Закон равновесия

      Поттер такого приветствия от драгоценного шурина не оценил.       Конечно, будь он в данный момент чуть более вменяем, он бы хорошенько подумал прежде, чем лезть с голыми руками на — пусть и опустившегося, и с трудом державшегося на ногах, но все-таки — мага.       Однако, учитывая череду последних событий, смерть, воскрешение в чужом теле и приличное количество алкоголя в крови, Поттер имел полное моральное право слететь с катушек.       И потому он, недолго думая, зарядил ухмыляющемуся Морфину коленом поддых. Тот от неожиданности кулем повалился на землю, но палочки не выронил. Мутные, глубоко посаженные глаза налились кровью, изо рта вырвалось неразборчивое шипение.       Полыхнула вспышка…       И тут с трудом соображавший Поттер сделал для себя четвертое, пожалуй, самое главное (и в кои-то веки приятное) открытие.       Заклятие Гонта, сорвавшееся с кончика палочки и стремительно метнувшееся к нему, замерло буквально в дюйме от его груди и… погасло, будто наткнувшись на незримый барьер.       И даже непонятно, кто офигел больше — Гарри или Морфин.       Впрочем, у Поттера имелось одно большое преимущество — намертво вбитые в подсознание рефлексы, отточенные жизнью рядом с Дадли и ежегодными встречами с Волдемортом. Если тебе везёт — пользуйся.       И Поттер воспользовался возникшей заминкой, поступив наиболее разумно в данной ситуации — дал дёру, краем сознания отметив, что ни один из посланных ему вдогонку лучей не достиг цели. Разве что вывеска какой-то лавки, куда случайно угодил луч, едва его не прибила, но это были уже детали.       Главное Гарри для себя уяснил — по каким-то причинам (он даже догадывался по каким именно) его новое тело было прикрыто от прямых магических воздействий.

***

      А через пару дней Поттера отпустило.       Акклиматизация была успешно завершена, мозги более менее встали на место, и Гарри понял, что пора действовать.       Да и старшие Реддлы, как оказалось, времени даром не теряли.       — Сын, — Томас был хмур и явно раздосадован, — скажу честно, мы с матерью не в восторге от твоего решения привести в дом это… этого… — он явно подбирал наиболее презрительное определение, но вдруг наткнувшись на ледяной взгляд сына (ох, не прошло даром для мальчика-из-чулана общение с одним мрачным профессором!), передумал. — В общем, мы согласны принять его, но не рассчитывай, что сможешь спихнуть на нас обязанности по его воспитанию.       Мэри недовольно поджала губы. Но Поттеру было не до ее гримас. Он получил, что хотел — гарантированную крышу над головой и материальный достаток, а недовольство Реддлов…       Я вас умоляю, после жизни с Дурслями кислые физиономии двух почти незнакомых людей ему были — что слону дробина.       — Заметано.

***

      Утром 31 декабря миссис Коул — директрису небольшого, богом забытого приюта на окраине Лондона — ожидал большой сюрприз.       Молодой, высокий и с почти сошедшим фингалом на скуле.       И главное, твердо намеренный избавить ее от четырехлетней головной боли — вот уж действительно рождественский подарок, пусть и слегка запоздавший!       И все же…       — Мистер Реддл, я вынуждена предупредить вас, что ваш мальчик… немного необычный.       Отпугивать потенциального благодетеля с его обаятельной улыбкой, драматичной историей об ошибках юности и конвертом из плотной бумаги, решившим все вопросы с оформлением документов, не хотелось совершенно, однако, если не предупредить… что помешает этому горе-папаше, невесть где шлявшемуся столько времени, через неделю подбросить ей мальчишку обратно?       А ведь прецеденты бывали…

***

      — Необычный?       Поттер вполне достоверно изобразил недоумение. Хотя лично у него сомнения вызывало, скорее, слово «немного».       — Нет, нет, вы не подумайте дурного! — директриса так и сверкала фальшивой улыбкой. — Том замечательный ребёнок — тихий, спокойный, замкнутый немного, но зато очень умный!       Да уж. И в кого бы это?       — Я понял, — Поттер вздохнул, морально готовясь к фееричной встрече. — Зовите уже.

