув того к себе, уткнулся доверчиво носом в крепкую шею. Ларес продолжал уверенно ласкать оба естества под аккомпанемент влажных звуков, с каким-то диким восторгом ловя приглушенные стоны, ритм ускорившегося чужого сердца, распалённое дыхание собственной кожей. Лишь ощутив чужое горячее семя в собственной ладони да слабый укус на взмокшей шее, эльф притормозил, доводя и себя неспешно, с тягучим удовольствием до ослепляющей взор мощной разрядки. Со знанием дела, неспешно, полуприкрыв веки и чувствуя накатившую на тело истому, он продолжал ещё некоторое время водить влажной рукой по собственному члену, попутно лаская и мягкое естество подрагивающего в его объятиях друга. — Нам нужен платок… — прохрипел Морохир, стоило пытавшемуся восстановить дыхание Ларесу замереть над ним, а после и устроиться поверх расслабленного тела друга. — Или полотенце… или… — Или ванна, — хмыкнул негромко Анахорет, так и продолжая лежать на эльфе, что ткнул засыпающего друга в бок, мгновенно вызвав недовольное протяжное мычание. — Ну что? — Не засыпай, — несмотря на немалый вес любовника, Морохир приподнялся на локте, продолжая между тем поглаживать расслабившегося друга по обнажённым плечам и шее, путаясь во влажных волосах пальцами. — Нам и впрямь нужна ванна, иначе потом будет крайне неприятно избавляться… — эльф словив на себе недовольный взгляд подавшегося выше мужчины, который с ворчливым фырканьем только уткнулся лбом в грудь друга. — Мы можем обойтись и без слуг, чтобы подготовить ванну, не так ли? Без живых слуг, имею ввиду. — Так, — отозвался едва слышно в чужую грудь Анахорет, вопреки ожиданиям, окольцовывая руками талию друга и прижимаясь к тому лишь крепче. — Не хочу в ванну. — Не будь ребёнком. Я ведь с тобой, — с тихим смешком пожурил его Морохир, чувствуя разлившееся в области сердца тепло. Разомлевший, сонный, ворчливый Анахорет куда больше теперь походил на капризного подростка, никак не желавшего прислушаться к голосу разума. Впрочем, чуть подумав, Ларес с протяжным стоном разомкнул объятия и, скатившись в сторону, щёлкнул с леностью пальцами. Уже в следующую секунду Морохир услышал костяной скрежет и глухой стук о каменную плитку — в расплескавшуюся по комнате уютную тёплую обстановку вклинился давно позабытый всеми мертвец, загрохотавший костями и движимый чужой волей. Эльф только качнул головой, прослеживая взглядом за блёклым неказистым силуэтом, скрывшемся за дверным проёмом, и уже через пару секунд оказываясь на бёдрах охнувшего от неожиданности друга. У них было ещё немного времени, терять попросту которое склонившийся над ласково улыбнувшимся любовником Морохир более не намеревался.

***

— Что ж, печальное зрелище, — Фирен обернулся и устремил взор на замершего в дверях и привалившегося к косяку Вануса. — Век живи, век учись, как говорится. Юный альтмер с хмурым видом кивнул и отступил в сторону, являя опытному взгляду мужчины весь масштаб провалившегося эксперимента и образовавшийся в ходе последнего хаос. Благо, молодому магу хватило ума не проводить опыты в тесных каменных стенах и замкнутом пространстве филиала Гильдии — парнишка облюбовал задний двор, который, однако, едва ли теперь напоминал приятное и уютное место для уединения и отдыха: ранее пышные цветущие кусты обгорели, отчего сухие неказистые ветви торчали в стороны, нагоняя жути на особо впечатлительных, белоснежные колонны и каменная кладка покрылись копотью и серой, а воздух пропитался щедро облаками густой пыли и потустороннего холода. — Что это было за существо? — поинтересовался Мистик, подобравшись ближе к эпицентру взрыва и отмахиваясь от серых пыльных облаков. — Атронах Хладной Гавани, верно? — эльф обернулся к замершему и прижимавшему к груди руку юноше, который только кивнул, поджав недовольно губы. До этого расслабленное лицо Галериона приняло крайне озадаченное выражение. — Я ведь просил не призывать этих тварей вблизи городов и уж тем более на территории филиалов, — укоризненно качнул головой он, напрочь потеряв интерес к окружавшей их неприглядной обстановке. — Почему ты ослушался? Смерив парнишку колючим раздражённым взглядом, мужчина прерывисто вздохнул и приблизился к подопечному, грубее, чем планировал, перехватывая чужую кисть и разворачивая ту ладонью к верху. Юноша