Clapperboard

      Мы пропихивались сквозь толпу разгорячённых, взбудораженных тел. Все были в предвкушении выхода Скаутов. На тот момент выступали ребята на разогреве, некоторые фанаты подплясывали в такт. Народ всё сходился и сходился. Становилось всё теснее и теснее. Я старался не отставать от нашей компании, которая будто кучка крыс короткими перебежками добирались до сцены. Но чем ближе — тем сложнее, так как естественно все двинули туда же, куда и мы. Поэтому решив, что с нас хватит отдавленных ног и синяков на боках, мы остановились примерно в центре фан-зоны.       Темнело. На улице уже появился вечерний холод, а здесь наоборот — становилось только горячее. Я время от времени поднимал голову вверх, чтобы сделать глоток свежего воздуха. Я ощущал себя малюсенькой крупинкой в огромном мешке зерна. Меня прижали со всех сторон, от чего было невероятно жарко. Я впервые так пожалел о своих длинных волосах.       Когда прозвучал последний удар по барабанам, толпа завопила. Разогрев подошёл к концу.       На сцене засуетились сотрудники, разбираясь с оборудованием и инструментами. Чем-то они напоминали меня — такие же ничтожные и незаметные работнички «второго сорта». Но все они — винтики в одной огромной машине, которая тут же рухнет, если выпадет хотя бы один. Все они трудятся ради шедевра, и их работа на вес золота.       Когда приготовление было окончено, по всему стадиону выключили свет, в том числе и на сцене. Воцарилась тишина. У меня перехватило дух от волнения, как и у сотен фанатов, замерших на этой площадке и перед экранами телевизоров. Да, этот концерт будут даже транслировать по ТВ.       Мне казалось, я слышал как бьётся собственное сердце.       Яркие вспышки света и первые удары по барабанам. Это Петра. Весь стадион взорвался в крике и аплодисментах. Ещё. Ещё. И ещё раз.       Включился огромный экран за сценой, на котором загорелись логотип с эмблемой «The Scouts»; бело-синие крылья пронзили темноту. По толпе начали блуждать лучи ультрафиолетовых светильников. Включилось ещё больше света. В тяжёлом дыму виднелись четыре фигуры. Эрд сыграл первые аккорды всем известной песни на электрогитаре, и стадион завопил с новой силой. Мелодию подхватили Гюнтер и Оруо. Они играли как одно целое, как что-то, что не может существовать само по себе. Они были настоящей командой.       После небольшого розыгрыша на сцену забежал Аккерман, ловя овации со всего стадиона. Экшена добавили фонтаны пламени, разразившиеся вокруг него. Скауты начали исполнять первую песню.       Я, не сдержав эмоции, завопил, как малолетняя девчонка. Но словив на себе недоумевающий взгляд Микасы, тут же притих. Честно говоря, я и позабыл, что пришёл сюда с компанией. Для меня сейчас центром внимания стала группа, за возможность увидеться в живую с которой я готов был продать и душу. — Молись, чтобы твой визг не показали по телеку! — крикнул мне на ухо Кирштейн. — Заткнись и доставай плакат! — перекрикивая музыку, ответил я.       Жан достал из рюкзака огромный рулон, развернул его и всучил другой конец мне. О’кей, теперь я ещё больше похож на малолетнюю обезумевшую фанатку.

***

      Около часа Скауты играли песни из нового альбома, и за это время толпа не просто разогрелась — она пылала. По моему лицу и спине уже бежали капельки пота, а волосы прилипли к щекам. Ещё бы, я без перерыва прыгал с этим дурацким плакатом всё это время на пару с Жаном. Мы были в самом центре фан-зоны. В самой мясорубке.       Остальные ребята были не менее активными — они вовлеклись в хайджамп и прыгали под музыку вместе с большой частью стадиона. Где-то позади на танцполе на всю катушку танцевали мош. Кажется, Конни с Бертом и другими уже там.

