Clapperboard

POV Эрен

      Если кто-нибудь когда-нибудь спросит меня, каким образом я раздобыл билет на мит-н-грит — никогда и ни за что не отвечу. Это был самый постыдный случай в моей жизни. Даже от одного воспоминания мои щёки наливаются красным цветом.       Леви Аккерман — мой соулмейт. Охуеть. Если бы кто-то мне такое сказал — я бы хорошенько врезал ему за неудачную шутку. Но так пошутил не кто-то, а жизнь, поэтому всё, что мне остаётся — так это принять этот удар на себя. Больше всего удивляет то, что два человека из разных стран, с разными понятиями и взглядами на жизнь, разного социального слоя могут найти точки соприкосновения — да ещё и какие! — оказаться родственными душами.       После концерта я решил опустить этот момент в разговоре с компанией. Об этом узнала только Микаса — от Петры, тогда, возле бара. Пока что держу язык за зубами, мало ли каким боком мне потом это вылезет. Как я упомянул раньше, поиск родственной души не был для меня делом всей жизни — «приятным бонусом», не более. Знакомым и друзьям знать не обязательно. Если бы на месте Аккермана был «обычный» человек — всё было бы проще. Ситуация может обернуться против меня в виде нежелательного чрезмерного внимания со стороны прессы и общества в целом, поэтому я, пожалуй, воздержусь от разглашения этой «радостной» новости. — Эй, Эрен! — Чего орёшь?.. — после длительной тишины голос Армина вывел меня из раздумий и заставил невольно скривиться — уж слишком резко и неожиданно тот вскрикнул.       Мы были на кухне. Я стоял у окна с сигаретой в одной руке и чашкой чая в другой, опёршись поясницей о подоконник. На улице утро. Раннее утро. Солнечные лучи только-только осветили город. Лёгкий туман стелился по узким улочкам пригорода, оставляя после себя росу на траве и невысоких деревьях. В такое время, когда только начинает светать и земля ещё не успела разогреться, хочется насладиться прохладой. Так что, будучи ещё в полусонном состоянии, мы не удосужились надеть что-либо помимо пижамных шорт.       Микаса ещё спала, а мы с Армином были уже на ногах. Я и сам не против поваляться в кровати лишний часик в такое время, но мне не спалось с самого вечера. А если точнее, то вдохновение, не пощадив и придя в поздний час, накрыло меня с головой и я состряпал пару зарисовок сценариев для Шадиса или — таких желанных мной — сольных проектов. Кухонные часы громко отбивали ритм. Часовая стрелка перевалила за цифру пять. И чего блондин встал вместе со мной в такую рань? — Я тебя звал-звал, а ты в мою сторону даже не посмотрел. Ещё не проснулся, что ль? — я перевёл взгляд на друга. Он отрезал себе кусок лимона и бросил в стакан с водой, чтобы взбодриться. — Скажу больше: ещё не ложился. — Я отпил немного чая, струсив пепел с сигареты в открытое окно. Птицы уже проснулись, и чёрт бы их побрал за это — их пение мешало сосредоточиться. — А ты, собственно говоря, почему уже не спишь?       В ответ на это Армин лишь пожал плечами и направился к плите, чтобы заварить себе кофе. — Эрен, — он обратился ко мне с серьёзностью в голосе, что меня немного насторожило, — я знаю про Аккермана.       