Закон равновесия

      — Здесь холодно…       — Есть такое дело.       — И людей не видно…       — Рано еще. Все дрыхнут.       — Мы останемся тут насовсем?       — А ты против?       — Ну… нет…       — Вот и отлично. Видишь тот домик? Нам туда.

***

      Выбор нового места жительства — дело само по себе непростое, даже если ты самый обыкновенный человек с самыми обыкновенными потребностями.       Но задача, стоявшая перед Поттером, была в разы сложнее.       Потому что ему необходимо было найти место, где, во-первых, мог нормально, не вызывая лишних вопросов, жить маггл (стало быть все магические поселения отпадали), во-вторых, мог нормально жить ребенок-волшебник (тут было чуть проще, но все же…), в-третьих, это должно было быть недорого (потому что Поттер, конечно, прихватил с собой некоторое количество родительских денежек — должна ж от них быть хоть какая-то польза! — но Рокфеллером все же не стал), и в-четвертых — и это, пожалуй, самое важное — это должно было быть место как можно более безопасное (учитывая предполагаемое скорое объявление Гриндевальда и, ни много ни мало, Вторую мировую).       В конечном итоге, под все эти критерии подходило всего два — известных лично Поттеру — населенных пункта.       Насыпное нагорье и Годрикова лощина.       Надо ли говорить, на какой именно пал выбор Поттера?

***

      Небольшая деревушка, где Поттер побывал (в сознательном возрасте) лишь раз, выглядела почти так же.       Одинаковые домики, одинаковые дорожки, кладбище.       Для полноты картины не хватало, пожалуй, только мемориальных развалин и памятника Поттерам, которых, ясное дело, еще не было — и Гарри искренне надеялся, что уже и не будет.       В остальном, место было действительно идеальным для того, чтобы залечь на дно. Здесь жили и маги, и магглы, здесь можно было не париться по поводу политики и — что самое приятное — Годрикова лощина, как и Косая аллея, и прочие места скопления волшебного населения, усилиями этого самого волшебного населения, была хорошо защищена от большинства природных и социальных (маггловских, по крайней мере) катаклизмов.       Ну не прелесть ли?

***

      И пошло-побежало время…       Гарри, освоившись и оглядевшись, устроился на работу в местный паб. Не бог весть какое занятие для английского джентльмена, но…       Поттер-то им по большому счету и не являлся, к тому же, особым снобизмом никогда не страдал.       Марволо, которого тоже надо было чем-то занять, по достижении пяти лет начал ходить в деревенскую маггловскую школу. Все же, магия магией, а элементарные умения читать, писать и считать лишними не будут даже в Хогвартсе. Да и социализация, как никак.       Впрочем, про волшебные способности сына Поттер тоже старался не забывать.       Он, конечно, понятия не имел, как научить ребенка осознанно колдовать без палочки, да и возможно ли это в принципе, но… когда его останавливали подобные мелочи?       И иногда, его попытки даже давали результаты…

***

      — Давай… вот так… не торопись, сосредоточься на внутреннем ощущении… представь, как книга взлетает… — словно мантру бубнит Поттер, на всякий случай отходя подальше.       Марволо честно гипнотизирует потрепанную книжку взглядом, потом, будто по наитию, слегка взмахивает рукой… и та таки приподнимается над столом, вызывая бурю восторга у обоих экспериментаторов.       — У меня получилось!       — Однозначно! Давай пять!

***

      Но чаще, ввиду полного отсутствия у Поттера педагогического таланта, подобные упражнения заканчивались не столь успешно…       БАБАХ!       — Ой-ёй! Я случайно!       — Мм… ну, не так уж нам и нужно было это кресло…