***

      Том оказался… хорошеньким.       Милый такой, кудрявый, с большими глазами, чересчур худой, правда, но оно и неудивительно. В общем и целом, четырехлетняя версия Волдеморта производила впечатление обыкновенного, ничем не примечательного ребёнка.       Поттер даже напрягся — а точно ли это тот мальчик? Мало ли…       — Познакомься, Том, это твой отец! Он пришел забрать тебя! — миссис Коул обладала тактичностью взрывопотама.       — Э-э… привет, — Гарри присел на корточки и протянул руку. — Меня тоже зовут Том.       Ребёнок не впечатлился. Более того, он, похоже, неслабо напрягся, отшатнувшись и вцепившись ручонками в юбку директрисы.       — Я с ним не пойду.       И тут Поттер убедился, что пришел по адресу.       Хмуро сдвинутые брови, решительно закушенная губа, взгляд в духе: «Не подходи — убьет!»… Гарри тяжело вздохнул, без восторга прикинув, что для такого возраста подобное поведение, мягко говоря, нетипично. По крайней мере, если бы ему в четыре года сказали, что за ним пришел отец, он бы до потолка от радости прыгал, а Том поглядывал на него настороженно и крайне… крайне недоверчиво. Интересно, с чего бы?       А вот миссис Коул этого финта ушами не поняла и понимать не хотела.       — Том, что это ещё за выходки?! — она с некоторым трудом выдернула край подола из мертвой хватки мальчика. — Мистер Реддл…       — Давайте, я попробую сам, — Поттер широко улыбнулся, ненавязчиво указав глазами на дверь, — уверен, мы найдем общий язык.       — Ну… ну да, конечно, — после легкой заминки пробормотала директриса и, проигнорировав острый, почти отчаянный взгляд Тома, брошенный на нее, вышла из кабинета.       Гарри мгновенно перестал улыбаться, вернув лицу нормальное, человеческое выражение. И только собрался открыть рот, как большие старинные часы с кукушкой, висевшие на стене, начали бить полдень.       Том, который и так был напряжен до предела, от неожиданности подпрыгнул на месте, и в ту же секунду деревянная кукушка взорвалась мелкими щепками, засыпав обоих, а потом все стихло.       Повисла пауза.       Том, явно перепугавшийся до чертиков, застыл на месте.       — Мм… — Поттер, спокойный, как чучело мамонта, стряхнул с волос деревянную труху. — Ну, будем считать это праздничным салютом в честь твоего дня рождения. Кстати, чуть не забыл, — он вытащил из внутреннего кармана сюртука небольшую коробочку в яркой обертке, — с днем рождения.

***

      — А ты правда… мой папа? — спросил наконец всю дорогу молчавший Том уже на подъезде к Литтл-Хэнглтону.       Все же с кукушкой Поттеру знатно подфартило. Едва только мальчик понял, что случающиеся с ним «странности» незнакомого дядю не пугают, и, более того, он явно знает об этом гораздо больше, как вопрос об усыновлении уладился сам собой.       Ну… по крайней мере, Том согласился пойти с ним, что уже было маленькой победой.       — Правда, — нехорошо, конечно, врать детям, но ведь технически он действительно являлся его отцом.       — Настоящий? — пытливо уточнил Том.       — А что, бывают искусственные?       — Бывают приемные. Как дядя Майкл.       Логично, ничего не скажешь… Стоп. Поттер резко обернулся к ребенку.       — Какой еще дядя Майкл?       — У которого я жил летом, — слегка удивленно отозвался Том, и Гарри понял, что что-то он в этой жизни пропустил.       — А как ты оказался у него?       — Ну… — мальчик отвел взгляд, — они пришли с тетей Роуз, миссис Коул сказала, что они будут моими родителями, а потом…       — А потом что-то произошло, и они вернули тебя назад, — мрачно закончил Поттер.       — Да, — Том насупился. — Они сказали, что я ненормальный. Что я этот… удер… одер…       — Одержимый, — еще более мрачно подсказал Поттер, невольно вспоминая Дурслей, отзывавшихся о нем столь же лестными эпитетами. — Слушай, Том, — он серьезно посмотрел во все еще настороженные детские глаза, — забудь всю ту чушь, которую про себя слышал. Никакой ты не одержимый, ясно? Просто у тебя есть способности, которых нет у простых людей, но это вовсе не плохо. Ты — волшебник.       — А ты? Ты тоже волшебник?       — Э-э… нет, — со вздохом признался Гарри. — Но твоя мама была настоящей волшебницей…       — Мама? — голос Тома понизился почти до шепота. — А ты расскажешь мне про нее?       Поттер аж тормознул.       Не то чтобы этот вопрос был таким уж неожиданным, но…       Вот что он должен на это ответить?       — Расскажу, — пообещал он, открывая перед Томом ворота поместья.       «Ну, или сочиню, на худой конец…»