Что? — Блять, Микаса же дала мне слово… — я потёр указательным и большим пальцами уставшие от бессонницы глаза, поставив чашку из-под чая на подоконник. Новость о родственной душе распространяется быстрее, чем хотелось бы. Намного быстрее. — Она здесь не причём. Жан рассказал мне об инциденте на концерте, а я уже сам понял, что к чему. Хах, он, к слову, не догадался… — Армин помешивал ароматный кофе в турке, — И да, я уверен, что это Аккерман. Он бы никогда не стал заниматься краудсёрфингом. — Блондин стоял молча некоторое время. — Вот только… почему ты нам не сказал?..       Я не знал, что ответить на этот вопрос. Я чувствовал вину. Вину за то, что скрыл всё от друзей, вину за то, что первые минуты общения со своим соулмейтом превратил в скандал, вину за то, что, в конце концов, пошёл на этот гребаный концерт… Но, чёрт возьми, за что мне винить себя? Стечение обстоятельств — вот и всего-то. И если я никому ничего не сказал — значит были на то причины.       Отлично, перед собой я оправдался, осталось донести всё это Армину. — Ты стесняешься сам себя, Эрен. Думаешь, не достоин такого соулмейта, как Аккерман? — Это всё абсурдная ошибка. — Я затянулся и пустил табачный дым носом. — Его соулмейтом должен быть не я, а какая-то длинноногая модель… или та же Петра. — Ещё затяжка. — Думаешь, ему есть дело до какого-от студента, сводящего концы с концами и больного мечтами о собственном фильме? — на выдыхе, — Ха! Это ебаный абсурд, Армин! — я насмешливо улыбнулся. Неужели он думает, что между мной и таким человеком, как Аккерман, могут возникнуть отношения, достойные названия «связь соулмейтов»? Зря. — Во-первых, угомони свой пыл, Йегер. А во-вторых, ты будешь кофе?       В ответ на предложение я отрицательно помотал головой.       Я спокоен. — А в-третьих, если ты лично не разговаривал с Аккерманом о произошедшем, то я не хочу слышать твоё нытьё. — Белобрысый налил себе кофе и сел за стол напротив меня, сверкнув своими светло-карими глазами. — Выкладывай.       Тяжело вздохнув, я допил чай и, убрав со стола подальше свою бумажную рабочую возню, сел к Армину, выдохнув дым ему в лицо. — Ну… думаю, что было на концерте ты знаешь. Потом я пробрался на мит-н-грит, чтобы встретиться с ним и поговорить. Не спрашивай как. Но Леви меня встретил не с распростёртыми объятиями, а позвал охрану и выгнал пинком под зад. В общем, после того, как я подрался с Райнером в баре, меня догнала Петра и предложила встретиться с Леви. Ещё раз. — Вкратце выпалил я, а затем поставил разогреваться сковородку, чтобы приготовить что-нибудь поесть. Как никак, мой желудок пуст часов с двенадцати ночи. — Так-то Аккермана тоже можно понять — у него концерт сорвался, который, кстати, по ТВ транслировали. Так что у Скаутов, скорее всего, ещё будут проблемы с прессой. У тебя, кстати, тоже, если карты раскроются… — Армин лениво наблюдал за моими действиями, попивая кофе. — И да, не держи зла на Райнера… Думаю, вам стоит поговорить о случившемся… А когда вы с Аккерманом встретитесь? — Петра сказала, что наберёт меня и скажет сама. Если наберёт. — Уточнил я, открыв холодильник. — У нас что, сосисок не осталось? — Саша вчера ко мне за книгой заходила, — бесчувственно ответил друг, сонно потянувшись и хрустнув костяшками. — Значит, будем завтракать яичницей всухомятку.