Куда приведёт нас долгая дорога, Через сожаленья всё же выбранный путь? Жизней в жертву было много, Но с пути нельзя нам свернуть, К победе вновь рискнуть. И за дверью бога В мир, что нам обещан, шагнуть.

      Аккерман просто в ударе — от его тщательно уложенной причёски не осталось и следа. Он пел до хрипоты в голосе и частенько делал «ветряную мельницу» во время гитарных соло Эрда. Ну и, конечно же, носился по сцене как умалишённый, исполняя скрим. Петра в свою очередь так дубасила по барабанам, что я не переставал удивляться: как настолько хрупкая девушка может обладать такой выносливостью? Это же какую физическую форму нужно иметь, чтобы несколько часов подряд играть с такой страстью?       Спустя ещё некоторое время группа начала играть более «лёгкие» песни, чтобы дать фанатам возможность перевести дух. Оруо был на бэк-вокале, и следующую песню он исполнял с Леви дуэтом. Мне очень нравится сочетание электрогитары и клавиш. Это была моя любимая песня.       Уже под конец концерта Скауты решили «подкинуть дров в тлеющий огонь». Последние, самые знаменитые и самые зажигательные песни. О да, сейчас начнётся слэм. Ну что, приступим к «десерту» концерта?       Я скрутил и спрятал плакат — он мне сейчас ни к чему. Главное — выстоять на ногах. Мы переглянулись с Микасой и Армином, и они всё поняли по моим горящим глазам, не став отговаривать. Хапнув Хисторию за руку, друзья удалились подальше от центра событий, оставив меня с Имир и Жаном. Для Хистории поучаствовать в слэме — всё равно, что попасть под поезд. Куда такой маленькой и хрупкой как она лезть в эту мясорубку? У них с Имир, кстати, что-то уже намечается.       Интересно, сколько сегодня людей встретит своего соулмейта? Могу себе только представить: отвалил ты пару кусков за билет, пришёл послушать любимую группу, а тут — бац! — и оглох. И ищи свою родную душу, чёрт бы её побрал.       Из раздумий меня вывели ослепляющие вспышки света и соло электрогитары. Толпа зашумела, помаленьку начав толкаться. Я прижал локти к туловищу, чтобы никого не повредить и не травмироваться сам. Закончился первый куплет, и толкучка превратилась в слэм. Люди вокруг врезались друг в друга, подпевали Скаутам, выпускали пар. Я поднял руки вверх и просто наслаждался. Кайфовал от музыки, кайфовал от атмосферы, кайфовал от той самой свободы. Народ снова зажегся, а я вместе с ним. В темноте, прикрыв глаза, я наслаждался песней, громыхающей из колонок. Было чувство, будто я вовсе не слушаю, я играю эту музыку у себя в голове.       Эйфория.       Толпа начала бежать по кругу, создавая огромный сёркл пит, участником которого был и я. Вся фан-зона похожа на буйную, горную реку. Меня, Имир и Жана несло по «течению» прямо к сцене. Аккерман в это время залез на платформу, собираясь прыгать с нехилой такой себе высоты. — Блять! — я услышал голос Жана из-за спины. Чёрт, только не это — он споткнулся и повалился на землю. Я резко затормозил, поспешив спасти этого придурка.       Но, благо, за меня Кирштайну помогли подняться какие-то ребята. Я схватил Жана за руку и продолжил слэмиться. Мы подбегали всё ближе и ближе к сцене. Теперь я мог вблизи рассмотреть легендарную группу. Они казались совсем не такими как на фотографиях или в клипах. Такие возбуждённые, такие энергичные, такие настоящие. Аккерман спрыгнул с платформы и запел финальные строки песни: — Тело сжигает пламя страсти — наши сердца у охоты во власти… Стрелы возмездия к цели летят, их не… *вернуть назад.

Тишина.

