Clapperboard

      Мы шли по длинному коридору третьего этажа, дизайн которого пестрел сочетанием тёмных, и в то же время роскошных цветосочетаний. Я то и делал, что вертел головой и разглядывал интерьер по дороге к номеру Эрвина — не каждый день же бываю в отелях такого уровня. Вся группа, кроме Аккермана, по просьбе менеджера осталась в холле или отправилась в ресторан при отеле. Словом, куда-то удалились, чтобы не вникать в «наши дела». Передо мной шёл Эрвин, который был на полголовы выше меня и гораздо массивнее. Н-да, с таким менеджером и на охране сэкономить можно. Интересно, блондинистый — его натуральный цвет волос? Он как противоположение Леви — высокий, светлый и приветственный, — последнее уж точно не о фронтмене. Замечу, походка у блондина лёгкая, но уверенная. — Мистер Йегер, почти приш…       Но я не успел дослушать Эрвина, потому что меня схватили за шкирку и, как я понял, преждевременно затащили в один из номеров.       Леви. Он захлопнул за собой входную дверь и дважды щёлкнул замком. Значит, это его номер. Я немного озадачен таким развитием событий.       Послышался удар кулаком о дверь и гневный голос Эрвина: «Аккерман, чёрт тебя побери! — ещё удар, но уже с ноги, — мы же всё решили, прекрати эту самодеятельность!» — на что обвиняемый ответил лишь, что сам во всём разберётся и попросил не мешать. Эта ругань между ними продолжилась, если бы я не окликнул Леви и, присоединившись к Эрвину, не начал выражать своё недовольство. Я здесь уже настроился на «демократические переговоры», а тут меня насильно затащили в свой номер, и явно не с благими намерениями. О оу, а вот возмущаться я начал зря…       Честно говоря, никогда бы не подумал, что мужчина, ростом метр пятьдесят с кепкой, сможет буквально поднять меня за ворот рубашки и заставить подняться на носочки. Но, как оказалось, может. — И ты ещё возмущаешься, дерьма кусок?! — он меня встряхнул и прижал спиной к двери. Его пальцы, покрытые незамысловатыми, на первый взгляд, татуировками, ещё крепче сжали мой воротник. И я, пробежавшись глазами от костяшек рук к его лицу, встретился с холодным, прожигающим меня насквозь взором. Моё выражение лица на тот момент, думаю, было бесценным, изображая откровенный ахуй.       Я перехватил руку Аккермана и встал на полную стопу. А он лишь крепче сжал кулак. — Ти-и-ише ты… — протянул я и ухмыльнулся, — обсудим же всё за чашечкой кофе, а не за мордобоем.       Он гневно оглядел меня с ног до головы и, недовольно цыкнув, отпустил меня, толкнул в бок и прижался ухом у двери, сказав: — Эрвин. — В ответ послышался стук. — Я в состоянии сам решить свои проблемы. — За чем последовала пара минут молчания. — У тебя своя голова на плечах. Поступай как знаешь, Леви. Но если не справишься — проблемы будут у всей группы и взаимодействующих с ней людей, включая и этого мальчишку. Учти это. — Следом за словами послышался ещё один, более тихий, будто отчаянный удар, и шаги прочь. Эрвин, безусловно, прав, что это коснётся и меня — и это ужасно напрягало.       Аккерман громко выдохнул, будто с его плеч свалился тяжёлый груз, и направился куда-то вглубь номера. Хоромы у него, конечно, шикарные: интерьер выполнен со вкусом, здесь уютно и совсем не жарко — в дальнем углу гостиной тихо жужжал кондиционер. Вот только света маловато — окна были задёрнуты плотными шторами. Хозяин номера будто прочёл мои мысли и поспешил развеять темень.       Услышав в свою сторону что-то ворчливое вроде: «Хватит столбом стоять», я присел на кожаный диван, невольно напрягшись и скрестив на груди руки. — Миленько у тебя здесь, — выдавил я. Ещё никогда ранее мне не приходилось чувствовать себя настолько неуверенно и неудобно.       Раздвинув шторы, Аккерман обернулся ко мне и посмотрел так, будто я сказал что-то оскорбительное. Хотя, по его лицу практически невозможно понять, что он чувствует: вечно сведённые в сплошную линию брови, поджатые губы и хмурый, до мурашек на спине, убийственный взгляд. Я всегда видел его на фотографиях одним и тем же — угрюмым и невозмутимым, что на официальных, что на сделанных прессой в неожиданный момент, что на фанатских селфи. Пожизненно надетая маска никогда не снимается. Почему? Что же ты за фрукт такой, Аккерман?       