***

POV Леви

      Я шагнул внутрь тёмного дома, в котором, казалось, время остановилось ещё много лет назад. Внутри пахло застоявшимся воздухом. Я не стал закрывать за собой дверь, чтобы осветить себе дорогу и проветрить помещение. Дом внутри выглядел так же, как и снаружи — потрескавшаяся на стенах краска, дряхлый деревянный пол, который, казалось, вот-вот проломится. На стенах висели многолетние картины, а по соседству с ними чучела собственноручно подстреленных животных. Я всегда боялся их в детстве. Рядом разместились и сами ружья. Дом был маленьким, таким же, в котором я когда-то жил. В центре комнаты, рядом с большим столом, за которым я часто сидел и сочинял песни, стояло огромное потрёпанное кресло.       А на нём сидел пожилой мужчина, лицо которого прикрывала шляпа. — Я и не сомневался, что при переезде ты перетащишь это кресло с чучелами. — Я сделал пару шагов навстречу. На моё удивление, здесь было чисто. — А-ха-ха… Я тоже рад тебя видеть, Леви, — хриплым голосом сказал тот, подняв голову и посмотрев на меня. — Смотрю, ты так и не вырос, — с насмешкой заметил дядя. — Ты, Кенни, тоже не особо изменился. Лишь приобрёл пару десятков морщин и небритую щетину. — Прекрати дерзить и садись за стол, мелкий засранец. — Прошло столько времени, а он остался таким же.       Я пересёк комнату и присел на дряхлую табуретку напротив Кенни.       Когда моя мать умерла, он забрал меня к себе. Не могу сказать, что я был для Кенни «приятным сюрпризом», но, тем не менее, он относился ко мне нормально. Дядя всегда говорил о себе как о человеке, который не годится на роль родителя, и это была чистая правда. Он не смог заменить мне отца, но он стал для меня тем, кто приютил меня, тем, кто разъяснил мне понятия о мире, и тем, кто дал мне силы жить дальше.       И пусть Кенни оставил меня одного, как только я стал подростком, переехав сюда. Но я благодарен ему. Я рад встретить его спустя почти пятнадцать лет. — Только не говори мне, что ты приехал в эту дыру, только чтобы увидеть меня. — Кенни снял шляпу и небрежно бросил её на стол. — Не поверишь. Я хотел увидеть тебя ещё живым. — Ну, любуйся, — сказал тот и развалился на кресле, закинув ноги на стол и продемонстрировав злобную улыбку.       В ответ на это я только хмыкнул. — Тебе не надоело жить как таракану после атомной войны? — спросил я, облокотившись о стол и подперев голову, — имею ввиду этот мёртвый город. Он такой же, как тот, в котором мы жили раньше. И будучи в нём, мы мечтали свалить оттуда… Нам обоим это удалось, вот только ты, считай, остался там же.       Кенни презрительно посмотрел мне в глаза, а затем спросил: — К чему ты ведёшь? — К тому, что ты можешь уехать со мной. — И ради этого ты приехал аж в другую страну? — безразлично сказал Кенни. — Это значит «нет»? — я не стану его уговаривать. — Леви-Леви… — дядя взял в руки шляпу и немного повертел в руках, затем надел её на голову. — Не поверишь, но я на самом деле старше, чем кажусь, — за сказанным последовала самодовольная улыбка. Но спустя пару секунд она тут же исчезла, и Кенни заговорил серьёзнее. — Всю жизнь я бегал от полиции, занимался самыми грязными делами, был тем ещё отморозком… Я не могу себя представить в той среде, в которой живёшь сейчас ты. Я привык жить в тени, а не под солнцем.       Потом он замолчал на пару минут — задумался, видимо. Я же сидел и просто наблюдал за дядей. Собравшись с мыслями, тот выдавил кривую улыбку и сказал: — Если я уеду с тобой, я перестану быть «Кенни-потрошителем».       Такие слова в его стиле, ничего не скажешь. Настолько красивые, что меня сейчас стошнит. Кенни встал с кресла и направился в соседнюю комнату. Оттуда он вышел с бутылкой вина и двумя бокалами в руках. «И мне всё равно, что ты за рулём. Мы должны выпить за встречу», — сказал тот. И правда, мы должны выпить за встречу. За нашу последнюю встречу.