перед ним зашипел и, точно не желая более ненароком обронить хоть звук, стиснул с силой упрямо челюсти. Ванус неслышно хмыкнул, оценив чужой переменившийся настрой и ласковее скользнув пальцами по тонкой кисти. Небольшой порез на ладони контрастно выделялся на фоне бледно-золотистой кожи. Пару багровых густых капель сорвались с тонкой ладони, разбиваясь о каменную кладку под ногами. — Ты ещё и магией крови решил воспользоваться? — угадать в обычно высоком голосе Мистика хоть что-то оказалось непросто, однако Фирен ощутил пробежавшийся по плечам его липкий холодок и аккуратно убрал руку, пряча ту за спину. — Ты совсем страх потерял? Это не менее опасно, чем некротические ритуалы. — Едва ли ваши запреты можно считать справедливыми, мастер, — огрызнулся юноша, распаляясь и ловя на себе удивлённый взгляд лазурных глаз. — Как иначе практиковаться? — Ты можешь практиковаться в любой иной области, я тебе ничего иного не запрещал, однако ты предпочёл призыв этих низменных существ. Почему? — Мне это интересно. Истинные маги должны быть экспертами если не во всех областях, то хотя бы в большинстве, — отозвался юноша и, чуть постояв, перекатился по-ребячески с носков на пятки, передёрнув раздражённо ушами. — Я нашёл несколько фолиантов в вашей библиотеке. Раз вы ввели столь строгие ограничения на вызов подобных существ, отчего же книги с четкими руководствами до сих пор пылятся в архивах? В глазах нахмурившегося грозно Мистика что-то блеснуло. Недоброе, металическое, холодное. Фирен невольно поёжился, пусть и прежнего раздражённого облика не потерял. — Начнём с того, что в архивы могут входить лишь мастера Гильдии. Как ты туда попал? — Вскрыл замок, — просто ответил паренёк, пожав плечами. — Он магический, Фирен. Его наложил лучший из моих прежних учеников. Как ты справился с ним? Парнишка некоторое время смотрел непонимающим взглядом на тронутое тенью обескураженности лицо Вануса, после чего с тихим вздохом выполнил несложные мудры пальцами, использованные им накануне. Хмурящийся до этого Галерион издал какой-то шипящий звук и сложил на груди руки. — Не стану спрашивать, где ты этого понахватался, — мужчина потёр устало пальцами переносицу, крепко морщась. — Ну и с каких пор ты столь непослушен? — Я ведь ничего дурного не сделал, — юноша расправил плечи, глянул с вызовом на старшего эльфа, откровенно не понимая причин столь жёстких ограничений. — И никому не навредил… ну, разве что кустам… Совладать с эмоциями Ванусу явно оказалось сложнее, чем предполагалось. Его не волновали ни покрытые серостью колонны, ни подожженная ненароком растительность. Мазнув каким-то острым, но в то же время и незаинтересованным взглядом по округе, мужчина опустил голову, пожевал озадаченно губу и лишь после, осторожно подбирая слова, промолвил: — Не хочу, чтобы мои подопечные уподоблялись тем, с кем я борюсь, — длинные пальцы коснулись чужого предплечья, сжали то осторожно сквозь плотную ткань рубашки. — Данные практики могут быть опасны, я надеюсь, что ты понимаешь это. Заметивший перемены на чужом лице юноша потупился, прикрыл на мгновение глаза, чувствуя расплескавшееся по лицу багровыми пятнами стыд. Он не был ничуть зол на эльфа — тот, в конце концов, умел быть заботливым, пусть то порой и выражалось в щедро сыпящихся на головы предметов беспокойств язвительных реплик и глухих ворчаний. Фирен слишком долго времени провёл бок о бок с этим мером, чтобы видеть, насколько чувствительный на деле эльф скрывается за маской бурчащего, саркастичного и самоуверенного эльфа. — Понимаю, и… — юноша отвёл взгляд в сторону, попутно чувствуя чужой — внимательный, несколько недоверчивый, — простите, не хотел вас огорчать. Юный мер ничуть не лукавил, потому и в подтверждение собственных слов вновь развернул раненную ладонь к мужчине, легонько касаясь прохладным пальцами чужих. Сморгнув, Ванус перехватил ловко чужую руку и притянул ту к себе ближе. У парнишки не было возражений ни против уверенных касаний, ни обработки свежего пореза — действовал Галерион на удивление быстро, промыв рану и нанеся холодящую и пахучую мазь. — Я рассчитываю на твоё благоразумие, Фирен, — негромко прошелестел голос Мистика, когда тонкая ладонь паренька оказалась замотана плотно чистой белёсой тканью. Парнишка перевёл