      Боже, что происходит? Почему я ничего не слышу? Ни шум фанатов, ни песню, ни-че-го. Я что, потерял слух из-за слишком громкой музыки? Нет.       Соулмейт. Да, это единственное разумное объяснение. Я отпустил руку Жана, пытаясь что-то сказать, но тут же вспомнил, что не могу этого сделать. Я оставил друга в недоумении и начал метаться из стороны в сторону, касаясь каждого попавшегося мне человека. Сёркл пит резко прекратился, и все побежали к сцене (насколько это было возможно). Я не особо обратил на это внимание, потому что искал его. Только толпа, только касания, только он.       Толпа застыла на месте, задрав руки вверх. Я осмотрелся. Кто-то решил поразвлечься и взобрался на руки фанатам, «плывя» по толпе. Я, всё ещё будучи в поиске «того самого», хапнул нависшего надо мной «сёрфингиста» за зад. То есть, я хотел поддержать парня, но… да, я в своём репертуаре.       Какая-то рядом стоящая барышня завизжала мне прямо на ухо.       Что?..       «Сёрфингист»?..

***

POV Леви

— Да сколько можно укладывать мои волосы? — недовольно спросил я, бросив взгляд на парикмахера. — Причёска не доживёт и до половины концерта.       Меня гримировали, а точнее штукатурили, около часа. Я всегда «обожал» очередную подготовку к концерту, потому что это занимало уйму времени. Зализанные назад волосы, чёрные размазанные тени вокруг глаз, что придавали суровость взгляду… Был похож на элитную шалаву, ей богу. — Мистер Аккерман, ещё пару минут… — парнишка закреплял причёску лаком. — Ты как всегда нетерпелив, Леви.       В отражении зеркала я увидел Эрвина, стоявшего в дверном проёме. На нём был надет строгий костюм и начисто отполированные ботинки, а вот из-под очков виднелись синяки под глазами — его уже измотала вся эта беготня с концертами и гастролями.       Эрвин был для меня всегда больше чем просто нашим менеджером. Смит — единственный человек, которому я полностью доверял. Думаю, его можно назвать даже «лучшим другом». Но его соулмейтом был не я, как многие могли бы подумать, а «местная очкастая сумасшедшая» — по словам Эрвина. Ханджи, одним словом. — Фалко, давай действительно быстрее, — Эрвин подал голос. Не одному мне кажется, что возиться с гримом столько времени — это слишком.       В ответ на это парикмахер лишь недовольно сощурился и поспешно закончил «бронировать» мои волосы. Затем посмотрел в зеркало, поправил воротник на рубашке, и, окинув меня с Эрвином презрительным взглядом, вышел из гримёрки. Смит подошёл ближе ко мне и, опёршись о комод, на котором лежала косметика и прочее, сказал: — Леви, ты же помнишь наш план, если… — Если случится «чрезвычайная ситуация», — перебил его я, — то немедленно посмотри на меня, трижды моргни правым ухом и бла-бла-бла… Эрвин, прекрати напоминать мне об этом перед каждым концертом. Я всё прекрасно знаю.       Он подошёл ко мне и присел на корточки. Теперь лицо Эрвина было на уровне моего. «У меня просто плохое предчувствие», — произнёс он тихо-тихо, как будто стараясь, чтобы я не услышал.