***

      Воспитание ребенка — штука сложная. Особенно волшебного ребенка. Особенно чужого волшебного ребенка. Особенно чужого волшебного ребенка с вовсе даже не «волшебным» характером.       А если ко всему еще добавить дедушку и бабушку этого самого ребенка, которые (и вполне взаимно) внука на дух не переносят, и полное отсутствие собственных магических способностей…       В общем, к концу первого месяца своего счастливого отцовства Гарри сделал вывод, что незабвенных Дурслей с их хроническим неврозом, пожалуй, вполне можно было понять.       К концу второго — что система образования в магическом мире критически несовершенна. Ну почему именно с одиннадцати?! Почему нельзя открыть волшебный детский сад? Это значительно сократило бы риск разоблачения магов, а заодно количество пациентов в маггловских психушках и погибших нервных клеток у родителей!       А к третьему Поттер понял, что со взрослым Волдемортом иметь дело было значительно проще.       Его, по крайней мере, можно было открыто ненавидеть, а Том…       Хотя нет… Марволо. Волевое решение называть новоиспеченного сына вторым именем Поттер принял, когда стало понятно, что концентрация тёзок на квадратный метр стала критической — то есть, сразу. И даже старшие Реддлы не возражали.       Так вот, Марволо ненавидеть было решительно невозможно.       Да, он был далеко не тем ангелочком, которых так любят снимать в рекламе печенек.       Да, он был замкнутым, недоверчивым и очень себе на уме.       Да, он был постоянной головной болью и той еще занозой, но…       Но.       Он был ребенком. Еще очень маленьким и, по сути, беззащитным ребенком, который за свою короткую жизнь уже успел получить несколько болезненных пинков от судьбы. А дети, какими бы умными они ни были, всегда воспринимают все гораздо острее взрослых.       Недаром же психологические травмы, нанесенные в детстве, порой, остаются где-то глубоко в подсознании до конца жизни, умудряясь эту жизнь прилично так испоганить.       Так вот Поттер — несмотря на то, что разрываясь между упертыми аки ослы «родителями» и таким же упертым «сыном» (преемственность поколений, мать ее!), сам только что по потолку не бегал — был твердо намерен этого не допустить. Ибо на личном опыте знал, что некоторые отдельные травмированные личности, повзрослев, сами кого хошь травмируют, а это не есть хорошо.       Вот только…       ДЗЫНЬ!       Звон разлетевшихся по полу осколков, донесшийся снизу, и последовавший за ним громкий вопль не предвещали ничего хорошего.