взгляд с лижущего трещащие сочно брёвна огня в разожжённом камине на старшего сородича, который, казалось, только и ждал момента, чтобы словить чужой взгляд. Ванус подался в своём кресле ближе к сидящему напротив юноше, продолжая задумчиво поглаживать чужие ладони. — Слышишь меня? — Я слышу, — Фирен кивнул, повёл неоднозначно затёкшими плечами. — И понял вас. Сперва в любом случае следовало получить ваше дозволение. Эльф удовлетворённо кивнул. — Которое я, скорее всего, тебе не дал бы, однако… — мужчина призадумался, слегка прищурился, — быть может, и разрешил бы призвать того же атронаха в моём присутствии. Глаза парнишки блеснули в свете огня. — Выходит, я могу расчитывать на вашу помощь в этом деле, мастер? — и не дождавшись ответа, поспешно добавил: — При условии, что я более ничего не выкину, разумеется. Ванус хмыкнул, помедлил намеренно с ответом, поглядывая на юного мера с лёгкими искрами в глазах и явно пытаясь сдержать улыбку. — Разумеется, — взгляд альтмера метнулся в сторону, чуть посерьезнев под изгибами светлых бровей. Неохотно мужчина отпустил чужие тёплые ладони, усаживаясь ровнее. Фирен медленно повернул голову, краем глаза улавливая высокую светлую фигуру с огненно-рыжей гривой, вплывшую в помещение тихим призраком. — Не хотел мешать, Ванус, — Эрил в приветствии кивнул сначала Мистику, а следом и поднявшемуся поспешно юноше, склонившему в почтении голову. — Фирен, — взор мужчины мгновенно прицепился к перемотанной чужой кисти. — Что с твоей рукой, юноша? — Ничего серьёзного, — парнишка завёл руку за спину, вынуждая вошедшего мера поднять глаза на его лицо. — Порезался во время алхимического эксперимента. Повернувшийся боком к магам Эрил склонил чуть голову, искоса поглядывая на зардевшегося и шмыгнувшего носом паренька. Тот, точно чувствуя, что мер ему не верит, облизнул нервозно губы и повернул голову к помрачневшему наставнику. — По правде, мастер, — начал он негромко под шорох чужих шагов и шелест тканей, — я хотел попросить вашего дозволения покинуть сегодня вечером филиал. — Дела в городе? — отозвался Ванус, острым взглядом метнувшись в сторону юного мага. — За пределами города, — не решившись лукавить, ответил паренёк, выискивая в лице мужчины хоть намёк на возможный отказ. Тот всматривался ещё некоторое время в лицо приспешника задумчивым взглядом, прежде чем едва заметно кивнуть: — Хорошо, можешь покинуть филиал, однако прошу тебя не задерживаться. Завтра нас с утра ждёт аудиенция у первого советника Верховного Короля, сира Доррель Пьера. Нам следует подготовиться к визиту в королевский дворец. Парнишка понимающе кивнул и, чуть склонившись перед старшими магами, устремился к дверному проёму в надежде — Значит, порезался во время алхимического эксперимента? — Эрил устроился в ранее оккупированном пареньком кресле напротив поморщившегося Вануса. — С каких пор младшие, смотря в глаза, лгут старшим магам? — Ты будто бы не лгал старшим. — Лгал, и не счесть сколько раз, — туманно отозвался эльф, закидывая ногу на ногу и приваливаясь боком к подлокотнику. — Однако врать твой мальчик не умеет. Был пойман на занятии чем-то запретным? — Вызвал атронаха Хладной Гавани на заднем дворе. Рыжая бровь взметнулась, являя искреннее удивление своего обладателя. — И что? С каких пор призыв подобных существ под запретом? — С тех самых, как я утвердил манифест, — прямой взгляд лазурных глаз устремился к Эрилу, который подпёр кулаком подбородок и теперь скучающе покачивал ногой. — Правила есть правила. К тому же, он не побоялся воспользоваться собственной кровью, чтобы призвать эту тварь. — И этим акцентировал внимание атронаха исключительно на себе, обезопасив твоих напыщенных и заносчивых подопечных, которые за твоей спиной только и делают, что подобных тварей призывают. Куда с меньшим успехом, между прочим, — с неясной интонацией проговорил эльф, проигнорировав брошенный на него негодующий взгляд голубых глаз. — Своими правилами ты задушишь всех здешних магов. В том числе и меня. — О чём это ты? Эрил глубоко вздохнул, глянув на товарища из-под полуопущенных ресниц. — Твои запреты глупы и нелогичны, — начал он, лениво перебирая буквы и растягивая гласные. — Хочешь обучить молодых — обучай всему, что знаешь сам без каких-либо ограничений. Хочешь, чтобы