Мужчина плюхнулся рядом со мной на диван, закинув ногу на ногу и протянув по спинке мебели руку. — Ну так что, где мой обещанный кофе? — выдавив лыбу, спросил я. — Дома кофе нахлещешься. — Сказал, как отрезал. — Помнится мне, ты грозился срывать нам концерты. — А-ах, это… — я неловко потёр рукой затылок, чувствуя себя мелким мальчишкой, которого только что пристыдили, — я же всего лишь хотел поговорить с тобой. Мы же родственные души, как-никак. — И я невинно улыбнулся. А вот Леви наоборот — на его лице читалась… неприязнь. И меня это ввело в некое смятение — с чего такая реакция? Я ему неприятен? Хотя, с какой стати он должен ко мне относиться должным счётом, если я ему концерт сорвал, потом на мит-н-грите грозился, потом… Так, стоп! Йегер, мы уже всё это проходили. Хватит себя накручивать, не ты решил стать соулмейтом Аккермана, и в этом нет твоей вины. — Понимаешь ли, эм… ещё раз, как тебя зовут? — тот прищурился, всматриваясь и пытаясь вспомнить моё имя. — Эрен. Эрен Йегер. — Так вот. Понимаешь ли, Йегер, исходя из физических особенностей, через сутки мы опять станем глухонемыми. — Говоря так, будто я это никогда не слышал. — А это мне незачем. Сечёшь, дорогой? Исправить это нужно. Не надо рассказывать, как это делается?       Я, конечно, не против получить урок «как нужно целоваться» от Леви Аккермана, но что-то мне подсказывает, что сейчас не самое время язвить. Так что опустим этот момент и перейдём к…       И в какой-то момент меня будто обухом по голове ударило — осенив — я понял, зачем конкретно меня сюда позвали. Никто не собирается со мной церемонится и настраивать отношения. Да от меня же просто отвязаться собираются. Чувствую себя чем-то вроде доброкачественной опухоли — неприятный сюрприз от матушки-природы, от которого вот-вот избавятся. Но не успел я ничего возразить, открыв рот и набрав воздуха в лёгкие, как меня тут же поспешили перебить. — Сколько ты хочешь за эту услугу? — Хочу чего? — выдохнув, спросил я, наивно хлопнув ресницами. — Денег, Йегер. — Закатив при этом глаза, будто разговаривая с полоумным.       Минутку. Мне послышалось, или он меня только что непрямым текстом шлюхой назвал? Неужели он решил, что вот так просто может меня купить? Охуел такое спрашивать, что ли?! Я, конечно, не являюсь образцом моральных идеалов, но как по мне — предлагать подобное незнакомому человеку — неподобающе. А в мою сторону ещё и оскорбительно. Поцеловать Аккермана, получить кругленькую сумму и свалить в закат звучит, конечно, неплохо. Но.       Я попытался завуалировать эмоции, отвернувшись в сторону входной двери и поправив выпавшие из хвоста пряди, всем видом стараясь не показывать, что у меня сейчас табло треснет от злости. «Хуюшки тебе, Аккерман. Думаешь, так просто взять, заплатить и избавиться? Тебе уж очень придётся постараться, поверь», — думал я, потупив взгляд куда-то в пол.       Огорчение засело где-то внутри между рёбрами, и я в каком-то смысле разочаровался в Леви. А чего я мог ожидать от человека, привыкшего жить в роскоши и не знать горечи жизни, имея всё, чего душа пожелает? И я стал одним из его пожеланий, правда, немного в другом формате — он желает от меня избавиться. И тоже за деньги. И тоже купить. Купить своё спокойствие. Интересно, насколько далеко он зайдёт, чтобы добиться того, чего желает? Вот на это мы и посмотрим. — А с чего ты решил, что я вообще возьму деньги? — не поднимая на него взгляда, начал я. — Хочешь сказать, что даром отдашься? — хмыкнул тот, наверняка мысленно подумав, какой я порядный. Вот только я не порядный, а принципиальный. — Хочу сказать, что не отдамся вообще. Я не собираюсь избавляться от нашей связи.       Несколько секунд напряжённого молчания. Ну что, выкусил?       Как только я повернул голову в его сторону, меня тут же опрокинули и повалили на диван, нависнув сверху. — Неподкупного благородного рыцаря из себя строишь, а, зараза? — Леви резко наклонился ещё ближе ко мне, выдыхая мне на ухо. Он навалился на меня всем весом своего тела, прижав руками грудь и одним коленом живот. Я в свою очередь, никак не ожидая такого развития событий, «слегка» охуел уже во второй раз и будто окаменел, бревном распластавшись на диване. Он резок, точен и решителен. — Не хочешь по-хорошему — возьму силой. — Непозволительно близко к моему лицу. Не-поз-во-ли-тель-но.       Его чёрные пряди волос легко коснулись моей щеки, лаская, и в то же время щекоча. Я отвернул лицо, чтобы не смущаться и не смотреть ему в глаза. Хорошо бы не начать краснеть как пятиклассница на первом свидании. Он пахнет горьковато-слащаво — дорогим одеколоном. Табаком вперемешку с ванилью. Отдаю себе отчёт в своих действиях, но в то же время понимаю, что мне больше не представится такой редкостной возможности, как сейчас, и поэтому бездействую.       Он наклоняется ещё ближе, почти касаясь моих губ.