***

POV Эрен

— Снято! — раздалось по всему павильону.       После этих слов площадка зашумела. Во время съёмки на месте работы должна быть гробовая тишина, от чего я даже научился снимать без щелчка колпачок с маркера. После команды режиссёра все синхронно выдохнули и приступили к приготовлению съёмки следующей сцены. Я, присев на корточки, переписывал информацию на хлопушке.       Шадис объявил перерыв на обед, и я, без укора совести, направился в буфет. По дороге ко мне подбежала Мина, темноволосая девушка с двумя короткими хвостиками, которая работает гримёром. Она отдала мне мой телефон, который я забыл в комнате персонала. «Тебе кто-то дважды звонил…» — добавила знакомая. Я разблокировал мобильный и увидел пропущенные звонки от неизвестного номера. Не трудно догадаться, от кого они. — Микаса! — я подбежал к сестре, которая наливала себе в тарелку суп. От моего вскрика она чуть не выронила черпак из руки. Микаса, в ожидании объяснений, повернулась ко мне. — У тебя есть деньги на счету? Позвонить нужно!       Девушка вытащила из кармана свой телефон и протянула мне, окинув меня непонимающим взглядом. М-да, у неё на заставке стоит моя фотка. Ну да ладно, сейчас не об этом.       С каждым гудком моё волнение усиливалось. Я быстро вышел из буфета на улицу — в менее людное место. Свежий воздух немного отрезвил разум, и мои руки перестали трястись. Хах, не каждый день же приходится звонить известной на весь мир барабанщице. «Ну же, возьми трубку…» — несколько раз про себя повторил я, шагая вдоль здания, направившись к курилке. Погода та ещё — всё небо затянуто тучами. Эта пасмурность сопровождалась веянием холодного ветра, который встряхнул мои волосы, не завязанные на тот момент в хвост; я пожалел, что не надел что-то теплее футболки. Киностудия находилась в одном из спальных районов города, возле озера. Здесь очень красиво, поэтому съёмки на натуре чаще всего проводились недалеко от «штаба».       «Слушаю», — раздался женский голосок. — Э-эм… Петра?.. — чёрт, увереннее говори, Йегер, увереннее! Опять дрожащими руками я выудил из кармана джинсов пачку сигарет и зажигалку. Последняя проскользнула у меня между пальцев и брякнулась на асфальт.       «О, это ты, Эрен?» — Я. Ты звонила, — нагибаясь за зажигалкой, ответил я.       «Завтра в одиннадцать у нас пресс-конференция. Не думаю, что она продлится больше часа, поэтому жди нас у входа в отель «Сина» ближе к двенадцати, — я утвердительно кивнул головой, будто разговаривал с Петрой не по телефону, а вживую, — кстати, с чьего номера ты звонишь?» — Это телефон моей сестры… — немного неловко ответил я. — Всё в порядке, ей можно доверять. Она не будет распространять твой номер.       «Не парься, я звоню с рабочего Эрвина. О’кей, значит, договорились», — на этом мы распрощались.       Значит, завтра я вновь тебя увижу, Леви?       С этой мыслью и глупой улыбкой на лице я закурил сигарету.

***

POV Леви

      Всю группу посадили за широкий стол с микрофонами. На экране за нашими спинами горел логотип «Крылья свободы»; репортёры возились с техникой, а журналисты беседовали со своими коллегами. Ведущий разговаривал с Эрвином — обсуждали вопросы, наверное.       Это была самая обычная пресс-конференция — год за годом одни и те же вопросы: от фанатов, о новом альбоме, о скором выходе клипа, о всякой херне и прочем. И всё же было одно большое «но» — соулмейт. Нужно быть очень наивным человеком, чтобы думать, что никто не затронет сегодня эту свеженькую тему. И пока это не случилось, что меня безумно напрягало.       Когда-то давно пресса пронюхала, что Эрд и Гюнтер являются соулмейтами, и в топах СМИ эта новость была на плаву очень долгое время. При чём говорилось о самых разнообразных отношениях между ними — от крепкой дружбы до сексуальной связи. А чего уж там говорить, что будет, если узнают, что я встретил свою родственную душу, да ещё и среди фанатов? Вот за это я и ненавижу прессу — будь ты достаточно знаменитым человеком — всё! — о личной жизни можешь забыть. Теперь ты должен строить из себя чуть ли не грёбаного аристократа, чтобы не спровоцировать журналюг и не получить на следующее утро в руки газету с заголовком а-ля: «Кем на самом деле является один из самых известных в мире рок-музыкантов?» Меня, например, такая перспектива не радует, поэтому я веду себя крайне осторожно и не даю личных интервью. А шляпа и солнцезащитные очки — неотъемлемые элементы моего образа. — А теперь вопросы из зала, — спустя минут двадцать сказал ведущий. — Подходите к микрофону, называйте своё имя, организацию СМИ и задавайте вопрос.       Первой подошла девушка в белой обычной рубашке и тёмных штанах. У неё светлые волнистые волосы и хитро прищуренные глаза — что мне не очень понравилось, и как выяснится позже, не зря. — Журнал «Митра». Хитч Дрейс. Вопрос к фронтмену Скаутов: мистер Аккерман, правда ли то, что на последнем концерте вы встретили своего соулмейта? Если так, то кто он? — знать бы мне самому ответ на последний вопрос…       Я выпрямил спину, поправил очки, кашлянул в кулак и с полным спокойствием ответил: — А, тот инцидент на последнем концерте… Мы просим прощение за сорванный конец, причиной которому стали технические проблемы с оборудованием, включая аппаратуру. — Соврал я. А чего они хотели? Правды? Чтобы весь мир узнал, что у меня появилась родственная душа? Да сейчас же, разбежались. Я никогда не стану выносить личную жизнь напоказ, ни при каких обстоятельствах. — Но в сети появилась информация от разных людей, которые писали, что они были на концерте и после соприкосновения с Вами… — боже, хорошо, что на мне сейчас очки и камеры не могут запечатлеть, как я закатываю глаза. — Послушайте, — перебил её Гюнтер, — мы уже ответили на Ваш вопрос. — Видимо команда поняла, что нужно останавливать эту журналистку, или всё выйдет из-под контроля. Моё терпение — если быть точнее.       Эрвин нервно посмотрел на свои наручные часы — ещё каких-то десять-пятнадцать минут и пресс-конференция закончится.