твои подопечные рухнули в обморок, едва завидев живого скампа на поле боя? — и, не дав Мистику ответить, продолжил: — Вряд ли, ведь иначе какой от них толк? Толпы культистов стоят на порогах городов, сжигают деревни, угоняют людей в рабство, призывают нежить и прочую тварь в угоду своим повелителям и собственным амбициям, а ты укрылся в четырех стенах и выдвинул свой нелепый манифест, который одним своим существованием подрывает и без той шаткий авторитет Гильдии в глазах населения. — Но население боится этой нечестивой магии… — Население в принципе боится магии, — снисходительно улыбнулся мер. — Независимо от её ответвления. Ты можешь спасти местный урожай от засухи, людей от болезней, поставить обереги в каждом дворе, дабы защитить те от наплыва крыс, и поначалу тебя будут восхвалять, уважать, боготворить, но после… — глаза эльфа блеснули блеснули сталью, — тебя начнут бояться. Иначе быть не может. — Ты ошибаешься, — глухо сказал Ванус, постукивая пальцами по подлокотнику. — Люди, меры, зверолюди способны оценить то, что мы делаем для них. — Но ты пытаешься вовлечь их в дела Гильдии, полагая, что магия — для всех. Это не так. — Ты говоришь, как Маннимарко, — с дребезжащими в голосе нотками подметил Галерион, поджимая губы. — Как и все те, кто основал Орден Псиджиков и зациклился на идее исключительности прибывших на этот остров. Лицо Эрила сделалось нечитаемым. По острым скулам его плясали плавные тени, тёплый свет путался в распущенных огненных волосах. Ванус невольно задержал взгляд на товарище, который, поразмыслив минуту-другую, выдал негромко, точно не желая прерывать треск брёвен в очаге: — Ты ведь путешествовал несколько лет по Тамриэлю. Что ты увидел? Галерион удивлённо приподнял брови. — Многое. Большие города и маленькие посёлки, обдуваемые ледяными ветрами горы и снежные пустоши, раскинутые на сотни сажень пустыни и оазисы. — Нет, — Эрил мотнул слабо головой. — Что ты увидел? — заметив непонимание в чужих глазах, мер чуть сдвинулся вбок и покосился на товарища. — Ты видел население тех самых мест, что посетил, верно? — Ванус в ответ кивнул. — Скажи мне, было хоть что-то из увиденного тобой, что свидетельствовало о том, что магия в их жизни имеет ключевое значение? — В их жизни присутствуют обряды. Древние и родовые, кажущиеся порой безумными и невероятно жестокими в своём воплощении. — Но с твоим приходом их жизнь как-то изменилась? — Я не имел цели обучить их магическому искусству — лишь поведать мир, позабыть о тех распрях, что терзают Гильдию. Галерион невольно опустил взгляд на собственные пальцы, продолжавшие выстукивать по подлокотнику тревожный ритм. — А теперь подумай о том, что будет, когда магия из этого мира исчезнет, — голос Эрила чуть понизился, взгляд меж тем был прикован к помрачневшему собеседнику. — Их обряды останутся лишь в истории их родов, а жизнь обретёт обыденный оттенок без толики того, к чему привык ты сам. И они привыкнут к этому, в то время как многое станет для них лишь блёклым мифом. — То, о чём ты говоришь, невозможно, — на удивление твёрдо и упрямо выдал Ванус. — Магия слишком давно плещется в жилах обитателей Нирна, и это не стоит игнорировать. — Но большинство из них отдают предпочтение собственным традициям, далёким от понимания того, как ты видишь истинность использования магического искусства, — Эрил огляделся в поисках чего-то, чем можно было бы смочить горло, и, заметив неподалёку кувшин и пару кубков на серебряном подносе, щёлкнув лениво пальцами. Уже в следующее мгновение небольшой поднос со звонким дребезжанием примостился аккуратно на невысокий столик меж кресел, а содержимое кувшина плеснулось щедро в кубки. — И тебе следует знать, что с каждым поколением способных к магии рождается всё меньше. Это факт, который приведёт лишь к одному исходу, хочешь ты этого или нет. — И сейчас есть те, кто впечатляет своими способностями, Эрил. — Это скорее исключение, — подхвативший кубок с подноса мер сделал глоток, покатал на языке медовый привкус, — а не правило. Ты пытаешься распространить среди населения то, что может людей погубить, извратить. — Это их ответственность. Исходя из твоей логики, распространяя знания, что предлагает Гильдия, я могу и отсрочить тот век, когда магии в нашем мире не станет