***

POV Леви

      Серая, расписанная в японском стиле, фарфоровая чашка летит в сторону окна, попадает в торшер и с характерным звуком разлетается по комнате на осколки. Следом за ней летит пульт от кондиционера. А следом за всем этим полетит и моё терпение — к чертям собачьим. Вот только мишенью послужило не окно, а человек, который принёс мне в последнее время слишком много неприятностей. И, видимо, всё только начинается. — Сукин сын, — одной рукой я потираю ушибленную от удара челюсть, а другой — хватаю ещё одну чашку, — сюда иди! — Ещё чего! Я тебе не какая-то продажная тварь! — уже уклоняясь от летящей прямиком в его голову посуды.       Эрен Йегер. Это имя совсем недавно появилось в моей жизни, неся за плечами дохуя неприятностей и столько же проблем. Я могу смело попрощаться со спокойной жизнью, помахав на прощание платочком и пустив слезинку, потому что ей на замену пришёл зеленоглазый ураган, которого я за сегодняшний день несколько раз безуспешно пытался поцеловать, и от которого же получил по челюсти. Этот мудак осмелился назваться моей родственной душой, припереться ко мне в отель, отказаться от денег и врезать мне по морде. Да я с него шкуру спущу и сошью из неё чехол для гитары, или на барабан натяну и подарю Петре, — она на днях как раз том-том порвала.       Соулмейт. Это слово всегда вызывало у меня отвращение и ничего больше. Тебе будут потакать этой связью, требуя от тебя отдачи. Возомнят себя чёртовым пупом земли и сядут на шею, свесив ножки. «Но я же твой соулмейт… Сделай мне приятно. Давай, не ломайся, это твоя работа. Ты же хочешь денег?» — тихо и насмешливо говорит он. Почему нельзя вот так просто засунуть свои принципы подальше себе в зад, забрать крупную сумму, сделать дело и убраться вон? «Давай же, бери в свой поганый рот глубже… Арх… Вот так… С меня ещё десять долларов…» Неужели так трудно понять, что для меня это не просто забава. От этого зависит моя карьера, моё будущее, — и не только моё. «А теперь полезай в постель и раздвигай ножки пошире, Кушель, ты же хочешь, чтобы твоему мерзкому отпрыску было что поесть?» Ненавижу.       Я поставил чашку обратно на стол. Парень передо мной медленно отступил ближе к окну, дёрнувшись с перепуга. Ссыкливый засранец. — Иди к папочке… — поманил его пальцем, как какого-то бездомного пса, обещая не обидеть, а наоборот — накормить.       Вот только пёс оказался умнее, чем я думал.       Йегер рванул к выходу.       Я погнался за ним.       Преодолев на своём пути препятствие в виде комода, зеленоглазый споткнулся о край ковра, лежавшего в прихожей, и повалился на пол. Следом за громким ударом башки об пол, послышались ругательства. Причём, даже в мою сторону. И, не упуская сей чудесной возможности словить паршивца, я налетел на него и заломил руки за спину. Я уселся ему на хребет, за моими действиями последовал хруст позвонков и рваное «ай!» Ну что, зверюшка в клетке, Йегер? Или ты отсюда выйдешь зацелованным, или тебя отправят в лес по частям в разных пакетах.       Но не успел я озвучить свои мысли вслух, как тот забрыкался, что бык на родео. Мне пришлось встать с его спины и приложить ещё больше усилий, чтобы удержать в контролируемом положении. Нужно зафиксировать… Верёвки и близко нет, а из подручных вещей — только бутылка из-под вина на столе. Но если переусердствую и не просто вырублю, а устрою сотрясение мозга — не отделаюсь от правоохранительных органов. А с другой стороны, можно ли эту ситуацию считать самообороной? Самообороной от тупого долбоёба, угрожающего тебе моральной расправой.       Халат. Пояс от халата. Сама вещь висела на вешалке у входа, в коридоре. Добраться бы до неё. Свяжу этого придурка, а потом сделаю всё, что нужно. Сжимая крепче руки Йегера в запястьях, я потянулся за поясом, волоча парня за собой, мордой по полу — так ему и надо. В ответ послышалась только невнятная ругань. В момент, когда я почти схватился за пояс, паршивец вывернулся из моей хватки и вскочил на ноги. — Да ты сбрендил! — потирая запястья, завопил тот и отступил назад, обратно в гостиную. Я сжал кулаки и скрипнул зубами, чувствуя, как от злости на лбу пульсируют вены. — У меня нет времени с тобой сюсюкаться. Ты сейчас же разрываешь связь со мной, забираешь бабки и невозвратно проваливаешь.       