***

      А в свободное от работы и выращивания (воспитанием это, все же, назвать было сложно) Марволо время Поттер предавался размышлениям о жизни своей предыдущей.       И чем больше размышлял, тем меньше ему вся эта бодяга нравилась.       Уж слишком много в ней обнаруживалось мелких (и не очень) несостыковок.       Тут и злосчастный Хэллоуин — вот откуда, спрашивается, уже к утру каждая собака в волшебном мире знала, что Гарри Поттер победил Темного Лорда, если кроме них двоих и Хагрида там больше никого не было?       И сам факт его передачи Дурслям — что, более безопасного места для героического ребенка, чем маггловская семья, пусть и с мифической кровной защитой (которая то ли есть, то ли нет), не нашлось?       И последовавшие за этим десять лет затишья — никто не знал где он? Серьезно? Да та же вездесущая Скиттер при желании кого хочешь из-под земли достанет, не говоря уже обо всех остальных. Но нет… Магическое сообщество словно коллективная амнезия накрыла.       И фееричное явление Хагрида — разумеется, кроме лесника-полувеликана за Героем ну решительно некого было послать. Все же были очень заняты! Не иначе — подготовкой увлекательного квеста. Столько мороки же — шахматы с ключами заколдуй, зелья свари, тролля в подземельях запри, Цербера у люка привяжи… Удивительно, что о нем вообще вспомнили.       Про остальные годы «счастливого детства» вспоминать вообще было дико. А от некоторых эпизодов у Поттера просто волосы дыбом вставали. И почему он тогда не замечал всю степень творившегося вокруг маразма?       Второй курс — по замку ползает злой и голодный василиск, в больничном крыле лежат несколько окаменевших учеников, школа на грани закрытия, а что делают взрослые? А взрослые во главе с директором сидят на попе ровно и ждут, пока в теплицах созреет мандрагора, которую можно элементарно купить в любой магической аптеке, а трое второкурсников разгадают загадку века — кто ж это в стенке шипит?       Третий курс — из Азкабана сбегает опасный преступник, предположительно жаждущий крови Избранного. И что делают власти? Правильно, посылают дементоров. В школу. То есть, пара десятков вечно голодных и почти неуправляемых темных тварей для школьников гораздо менее опасны, чем один психованный анимаг, от этих тварей уже однажды сбежавший.       Не говоря уже, о так неожиданно свалившейся на голову радости в виде старых друзей отца. Крестный, которому потребовалось двенадцать — двенадцать! — лет, чтобы додуматься до побега, и милый, добрый оборотень Люпин, вспомнивший о сиротке только когда ему предложили зарплату.       Далее — самоубийственное развлечение под названием Турнир Трёх Волшебников, в которое Поттера втравил младший Крауч. Просто таки гений работы под прикрытием! Его бы с такими талантами не в Азкабан, а сразу в маг. разведку на должность шпиона. Карьеру бы сделал!       Если уж даже Дамблдор — который, когда ему надо, людей насквозь видит — ничего не заметил… или заметил?       Вообще, Дамблдор, чем дальше, тем больше, казался Поттеру фигурой неоднозначной. То есть, слишком неоднозначной даже для серого кардинала всея магической Британии.       Особенно если учесть, что два месяца в году он жил по соседству.

***

      Надо сказать, что Поттер, переехав в Годрикову лощину, вообще часто и со вкусом наблюдал за местными жителями, выискивая точки соприкосновения со своей предыдущей жизнью. Это как-то… подбадривало.       Наблюдал за Батильдой Бэгшот — еще вполне бойкой мадам, ведущей активную социальную жизнь.       Наблюдал за Генри и Луизой Поттер — собственными прадедушкой и прабабушкой, обитавшими вместе с семнадцатилетним сыном Флимонтом в том самом доме, где позже жили и Лили с Джеймсом, и сам Гарри.       И за Дамблдором, чей дом большую часть времени оставался совершенно пустым.       Откровенно говоря, бывший… будущий… короче, мудрый наставник, которому в прошлой жизни Поттер только что в рот не заглядывал, сейчас производил на него странное впечатление.       С одной стороны, Дамблдор образца начала сороковых был очень замкнутым и нелюдимым человеком. Его почти невозможно было застать в деревне или ее окрестностях. Он вообще почти не выходил из дома, как появлялся в начале июля, так до конца августа и не высовывался, лишь изредка выбираясь на берег небольшого озерца. Ни с кем не общался. Никого не пускал в гости. И казался крайне… просто до кома в горле одиноким.       Но при всем при этом, если кто-нибудь — неважно кто, неважно как — обращался к нему за помощью напрямую — он помогал. Без лишних вопросов.       И это, наверно, удивляло Поттера больше всего.       Этот образ умного, сильного, благородного, но одинокого отшельника как-то не вязался у него в голове с тем человеком, который в прошлой жизни на просьбу Снейпа о защите его собственных сторонников ответил «а что мне за это будет?».       Вот надо всеми этими странными моментами Поттер и ломал голову ровно до тех пор, пока Марволо не подрос и не начал задавать вопросы. Много вопросов…