***

      До начала концерта оставалось всего пару минут, вся группа стояла у входа на сцену. Хоть сегодня нас и будут транслировать по телевидению, одеты мы как обычно: белоснежные футболки или майки, потёртые тёмные джинсы, кто в жилете, кто в кожанке, на Петре сногсшибательное платье, и на всех, кроме меня, берцы. Кеды — незаменимая обувь. И грим у всех соответствующий — тёмный, резкий, даже чуть устрашающий. — Ну что, разнесём сегодня этот стадион? — подбодрил русоволосый. — Как всегда, Оруо, — улыбнулся в ответ Гюнтер.       И мы вышли на сцену.       Это был самый обычный концерт, не считая прямую трансляцию по ТВ. Но у меня всё-таки было какое-то странное чувство. Неужели Эрвин подкосил меня своим волнением? Да он просто заработался… Стоп. Нечего думать о лишнем во время выступления. Просто расслабься и получай удовольствие от музыки.       И я забылся, полностью отдавшись выступлению. Изредка поглядывал на фанатов, они кайфовали вместе со мной. Разгорячившаяся толпа прыгала в такт музыке, и даже те, кто сидели на трибунах, не удержались и встали.       Отыграв уже почти весь концерт, я залез на платформу. Людям же нужно представление, не так ли? Отсюда я мог увидеть намного больше. Увидеть ещё больше людей. Увидеть ещё больше эмоций. Я готов отдать всё, лишь бы видеть это снова и снова.       А внизу тем временем начался слэм. Ну что, поддадим ещё больше жару? И я спрыгнул с платформы, запев финальные строки песни. — Тело сжигает пламя страсти — наши сердца у охоты во власти… — Сделал глубокий вдох, чтобы запеть скримом, — Стрелы возмездия к цели летят, их не… — И я замолк.       Долю секунды я не осознавал, что происходит. А потом понял, и у меня началась паника. Блять. Я ничего не слышал, но такт песни чувствовал телом. И я начал делать «ветряную мельницу», дабы не стоять столбом. Краем глаза поглядывал на группу, они всё поняли, но старались не показывать волнение по этому поводу. Оруо поднял руку, в которой держал медиатор, и что-то сказал фанатам. Несмотря на это, мы продолжали играть.       Я вспомнил план Эрвина.       Не раздумывая долго, я прыгнул со сцены на операторский кран, чтобы подобраться ближе к толпе. Благо, оператор тоже уведомлён о том, как надо действовать в этой ситуации. Он перенёс меня ближе к фан-зоне. И я сделал прыжок.       Меня подхватили фанаты, я перевернулся на спину, раскинув руки и ноги. И меня будто волной понесло вперёд. Я смотрел вверх, на тёмное небо, на котором появлялись первые звёзды. Я ждал, когда это произойдёт. Яркий свет прожектора пал прямо на меня, заставив прищуриться. Десятки касаний, и лишь одно то самое.       Я буквально чувствовал, как подо мной прибавилось народу. Ха, ещё бы — я не на каждом концерте прыгал в толпу. Я если точнее, то ни на одном.       Я «заплывал» всё дальше, но до сих пор ничего не слышал. Чёрт, где его носит?!       Среди всех прикосновений я почувствовал, как меня ухватили за задницу. Нет, я, конечно, всё понимаю, над тобой «проплывала» известная рок-звезда и всё такое… но, чёрт возьми! Наверняка, какая-то мелкая извращённая фанатка… Но, постойте-ка.       Я всё снова слышал.       Только не говорите мне, что мой соулмейт — это та самая визжащая подо мной девчонка. Только этого не хватало.       Я ещё сёрфил некоторое время, а потом услышал в наушнике голос Эрвина: «Если слышишь меня, прими сидячее положение». Я сделал как он и сказал, а затем, когда ребята доиграли песню, Оруо потребовал вернуть меня на сцену. И я отправился по этому «морю» обратно на «остров».