Он показал мне средний палец.       Ну всё, с меня хватит. Это последняя капля. Я дал ему шанс — он им не воспользовался. Finita la commedia.       С разбега поймал Йегера за рубашку, и в долю секунды мы оказались на полу, на этот раз гостиной комнаты. Сев парню на живот, схватил за шею. Тот с выпученными глазами смотрел на меня, как жертва на подворотнего маньяка, вцепившись своими руками в мои. Я притянулся к его лицу, прикрыв глаза.       Удар по челюсти. Опять. У меня, кажись, дежавю.       Я подскочил от неожиданности, приложив ладонь к ушибленному месту, охуевший от такого расклада событий. Меня давно никто так не выводил из себя, как этот мальчишка, и тем более не осмеливался врезать мне по лицу дважды подряд. Да что он себе позволяет?! В такой ситуации у меня слов не хватало, чтобы выразить всё, что я думал, потому что мной руководил чистый гнев, норовящий вырваться и выплеснуться на виновника его появления. Зря… ох как зря этот парень явился сюда.       Встав напротив Йегера, я посмотрел прямо в его глаза, пускай снизу вверх это выглядит забавно, но мне было вовсе не до шуток. Уцепился в его плечи и повалил спиной на комод. Жёстко и без предупреждений. С его стороны послышался лишь резкий выдох, отпор руками. А на пол в свою очередь полетели ваза с подаренными на концерте цветами и настольные часы, за которые потом, как и за чашки, придётся платить штраф. Дорого же ты мне, однако, обходишься, милый соулмейт.       Локтем прижал Йегера к поверхности мебели, замахнулся другой рукой, сжатой в кулак, чтобы врезать за вызванную его действиями боль в челюсти. Целился в глаз, уже дёрнувшись, чтобы нанести удар, но этот паршивец перехватил мою руку. — С-сучёнок… — прошипел я, сильнее надавливая локтем на грудь. Йегер прогнулся в спине так, будто вот-вот переломится пополам. Своей ладонью парень накрыл мои губы, не давая и слова сказать. Я опешил от таких действий с его стороны. Картина маслом, ничего не скажешь. Интересно, сколько кусков жёлтая пресса готова отвалить за фотографию сей ситуации? — Понимаешь ли, Леви, — как-то хитро и совсем не по-доброму оскалился парень, — я готов был поскорее избавиться от нашей связи, ведь она обременяет не только тебя… Но вот узнав, как на самом деле ты относишься к людям, насколько ты циничен и избалован, — он приподнял голову и притянулся совсем близко, к накрывающей мои губы ладони, сказав следующие слова тихо, но так, чтобы я отчётливо всё слышал, — я не могу доставить тебе такого удовольствия.       Мой удар ему в пах, кажись, приостановил его набравшую обороты самоуверенность. Не теряя времени, я хапнул Йегера за затылок и в энный раз попытался прильнуть к его губам. Парень скривился в лице и схватился за пострадавшие драгоценные органы, тут же попытался соскочить с комода, но к моему (не)счастью врезался своим лбом в меня. А если конкретнее, то в мой нос.       Я сжал его волосы на затылке, оттягивая назад и хватаясь за свой нос, из которого, если не повезёт, пойдёт кровь. Если я не уебу этого парня сегодня сам, то, клянусь, его прикончит нанятый мною киллер.       Зажал нос, чувствуя, как по полости потекла кровь. Сука.       Мои брови были сведены в одну сплошную линию, челюсть ныла, нос кровоточил, а нервы уже настолько сдавали, что хотелось заорать от злости. А вот Йегер вёл себя невозмутимо и сдержано, да так, что за один вид возникало желание начистить ему рожу. Свободной рукой — той, что так и не получилось нанести удар — на этот раз попал ему по лицу и громким лязгом прикосновения ладони о щеку прерывл воцарившуюся на пару секунд тишину. Отхвативший леща парень уставился на меня такими глазами, будто получил ни за что. Словно ребёнок, которого несправедливо обвинили в краже конфет. Прикрывал свой рот ладонью.       Парень отпихнул меня и вырывался из хватки, пользуясь положением — у меня свободна всего одна рука. Что ты там говорил о решении проблемы за чашечкой кофе, а не за мордобоем, Йегер?