***

      — Пап, а у мамы что, совсем не было родственников?       — Были. Но сейчас, насколько я знаю, в живых остался только твой дядя, с которым лучше пока не знакомиться.       — А мама училась в Хогвартсе?       — Училась.       — А на каком факультете?       — Слизерин.       — А какие еще бывают? А меня точно возьмут в Хогвартс? А как распределяют по факультетам? Ну расскажи, расскажи!..       И Поттер рассказывал, старательно фильтруя поток информации, потому как маггл, пусть и женатый некоторое время на ведьме, все же не может знать о магической школе столько же, сколько волшебник, там учившийся.

***

      А между тем, время летело вперед со скоростью пробки от шампанского.       Где-то легко, где-то трудно. Где-то интересно, а где-то не очень. Но так или иначе, а однажды утром Поттер, который уже с трудом воспринимал свою прошлую личность, проснулся от настойчивого стука в стекло.       Стучала сова. С письмом из Хогвартса, где сообщалось, что некий Том Марволо Реддл… бла-бла-бла… зачислен… бла-бла-бла… ждем сову… бла-бла… с уважением, заместитель директора.       И тут Поттер понял, что отныне у него развязаны руки.

***

      В этот раз, как и жизнь назад, за одиннадцатилетним Марволо явился Дамблдор. Правда, теперь в длительных объяснениях и демонстративном поджигании шкафов нужды не было.       Поттер, основательно подготовившийся к этой встрече, встретил будущего Великого и Светлого мага заранее заготовленной легендой.       Мол, да, такие дела, сам маггл, жена была ведьмой, так что о волшебстве в курсах, но Статут Секретности блюду, уважаю, вот ребенок, идемте уже за покупками!       Дамблдор его энтузиазм воспринял на ура. Он вообще был какой-то задумчивый и весь в себе. Вопросов лишних не задавал (в конце концов, подобные семьи, где один из родителей маггл, встречались сплошь и рядом), проводил на Косую аллею, вручил билет, да и слинял куда-то, убедившись, что помощь его больше не требуется.       А Поттеру, которого при соприкосновении с магическим миром накрыло острой ностальгией, это было только на руку.       Они с Марволо не спеша прогулялись до Гринготтса, обменяв фунты на галлеоны. Заглянули во «Флориш и Блоттс», где помимо учебников Поттер разжился некоторым количеством волшебной литературы лично для себя. Купили инвентарь для зельеварения и весы, а заодно и парочку небольших, но занятных артефактов. Побывали в магазине мантий, а потом…       — Тис и перо феникса! Интересное сочетание, мистер Реддл! — молодой Олливандер мало чем отличался от себя будущего. Такой же худой, высокий и восторженный.       — Чем это? — не преминул уточнить Марволо, который с каждым годом становился все любознательнее и внимательнее к деталям.       — О, палочки с сердцевиной из пера феникса крайне привередливы! Они даются в руки лишь немногим, и все они, как правило, оказываются выдающимися личностями!       Поттер с трудом сдержал желание заржать в голос. Интересно, у Гаррика, часом, оракулов в роду не было? А то ж ведь похлеще Трелони, что ни ляпнет — все сбывается!

***

      1 сентября 1938 года Гарри благополучно посадил сына в до боли знакомый ярко-алый поезд, провел последний инструктаж, помахал платочком и с чистой совестью отбыл.       Пора было начинать воплощать в жизнь свой многолетний план.