***

— Леви, — обратилась ко мне Петра, когда мы подъезжали к отелю, — ты только не делай глупостей, прошу. Я должна была, прос… — и я понял, о чём она, когда увидел в окне зеленоглазого парня с мит-н-грита.

POV Эрен

      Я своего дня рождения так не ждал, как этой встречи. Подготовка к ней — вообще отдельная тема. В тот же день, когда мне позвонила Петра, я решил, что нужно соответствовать Аккерману, чтобы произвести впечатление. То есть найти хорошую одежду, постричься, побриться и так далее. Это немного ударило по моему бюджету, но внешний вид полностью оправдывал все затраты — я выглядел как один из парней на глянцевой обложке журнала. Сестра даже присвистнула и бросила в мою сторону пару шуток а-ля: «Ты, часом, не замуж выходить за Леви собираешься, красавец неписаный?» — чем несколько раз вогнала меня в красную краску от этой мысли.       Жаль, что уверенности мне весь этот маскарад всё равно не прибавил.       К главному входу подъехал чёрный микроавтобус, и я, кажись, стал медленнее дышать, будто ожидая события всемирной важности. Сердце бешено стучало, а руки опять начали трястись. Я закрыл глаза и постарался взять себя в руки. Ничего не слышу.       Честно говоря, я сроду не понимал, что значит «близок по душе». Армин — мой лучший друг, но я никогда не был с ним полностью откровенен. Это можно назвать недоверием? Наверное. Я мог с ним разговаривать на любые, абсолютно любые темы, но, тем не менее, свои проблемы и переживания держал при себе. Значит ли это, что я плохой друг? Возможно. Я не открывался полностью другим людям, не ожидая в ответ того же.       Возможно, поэтому ситуация со встречей родственной души выбила у меня из-под ног почву в виде зоны комфорта?       Я открыл глаза и посмотрел на человека, открывшего дверь машины. Это был Эрвин, он первым выбрался из микроавтобуса и направился к входу. За ним последовали Скауты. Последним вышел Леви, со всей дури хлопнув за собой дверью. Я этого, конечно же, не услышал, но Петра с перепуга даже подпрыгнула. В этот момент мне показалось, что зря я сюда явился. Наша первая встреча опять повторится. Ха, а я-то на что-то надеялся…       Аккерман быстрым шагом направился ко мне. Он зол, очень зол.       Резким движением руки меня схватили за воротник рубашки. Я посмотрел в глаза Леви. У меня сложилось впечатление, будто над нами витала грозовая туча, которая вот-вот метнёт в меня молнию. Другой рукой Аккерман саданул мне по шее, от чего по всему телу побежали мурашки. Но, зато глухонемота пропала. И первым, что я услышал, было: — Какого чёрта ты припёрся снова?! — Леви притянул меня ещё ближе к себе. Мне пришлось хорошенько наклониться из-за разницы в росте, что немного забавляло. Я ухмыльнулся. — Эй-эй, Леви, полегче! — подбежала Петра, попытавшись угомонить моего соулмейта.       В ответ на это Аккерман только шикнул в её сторону, и не думая ослабить хватку. — Я его позвала, Леви… Пойми же, вам нужно поговорить… — Решить проблему, — вступил Эрвин. — Пройдём внутрь и всё обсудим.