***

      Наша небольшая, но кровавая битва подошла к завершению в тот момент, когда Йегер открыл окно и сунул на подоконник свою задницу. — Ты чего удумал, придурок? — сказал я, подходя ближе к нему, вскинув кверху ладони, будто успокаивая зеленоглазого. Из улицы доносился гул машин и прохожих, а тёплый ветер прорвался в помещение, неприятно потрепав и без того дыбом стоящие волосы. — Если ты не позволяешь мне выйти через дверь, — вполне серьёзным тоном произнёс юноша, — то я выйду через окно. — Совсем ебанулся? — покрутил я пальцем у виска. Боже, в чём я провинился, что меня настигла кара небесная в виде такого соулмейта до чёртиков тупого человека? Карма, что ли… Тем временем я мысленно прокрутил у себя в голове все грядущие события, если этот сейчас выпрыгнет из моего номера. Не хочу показаться эгоистичным или жестоким, но перспектива сломанной шеи Йегера мне казалась не такой уж и плохой. — Слезай давай.       Подошёл ближе, но аккуратно, будто пытаясь не спугнуть какую-то редкую зверюшку в дикой природе. Йегер дёрнулся спиной назад, руками держась за оконную раму. Падать недалеко — всего-навсего третий этаж, но свернуть шею при неудачном падении можно, особенно, когда ты и без того больной на голову ублюдок.       Парень отрицательно помотал головой. — Ну и чёрт с тобой, съёбывай через что хочешь! — Схватил ещё одну чашку и запустил её в нежеланного гостя. — Убирайся отсюда и только попробуй вернуться… — Я мог бы ещё пригрозить ему чем-то вроде вмешательства Эрвина, но не успел я продолжить, как Йегер, уклоняясь от летящей в него посуды, завалился назад.       Секунда — и парень полетел на улицу.       Зелёные глаза мелькнули за оконной рамой, а ноги вздёрнулись и перекинулись через подоконник.       Моё лицо выражало то ли испуг, то ли удивление, а тело машинально бросилось к летящему вниз парню. Последний в свою очередь с криком вывалился из окна. Допрыгался, блять. Опёршись руками о злосчастный подоконник, я выглянул посмотреть, удачный ли выдался полёт. Чёртов Йегер-покоритель-высот. Вот ведь подсунула природа родственную душу. Вот ведь навалился на мою голову какой-то суицидник.       Парень распластался на земле в позе «так меня и похоронят», подмяв под себя пару кустов бордовых роз и других пышных растений, растущих подле отеля. Я смотрел на него сверху вниз, наблюдая, как тот с прикрытыми глазами жалобно мычит ругательства и еле шевелится. Мимо проходящие люди с интересом поглядывали в нашу сторону через железные прутья забора. Как только я пересёкся с кем-то из них взглядом, тут же забежал за стену, так как прекрасно понимал, что если меня кто-нибудь увидит и узнает в этой ситуации — будет тот ещё пиздец, и проблемы будто снежным комом начнут набирать обороты, превращая жизнь в ад. Жёлтая пресса из этого такую кашу заварит, что наша группа захлебнётся. Хотя, мы пока что разъяснили ситуацию на концерте.       Я схватил чёрную шляпу, что лежала на журнальном столике возле окна, и натянул её на голову так, чтобы не было видно глаз. Опёршись руками о подоконник, взглянул на недавно вышедшего через окно парня. Я не знал, как именно поступить в этой ситуации: или догнать Йегера и разорвать нашу связь, или пустить всё на самотёк и ждать, пока тот явится сам. Или вызвать скорую в конце-концов… — Умер? — Не дождёшься!.. — парень, пошатываясь, встал на ноги. Он держался рукой за локоть — видимо, ушиб — и, согнувшись пополам, смотрел на меня снизу вверх. Вот ведь дурак. — Ай!.. — воскликнул он и присел чуть ли на колени. — А жаль.       В ответ на это парень, кое-как выпрямившись, прищурил глаза и расплылся в хитрой ухмылке. — До встречи, Леви Аккерман.       А в том, что он вернётся, я абсолютно не сомневался.