вовсе. — Несомненно, то будет ужасный век, — на грани едва уловимого сарказма промолвил Эрил, покачивая задумчиво кубок пальцами. — Но помни о том, что всерьёз магию воспринимают немногие. К тому же, предрасположенность к ней передаётся исключительно в рамках рода и никак иначе. — А как же случаи подпитки силами магических артефактов? — Нет желания обсуждать эти недоразумения. Ванус стрельнул вдруг глазами, выпрямляя спину. К собственному кубку он так и не притронулся и невольно чуть не опрокинул тот, дёрнув несдержанно ногой. — В любом случае, в этом ты ошибаешься — я тому исключение. Эрил повёл многозначительно бровью, медля с ответом. — Меры — другое дело. Впрочем, как и бретонцы в силу их происхождения, — философским тоном сказал он спустя несколько коротких мгновений. — Наши предки были магами по своей природе. Могущественными, способными менять ветви реальности, сплетать их, распахивать врата меж мирами одной лишь мыслью. Мы же… измельчали, — альтмер умолк, окинул Вануса нечитаемым взглядом. — Ты, помнится, не в курсе всей своей родословной. Откуда тебе знать, что среди твоих родичей не было способных чародеев? — Отец мне подобного не рассказывал. — Он о многом тебе мог не рассказывать, ведь знающий излишне много о собственном наследии раб — опасный раб, — Эрил сделал ещё один глоток из кубка, прежде чем отставить тот на поднос. — Я согласен с псиджиками в части того, что распространение магии — опасно. Посмотри сам, к чему это привело. Некроманты расплодились лишь благодаря тому, что знания из древних книг и изречения на покрытых пылью веков камнях стали доступны всем. — Ячейки культа существовали еще до создания Гильдии. — Но их число значительно увеличилось после её появления. — Скажешь, что я виновен в распространении влияния культа на Тамриэль? — Я такого не говорил. Насупившийся Галерион фыркнул не хуже раздразнённого и разъярённого минотавра. — В чём же тогда смысл Гильдии? — процедил он, играя желваками. — В чём смысл того, что я создал? Смысл того, ради чего я покинул Артейум, раскрыл глаза мастеров на то, чем занимался мой лучший друг, едва не погибнув от его же руки? — Я повторюсь, — Эрил приподнял слегка ладонь в мирном жесте. — Ты не зря покинул Гильдию, не зря путешествовал, но твоё максималистское стремление обучить всех магическому искусству глупо и невозможно. Не все к этому склонны, и в глубине души ты знаешь это. Ванус только повёл зябко плечами, несмотря на волны тепла, идущие от разожжённого очага. Эрил не мог не заметить сгустившиеся тучи на его лица, а Мистик и не пытался скрыть своего удручённого настроя. — Когда-то давно я так же беседовал с Маннимарко, — блёкло, несколько хрипловато произнёс он, опустив глаза и принявшись перебирать собственные пальцы. — И он всегда придерживался подобной твоей точки зрения, в то время как я упирался и не желал видеть действительности. Теперь же мне только и остаётся что издавать манифесты и указы в надежде, что хоть кто-нибудь прислушается к ним. — На твоём месте я бы сосредоточился не на этом, — серьёзно сказал Эрил. — А на противостоянии с Маннимарко. Что же касается Гильдии — оставь всё, как есть. Пусть в её стенах по-прежнему практикуются умелые маги и обучаются новички, ты же брось все свои силы на борьбу с некромантами вместе с рыцарями Ордена Лампы. Казалось, лишь сейчас Галерион заметил отбросивший отсвет на стену кубок, наполненный ароматным напитком и наспех оказавшийся в руке эльфа уже в следующее мгновение. Эрил наблюдал за товарищем молчаливо, поглядывая сонно из-под ресниц и не желая прерывать чужие размышления. И без слов он понимал, что связь между основателем Гильдии и его заклятым врагом куда сложнее и глубже, чем принято было считать, оттого и разорвать её сродни тонкой мягкой нити едва ли представлялось возможным. Мужчина не сводил с Галериона взгляда, опасаясь даже представить, что крутиться у того в голове. В конце концов, время поджимало, порядки трещали по швам, а слухи о неспособности Вануса противостоять могущественному некроманту всё плотнее окутывали, казалось, даже неподозревавшего об этом Галериона. О последнем Эрил и не собирался говорить крепко задумавшемуся собеседнику. Лишь увёл взгляд к пылающему очагу, лениво перебирая собственные липкие мысли в голове.