***

      — Антикварная ваза! Восемнадцатый век! Ах ты, мелкий гаденыш!       — Что здесь происходит? — хмурый и невыспавшийся Гарри обозрел россыпь эмалированных осколков на полу, покрасневшую от гнева Мэри и бледного, но решительно сжавшегося Марволо.       Миссис Реддл яростно обернулась.       — Он разбил мою любимую вазу! Подарок Грантов на юбилей свадьбы!       — Я случайно, — буркнул Марволо, исподлобья глянув на Гарри.       Тот вздохнул.       — Ясно. Иди к себе.       — Что значит, иди?! — тут же вскинулась миссис Реддл. — И ты ему веришь?! Да этот паршивец…       — Иди, — Поттер выразительно глянул на мальчика.       Тот шумно выдохнул, но послушался. Гарри перевел взгляд на бурлящую возмущением Мэри.       — Во-первых, разбитая ваза — не повод так орать…       — Том!       — … во-вторых, да, я ему верю. Любой ребенок…       — Этот — не любой! — шипению Мэри позавидовал бы даже салазаров питомец, в данный момент мирно дрыхнущий где-то под Хогвартсом. — Это мерзкое ведьминское отродье…       — Он мой сын.       — Том, он опасен! На прошлой неделе он едва не устроил пожар!       — Он просто испугался, потому что ты наорала на него.       — И было за что! Я боюсь его, Том! Горничная вчера сказала мне, что видела, как он держал в руках змею, бог знает как заползшую в сад, и шипел! Кто знает, что взбредет в его больную голову завтра?!       — Он. Не. Больной. — Поттер чувствовал, что начинает закипать. — Он одаренный.       — Да мне плевать! — Мэри, казалось, окончательно вышла из себя. — Я больше не собираюсь мириться с его присутствием в моем доме! Выбирай, Том, либо мы с отцом, либо этот… этот…       — Я понял тебя, мама, — Поттер холодно прищурился и, не сводя взгляда со слегка растерявшейся миссис Реддл, добавил чуть громче: — Марволо!       Тишина.       — Марволо, иди сюда, я знаю, что ты подслушиваешь.       Дверь позади тихонько скрипнула. Бледный до синевы мальчик подошел ближе и неуверенно посмотрел на него. Казалось, он точно знает, что сейчас услышит…       — Мы уезжаем.       Глаза Марволо округлились. Впрочем, как и глаза Мэри.       — Что?! — неверяще выдохнула она. — Ты готов променять нас, этот дом, свое будущее на…       — Ты не оставила мне выбора, мама, — безо всякого сожаления отозвался Поттер. Подобное развитие событий не стало для него неожиданностью, он и сам подумывал о смене места жительства, потому что от бесконечных скандалов и упреков у него уже уши в трубочку сворачивались. Да и для Марволо подобная атмосфера была далеко неблагоприятной. — Счастливо оставаться.       И, взяв за руку откровенно опешившего ребенка, отправился собирать вещи, не отказав себе в удовольствии напоследок громко хлопнуть дверью.       Ну прям, как у Дурслей перед третьим курсом.       Эх, молодость…

***

      — А куда же мы теперь пойдем? — задумчиво спросил Марволо на полдороге к деревне.       Поттер, которому уже некоторое время не давала покоя одна весьма странная, но не лишенная логики мысль, хмыкнул.       — Пару дней перекантуемся у дяди Льюиса, только я тебя очень прошу, прикинься ромашкой, а то он не в теме…       — Я постараюсь, — очень серьезно пообещал Марволо. — А потом?       — А потом… есть у меня одна идея…       — Ты меня не бросишь?       Гарри остановился так резко, что шедший чуть позади Марволо от неожиданности едва не врезался в него, и, помедлив, присел на корточки, чтобы их лица находились вровень.       — Слушай, — он старался, чтобы голос звучал как можно более убедительно, — я знаю, что до премии «Отец года» мне как до луны пешком и не могу обещать тебе по жизни сплошные плюшки, но… я тебя не брошу. Никогда.       Марволо пару раз моргнул, будто переваривая поступившую информацию, а затем, не говоря ни слова, вдруг подался вперед и повис у Поттера на шее, обхватив худенькими ручками.       — Спасибо, — еле слышно шепнул он, и Гарри вдруг ощутил, как внутри что-то предательски кольнуло.       — Не за что, — буркнул он, смутившись собственной реакции. — Ну все, потопали, а то стемнеет скоро.