***

— Леви! — я быстрым шагом направлялся в гримёрку. Следом за мной бежала Петра. — Да постой же ты! — Чего тебе? — резко развернувшись, грубо спросил я. Да, я не прав, что так разговариваю с Петрой, но она тоже должна понимать, что подобрала не самое лучшее время для болтовни. Я был просто в ярости.       Она, тяжело дыша, остановилась в метре от меня. Петра обняла меня так крепко, как только смогла. Я сначала отстранился, и даже в какой-то миг разозлился на неё, но потом остыл и принял объятия. Мы стояли одни в длинном коридоре. — Дурачок ты, Леви… — тихо сказала Петра, поглаживая меня по спине. — Да, конец концерта сорвался из-за соулмейта, да, будет много шумихи по этому поводу… но мы справимся с этим. Мы, все вместе. — Она всегда видела проблемы и не боялась произносить их вслух. Но в то же время Петра никогда не падала духом и подбадривала остальных. Я благодарен ей за это. И, пожалуй, она права. Это не конец света, хоть нам и грядёт перетерпеть кучу дерьма, свалившуюся на нас со стороны прессы и фанатов.       Вот только меня волнует ещё кое-что: соулмейт. Я даже не видел его лица. Или её. В любом случае проблем не избежать.       Что он будет делать? Искать меня или просто забьёт болт, как сделал бы я? Или вообще попрётся в прессу и наплетёт «красивых историй»? Для начала нужно хотя бы узнать кто это. А потом поговорить, а лучше поцеловать, чтобы избавиться от глухонемоты навсегда. — Всё в порядке. — Я обнял Петру в ответ. — Пойдём, у нас скоро мит-н-грит…       Через некоторое время группа собралась в небольшом помещении для общения с фанатами. Войти сюда можно было только по билету, приобретённому заранее, который стоил намного больше обычного. Наверное, вы сами понимаете, почему. Интересно, он придёт? Хотя, откуда ему было знать, что именно я окажусь его соулмейтом. Поэтому, нет никаких гарантий.       Волнует ли меня это вообще? Наверное, будь я «простым смертным», не ебало бы вовсе. То есть, не приносило столько неприятностей.       Сей раз решили обойтись без прессы — об этом позаботился Эрвин. Фанатов понемногу впускали внутрь. Я вместе с группой занимался обыденными вещами на мит-н-грит — раздавал автографы, делал более-менее благоприятное лицо на фотографиях, даже иногда улыбался. В общем, строил из себя «объекта совершенства и восхищения». Фанатов впускали по одному, чтобы нас не затоптали все эти «охотники за нашими головами».       Кто? Который из них? Он пришёл вообще?

***

      Передо мной стоял высокий парень. Его глаза — первое, на что я обратил внимание. Они были ярко-зелёного цвета, даже с отливом жёлтого. Парень смотрел прямо на меня, не на группу, а только и только на меня. Я видел в его глазах решительность. На нём надета какая-то старая потрёпанная футболка и джинсовка сверху, шорты и кеды — ничего сверхмодного. Тёмные волосы растрепались, выпав из «конского хвоста».       Он стоял как вкопанный, пялясь на меня, пока кто-то не напомнил ему о времени. Не подействовало. Я нахмурил брови. — Ну, ты и дальше будешь так стоять или, может быть, отморозишься? — не выдержал я.       Петра пнула меня локтем. «Будь вежливее, он же просто растерян», — прошептала мне она. — Итак, тебе оставить автограф? — с улыбкой спросил Эрд, потянувшись за листком бумаги. — Нет. Мне нужно поговорить с Леви. Наедине, — заявил парень. В ответ на это я вопросительно вздёрнул бровь. — Говори здесь. — Я сказал это коротко и грубо. Я не собирался никуда выходить, а тем более разговаривать с незнакомым парнем тет-а-тет. — Но… — Говори. Здесь. — Перебил его я.       Парень немного разочарованно посмотрел на меня, а затем оглядел всю группу. Команда одобрительно кивнула в ответ. А незнакомец лишь глубоко вдохнул, будто набрался смелости, и выпалил: — Я твой соулмейт.       Неловкая пауза. — А-ха-ха… знал бы ты, дорогой, сколько человек к нам уже приходило сегодня с таким заявлением… На пальцах не сосчитать. — Засмеялся Оруо, показав загнутые пальцы на руках. — Но я… я могу доказать! Если мы завтра встретимся… — Не будет никаких «завтра». Проваливай. — Я не уйду, пока мы не поговорим. Если нет, то я буду следовать за вами попятам, не давая петь. — Парень опёрся руками о стол, наклонился ко мне и пристально посмотрел прямо в глаза, будто бросил вызов. И я принял этот вызов. — Охрана! — крикнул я, не отрывая взгляда. Его зелёные глаза стали ещё ярче, ещё наглее. На миг мне показалось, что я где-то уже видел такой взгляд, и что увижу ещё ни раз.       Парня скрутили охранники и за шкирку потащили на выход. Юноша провожал меня взглядом, пока не скрылся за углом.       «Ещё один…» — послышалось из очереди.