***

О том, что погода испортится точно по щелчку пальцев, Фирен предполагал, потому мгновенно накинул на плечи прихваченный дорожный плащ, кутаясь в тот и обхватывая себя руками. Ветер клонил молодые деревья к земле, шелестя листвой куда более древних и ветвистых, гулял в скалистых расщелинах и меж древних построек, покрывшихся густой дикой лоз. Юноша поспешил ко входу в руины, стоило первым каплям дождя сорваться с плотных тёмных туч. Внутри древней постройки необычайно жутко, несмотря на льющийся в помещения холодный свет велкиндских камней. Звуки шагов и шелест одежд разносились эхом по коридорам, разбиваясь о массивные стены, облепленные плотными слоями древней магии, сквозняк гулял под высокими сводами, пугающе гудя и завывая. Пару раз эльф обернулся, заслышав точно обрывки тихих фраз и шепотки где-то за спиной, вынудившие паренька лишь прибавить шаг. Уже вскоре он облегчённо выдохнул, заприметив тёмную фигуру, сидящую на одном из высоких парапетов. — Халион, — Фирен ускорился и чуть ли не подбежал к встретившему его несколько удивлённым взглядом полукровке, придерживая бережно дорожную сумку. — Ты здесь. — Мы ведь договорились об этой встрече… — рассеянно обронил некромант, слезая с возвышения. — Всё в порядке? Ты выглядишь загнанным. — Всё хорошо, — кивнул быстро мер, сходу забираясь рукой в сумку, из которой уже через миг вытащил зашелестевшие меж его пальцев листы. — Мне нужно показать тебе это, прежде чем ты встретишься со своим отцом. — Что это? — Халион нахмурился, но пергаменты в руки принял, бегло оглядывая изображённое на одном из них гененеалогическое древо с уймой пометок. — Я не очень понимаю, что ты… — Просто прочти это, — перебил заметно растерявшегося и взволнованного тёмного мага Фирен, подходя к парапету и, подумав секунду-другую, взбираясь на тот. — Эрил сейчас с Галерионом, мы остановились на Ауридоне, я готов проводить тебя к нему. Халион вздрогнул словно от удара плетью, глянул из-под капюшона на эльфа. Недолго подумал, прежде чем устроиться рядом с юношей на возвышении. — Сейчас? — Сейчас, — кивнул юноша. — Он даже не подозревает о том, что я знаком с тобой, — губы альтмера дрогнули в улыбке. — Рассказал мне о твоей матери, Сив. И вполне допускает мысль о том, что ты можешь быть некромантом. На последнем слове полукровка чуть поморщился, но от альтмера не укрылось то, какая дрожь охватила пальцы его собеседника. Юноша медлил с тем, чтобы углубиться в чтение переданных материалов и явно никак не мог собраться с мыслями. — Я точно стою на краю обрыва… — с трудом подбирая слава промолвил тихо Халион, прикрывая глаза. Губы его тронула какая-то неказистая, нервозная улыбка. — И боюсь сделать хоть шаг. — Я ведь с тобой, — ободряюще улыбнулся альтмер, тронув уж больно в дружеском жесте чужой плечо. — Мне ты можешь верить. Халион легонько кивнул, проводя пальцами по шершавой бумаге и находя наконец в себе смелость обратить внимание на содержимое пергаментов. Уже в следующую секунду юноши вздрогнули, заслышав тихий хриплый смешок, рассыпавшийся по округе сухим льдом и мгновенно пустивший изморозь по затылку полукровки. Халион втянул рвано воздух в лёгкие, подскакивая с места и устремляя взор распахнутых в животном ужасе глаз в плотный сумрак, из которого вышла высокая фигура, облачённая в чёрные даэдрические доспехи с вставками из ярких фиолетовых камней, блеснувших в свете магических минералов. Юноша заслышал, как следом и Фирен за его спиной сполз с парапета, сразу же узнавая в облике незванного гостя того, кто снился в особо глубоких и ужасающих кошмарах тёмными ночами. Эльф пред ними пылал злостным ликованием в янтарных глазах из-под тёмного венца, истощая могильный холод, добравшийся до юнцов своими склизкими липкими щупальцами. — М-Маннимарко, — просипел полукровка и хотел было спрятать за своей спиной мага, который, однако, отпихнул чужую руку довольно резво, смело взирая в глаза своему страху в обличье окутанного чёрными магическими вихрями некроманта. Маннимарко растянул губы в хищном оскале, цепким взглядом оглядывая молодого альтмера, внезапно вставшего плечом к плечу с Халионом. — Нет смысла скрывать его от меня, — со смешком подметил он, удобнее перехватывая боевой посох, глядящий своими жуткими пустыми глазницами на юношей. — Да и, видно, он не хочет быть более спрятан от моего взора, верно, юный маг? Пылающий праведным гневом