***

      Эрвин расхаживал вдоль комнаты уже больше десяти минут и читал мне морали. Он что, думал, что мне в детстве не хватило воспитания и отцовских наставлений? С одной стороны это правда, а с другой — это ужасно донимало. И к тому же, я бы не был так уверен в своих действиях, если бы не имел предварительно продуманного плана. Вот только я не учёл, что в один момент паршивец сбежит через окно, и все мои затеи полетят нахуй.       Прекрасно понимал, что я облажался по полной программе. Сначала так самоуверенно утверждал, что сам разберусь со своей родственной душой проблемой, а потом упустил её буквально через окно. Я благодарен Эрвину и коллективу за помощь и поддержку, но в таких ситуациях я никому не позволю действовать за меня. — И что ты собираешься делать дальше? Опять сам решать свои проблемы? Уж не знаю, говорить ли тебе о том, что ты сам увидел к чему привела твоя самодеятельность. — Заметь, ты сказал, что проблемы мои. — Ответил я, пропустив между ушей замечание. — Но касаются они не только тебя.       И Эрвин снова прав. И в какой уже раз я проклинаю природу и этого чёртового соулмейта. Я продолжил: — Он сам придёт ко мне. — Леви-Леви-Леви… — вздохнул тот и поправил сползающие с носа очки, — твоя самоуверенность когда-то приведёт нас к расколу группы. Ты или слишком наивен, или просто не хочешь признавать свои ошибки… — Смит направился к дивану, на котором сидел я. — До записи нового альбома осталось не так много времени — полтора месяца, не больше. И до этого времени мы должны будем вернуться с гастролей в родную страну, — присев рядом со мной, — и, соответственно, до этого времени разобраться с соулмейтом. — Значит, полтора месяца. Мне этого достаточно. — Нет. — Его голос стал намного серьезнее. — Группа улетает уже на следующей неделе.       Чёрт. Я об этом позабыл. Более того, следующая неделя — это уже завтра. Этого, конечно, хватит, чтобы разорвать связь, собрать вещи и не опоздать на самолёт, но если всё опять так неожиданно сорвётся? Другого шанса не будет. — Слушай, — я насупился и взглянул Эрвину в глаза, — в таком случае, я останусь здесь, пока не разберусь с этим мальчишкой. — Ты слишком многого хочешь, Аккерман. Мы и без того задержались в этом городе, потому что недалеко отсюда живёт Кенни. — Я тебя об этом не просил. Тем более, я уже съездил к нему. Но сейчас не об этом.       Я поднялся с дивана и подошёл к окну, скрестив руки на груди. На улице сейчас самое пекло. Несмотря на то, что ещё май, погода как в середине июля. Благо в номере прохладно — работает кондиционер. Но в моей голове крутилась всего одна мысль: «Как уговорить Эрвина оставить меня в этом городе». — Он мне понравился. — Враньё. Выпалил я.       И я повернул лицо в сторону Эрвина, всеми силами пытаясь показать серьёзность своих намерений. Он тяжело вздохнул. — Мне надоело давать тебе шансы. Это последний, Леви.

***

POV Эрен

      Микаса держала меня под руку, пока мы шли к автобусной остановке. Я же прижимал другой рукой ушибленный локоть к туловищу и прикусывал нижнюю губу при каждом приступе острой боли. Сестра шла намного быстрее меня, из-за чего я часто шёпотом ругался. В ответ она обвиняла меня в том, что я сам виноват, и что «придурок такой, сразу нужно было в травмпункт ехать, а не домой». В конечном итоге, не дождавшись автобуса, мы словили такси, и, с горем пополам усевшись, Микаса поинтересовалась: — Если ты ушиб локоть при падении с окна, а все царапины на теле из-за роз, то как получилось, что у тебя синяк под глазом? — Просто мы с ним выпили кофе перед моим уходом, — улыбнувшись, ответил я.