***

      После концерта и мит-н-грита я как обычно ужинал с Эрвином. Это стало для нас своеобразной традицией. Остальные же предпочитали пойти в какой-нибудь бар и набухаться. Нет, не выпить, а именно набухаться. А на следующее утро мы все вместе обычно гуляли по городу, в который приехали на гастроли. Обычно это никому кроме меня не нравится — у всех голова болит, похмелье и все дела…       Я сидел напротив Эрвина в небольшом ресторанчике возле нашей гостиницы. Здесь немного людей, лишь те, кто проживает в отеле. Атмосфера довольно уютная, я бы даже сказал домашняя, а еда вкусная, что немаловажно. — Леви, — обратился ко мне Эрвин, сложив столовые приборы на уже пустую тарелку, — ты ведь не зря попросил меня завершить наш тур этим городом?       Я громко сглотнул и с небольшим удивлением перевёл взгляд на друга. И с каких пор он читает меня как открытую книгу? — Откуда ты знаешь? — я закончил с ужином и уставился на Эрвина, подперев рукой подбородок. — Ниоткуда. Я просто предположил. И, похоже, мои предположения оказались верны. — Я просто ненавидел его за это. Иногда он знал обо мне больше, чем я сам, и меня это жутко бесило. Как и сейчас. Я ничего ему не рассказывал, но он всё равно догадался.       Я лишь глубоко вздохнул и опустил взгляд на полупустой бокал вина. — По-моему, я уже говорил тебе, как ненавижу твои предположения… — Мне бы не пришлось ничего предполагать, скажи ты мне сразу. — И да, он прав. Как всегда прав. — Ну так что, когда ты поедешь к нему? — Планировал заглянуть завтра вечером, — я отпил немного вина. — Надеюсь, он ещё жив.