Фирен поджал плотно губы, взирая со всей той ненавистью, на какую только был способен, на культиста. Халион тем временем судорожно подбирал слова в своей голове в надежде, что из них двоих альтмер, подбирающийся всё ближе к ним тихой поступью, заполняющий всё пространство вокруг собой, пощадит гильдийца. Любая мысль о том, что из этого разверзшегося по его же милости болота выберется и он, предавший, оступившийся, зарвавшийся, рассыпалась мелкими стеклянными осколками от одного лишь взгляда на явно словившего хищный азарт Маннимарко. — Господин, — в одно мгновение мальчишка всё же заслонил собой Фирена, стоило старшему альтмеру подобраться опасно близко к ним. Сердце его зашлось в сумасшедшем ритме, больно ударяясь о грудину изнутри, едва не ломая кости. — Прошу… — взгляд синих глаз устремился к подёрнутому пеленой надменности лицу, — не трогай его. П-пожалуйста… пожалуйста. — Почему же? — столь привычное движение головой, лёгкий наклон к плечу — излишне часто мер делал подобное во времена их личных бесед вдали от любопытных глаз — породил всего секундное тёплое чувство в груди, мгновенно развеянное очередной жуткой ухмылкой на бледных губ. Мальчишка ощутил, как изнутри его затапливает ледяным потоком. Он нервозно облизнул губы, силясь сдержать дрожь в теле. — Он не виноват. Это я… только я. — Халион! — выступивший вперед Фирен поймал на себе насмешливый колючий взгляд сузившихся глаз. — Не нужно, — полукровка понятия не имел, откуда в этом юноше столько бесстрашия, заставившего того едва не уткнуться носом в холодный металл чужих доспехов. — Уверен, вы знаете, что нас связывает, — старший некромант медленно кивнул, щурясь. — Это я предложил Халиону помощь за то, что он спас меня… от вас когда-то. Не стоит винить его одного. — Это мне ещё предстоит обдумать, — проворковал Маннимарко, продолжая усмехаться. — Но для этого тебе придётся пройти с нами, юноша. Первая наша встреча закончилась для тебя твоим же побегом, не стоит совершать более подобных ошибок. Даже для таких, как ты, это было бы чрезмерной глупостью. Полукровка резво повернул голову, вглядываясь в нарочито спокойное лицо Фирена, лишь в глазах которого плескался мутный поток гнева и лишь где-то в глубине — страха. Волей-неволей прижавшийся к плечу мага Халион чувствовал его страх не хуже собственного, слышал чужое дыхание, ощущая дрожь в теле. — Он не пойдёт с нами, — отчеканил Халион, собирая жалкие остатки самообладания в кулак и хмуря тёмные брови. — Отпусти его. Это всё моя вина, я ослушался тебя, я виноват. — Это мне решать. Взгляд поблескивающих в холодном свете минералов глаз ожесточился, затвердел, и юноша не нашёл в себе сил удерживать более зрительный контакт. Опустил глаза, по-прежнему силясь закрыть собой замершего мага и отчётливо ощущая гнев своего Господина. Маннимарко медленно зверел, завидев чужую непреклонность и злость в глубине сапфировых глаз. Мальчишка же смотрел на него, ничуть не узнавая того, кто ещё некоторое время назад одаривал его ласками и нежными поцелуями в развороченной постели, глядел из-под пушистых ресниц, довольно усмехаясь и бросаясь в парнишку потоками колкостей. Тогда, в сумраке собственной комнаты, Халион впервые за последние месяцы ощутил толику успокоения под боком у собственного Господина, решившего разделить с ним долгую, раскрашенную мгновениями взаимных ласк ночь под высокими тёмными сводами. Теперь же на него смотрел другой Маннимарко. Настоящий. Жестокий. Расчётливый. Опасный. Непредсказуемый. Без тонкой привлекательной маски с яркими красочными брызгами того, что мальчонка по ошибочке принимал за проявление тёплых искренних чувств к себе. — Ты, — и без того хриплый голос мужчины прокатился рыком по помещению, эльф зыркнул на Фирена, выдохнувшего порывисто и шумно, — отправишься со мной. — Зачем он тебе? — громче спросил Халион, игнорируя сковавший его ледяной холод, выращенный из злости и раздражения альтмера. — Тебя это не касается, полукровка, — прорычал низко Маннимарко, внезапно вытянувшись и дёрнув посохом. И в тот же миг юношу подхватил мощный магический поток, сметая того в сторону и с неистовой силой ударяя спиной об угол одного из громоздких возвышений. Воздух этим ударом вышибло из лёгких, нестерпимая, жгучая боль обожгла позвоночник, расплескалась по телу, лишая возможности вздохнуть, окольцовывая, оплетая шею, душа. За слепыми чёрными пятнами скулящий от боли полукровка не разглядел подбежавшего к нему Фирена, упавшего на колени и протянувшему к некроманту дрожащие руки. — Смотри, к чему ведёт твоё упорство, — голос Маннимарко звучал рвано, почти неразличимо на фоне грохочущего в ушах сердца и собственных жутких хрипов. — В ином случае, быть может, оно и было бы похвальным, но не сейчас. — Он ведь ваш приспешник… — Мне не впервой ставить на место подобных ему, — старший эльф повернулся к юношам всем телом. — Не считай, что у меня есть хоть толика жалости к тебе или к нему. Ты идёшь со мной. — Иначе убьёте меня? — Иначе убью его, — Маннимарко указал посохом на пытавшего втянуть воздух в горящие лёгкие Халиона, который на деле лишь сильнее захлёбывался волнами боли и собственными всхлипами. — Он предатель, и никто более. — Он не сделал ничего из того, что навредило бы вам. Отчего вы столь жестоки к нему?! — Ты, ничтожество, считаешь возможным судить об этом? Посмотри на того, кто рискнул это сделать. Фирен поджал губы, оглядывая никак не способного прийти в себя от боли полуэльфа. Того трясло, а маг и не тешил себя мыслью о том, что все кости молодого некроманта целы — того и не могло быть при столь мощном ударе об острый угол, и, очевидно, приблизившийся к ним Маннимарко не мог не знать об этом. Мужчина лишь скользнул холодным взглядом по телу своего же приспешника, удобнее перехватывая посох обеими руками и перенося вес тела на него с нарочитой леностью. — Знаешь, какова моя любимая пытка, юноша? — чуть приглушённо начал некромант, загоняя своим голосом, тембром юного мага в угол. — Сперва я ломаю кости, следом рву сухожилия, — для роняющего подобные жуткие слова голос альтмера звучал удивительно безразлично, размеренно и обыденно, — а потом даю жертве шанс одуматься, дать мне то, что нужно. — А потом? — А потом отдаю на утеху дремора, что не гнушаться использовать всячески то, что остаётся от пленника. Ты и представить себе не можешь, насколько жестоки могут быть демоны, распробовавшие вкус тёплой живой крови. Ощутивший обжёгшие внутренности холод гильдиец сглотнул. Тот, кто внушал в него уверенность, корчился от боли, кричал от любого неосторожного движения у его ног и едва понимал происходящее, и никак отныне не мог помочь, однако Фирен мазнул ладонью по плечу некроманта в надежде хоть чуток привести того в чувство. — Делай… что он… говорит, — хрипящий полукровка задышал часто, хватаясь за чужую кисть, сжимая ту почти до хруста. Фирен ничего не ответил. Поджал лишь губы, глядя со смесью неуверенности, растерянности и страха на бледное лицо полуэльфа, который старательно не отводил взгляд слезящихся глаз. Впрочем, уже вскоре, точно истратив все силы и утонув в потоке боли, расползшейся кривыми огненными потоками от позвоночника, Халион прикрыл глаза, мгновенно расслабляясь. Гильдиец огладил бездумно его плечо сквозь плотные ткани плаща и тёмной некромантской мантии. — Ему ещё можно помочь? — обратился он едва слышно к стоящему за ним меру, после чего обернулся, натыкаясь на льдистый взгляд. Маннимарко заинтересованно прищурился. — Привязался к нему? — Он мой… друг. — Какова ирония! Будь ты хоть толику старше, я смог бы провести некоторую параллель… — эльф увёл взгляд вбок, сделав вид, что задумался над чужими словами. — Ему ещё можно помочь, но время утекает быстро. — Тогда я пойду, — юноша кивнул, но прежде чем подняться на ноги, окинул Халиона взволнованным взглядом. — Чтобы спасти ему жизнь. — Крайне похвальное стремление, — не без издёвки выдал некромант. — Склонность к столь мерзопакостной системе слепых и глупых установок, очевидно, и по сей день является отличительной особенностью приспешников Тректуса. — Что?.. — только и смог выдавить из себя сбитый с толку маг. — Ничего, — рыкнул Маннимарко, раздражённо взмахивая рукой. — Шагай, щенок. Иначе я лично раздеру тебе глотку, а следом вытащу из твоей головы нужные мне сведения прямо здесь. Фирен повёл зябко плечами. Бросил загнанный, встревоженный взгляд на едва походящего на живого Халиона. — А как же?.. — Его доставят туда же, куда и мы направимся с тобой, — и, не дав магу опомниться, Маннимарко распахнул окно портала, отступая на пару шагов и пропуская юного сородича. Фирен не рискнул ослушаться и поспешно шагнул навстречу тёмным шумным вихрям, не имея возможности увидеть, как некромант за ним чуть помедлил, прежде чем ступить следом.