***

POV Петра

      Я с ребятами сидела в одном из самых дорогих рок-баров этого города. Помимо группы здесь был персонал, который сопровождал нас на протяжении всех гастролей. Мы расположились за столом у барной стойки. Оруо обнимал меня за талию, Гюнтер и Эрд, вместе со своей девушкой Мари, сидели напротив, а по бокам и весь остальной коллектив. На столе стояли бокалы дорогущего пива, элитной выпивки и разнообразные коктейли. Народ болтал о всяких рабочих мероприятиях и прочем.       Мысли были далеко за пределами этого бара. Меня немного беспокоило произошедшее на последнем концерте. Я достаточно долго знала Леви, но не могла себе представить, как он чувствовал себя в этой ситуации. То есть, да, он сначала разозлился из-за сорванного концерта, но как он поступит дальше? Как воспримет соулмейта? Я никогда ранее не затрагивала с ним эту тему.       Я почувствовала, как Оруо ущипнул меня за бок. Вскрикнув, я непонимающе посмотрела на парня. — Петра, ты чего загрустила? — спросила Мари. Большинство ребят переключило внимание на меня. — Та я не загрустила, я просто…       Меня перебил звук бьющегося стекла и грохот у барной стойки. Гости повернули головы в ту сторону, чтобы узнать причину. Кто-то устроил мордобой.       Вокруг барной стойки столпились люди, некоторые принялись растаскивать виновников инцидента. Один из парней, влезших в драку, отхватил в нос, из-за чего на полу появились капельки крови. Одной рукой он прикрывал нос, а другой замахнулся на противника. В это время подоспели охранники и поспешно перехватили удар. Второй участник драки, согнувшись пополам, держался за живот. Он и влетел в барную стойку. К нему подбежала тёмноволосая девушка в красном шарфе и подхватила его под руку. Парень поднял голову, и я узнала в нём одного из тех, кто назвался соулмейтом Леви.       Не знаю, что руководило мной в тот момент — то ли сочувствие, то ли интуиция, но после того, как парня вывели из заведения, я последовала за ним. — Эй! — крикнула я ему вслед, когда мы оказались на улице. Обернулось несколько мимо проходящих людей, но я не придала этому значение, лишь подбежала ближе к парню.       Он обернулся и посмотрел на меня так, будто видел впервые в жизни. — Я тебя помню. Ты один из «соулмейтов Аккермана». — Я подошла ближе к нему. Девушка, рядом стоявшая с ним, посмотрела на меня холодным взглядом, будто хотела сказать, что им сейчас не до меня. — Ага, «один из»… — ответил парень, немного улыбнувшись. Он всё ещё держался за живот — видимо, прилично отхватил. — Ты в порядке? — да, глупый вопрос, но моя вежливость ещё никуда не делась. — Ну-у-у… — парень перевёл взгляд на «боевое ранение».       Тут-то и вмешалась его спутница: — Ближе к делу. Чего ты хочешь? — тактичности ей точно не занимать. — Мне нужно задать тебе один вопрос, — я посмотрела парню в глаза. — Ты и вправду соулмейт Леви? — спросила я, сделав акцент на имени друга.       Я пристально смотрела на парня, ждала его реакцию, ждала, когда он отведёт взгляд и промямлит, что он соврал. Но вместо этого он распрямил плечи и, глядя прямо мне в глаза, твёрдо ответил: — Я.       Наступила тишина. Я решалась, говорить ему или нет. Да и в принципе, сомневалась в своих действиях. Возможно, Леви не нужна моя помощь, возможно, ему будет лучше без соулмейта, и, возможно, он будет очень зол на меня после этого поступка. Но я не могу оставить всё как есть. Что, если этот парень действительно является соулмейтом и сделает то, о чём грозился на мит-н-грите? Если так, то ситуацию нужно разруливать. — Если ты не врёшь, то дай мне свои контакты, чтобы я могла с тобой связаться и назначить встречу. Мы будем в этом городе ещё некоторое время. На, на всякий случай, — я достала из сумочки визитку нашей группы с почтовым адресом и протянула парню. — И да, как тебя зовут? — Эрен, — он протянул мне руку в знак знакомства. — У тебя есть, где записать номер телефона?       Парень вбил свой номер мне в мобильник и мы, распрощавшись, разошлись. «Эрен, не дай мне в тебе разочароваться», — пронеслось в моей голове.       Надеюсь, я поступила правильно.

***

POV Леви

      Я уезжал на рабочей машине всё дальше и дальше от города. Мимо проносились поля и невысокие деревья, посаженные вдоль дороги. Погода была не самой лучшей — пасмурно — под стать моего настроения.       В конце концов, навигатор привёл меня в богом забытую деревню. Я уж начал сомневаться, есть ли здесь кто живой помимо пары бродячих собак и летающих над заброшенными домами ворон. Это место напоминало мой родной город. Здесь так же тихо, так же неприятно, так же мерзко. Я проехал пару домов, не встретив ни одного живущего здесь человека. Полуразваленный забор, высоченные растения, из-за которых практически не видно здания — казалось, всё стоит здесь не один десяток лет. Я точно сюда приехал?       Дальше, проехав озеро, я увидел ещё парочку домиков. Они, конечно, были не в таком же состоянии как те, что я видел раньше, но тоже запущенны. На одном из почтовых ящиков увидел надпись «the Ripper». Нашёл.       Я остановился и вышел из машины. Калитка, как ни странно, была открыта. Перед домом «цвели» сорняки, я шёл по еле протоптанной дорожке. Никаких чувств — лишь напряжение, сдавившее горло воспоминаниями. Поднявшись по дряхлым ступенькам на крыльцо, я ещё ближе подошёл к старому, мрачному дому. Отворил облезшую краской дверь.       Где-то из темноты послышался хриплый голос: — Долго же я ждал тебя… Проходи, чувствуй себя как дома. — Здравствуй, Кенни.