Закон равновесия

      — Что значит, отдал в семью? — основатель и бессменный директор Лондонского филиала приюта для сирот-волшебников имени Т. У. Реддла — Морфин Гонт — был зол, как стая голодных мантикор. — Альбус, ты в своем уме?!       Директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, председатель… бла-бла… верховный чародей… и так далее… Альбус-много-имен-Дамблдор изобразил на лице то, что можно было принять за благодушную улыбку.       Издалека. В темноте. Глухой полярной ночью.       — Морфин, я сделал это ради его же блага! Мальчика необходимо спрятать в безопасном месте, и…       — И что же это за место, которое более безопасное, чем наше заведение?       — Поверь мне, Гарри в надежном месте, я лично позаботился…       — Ой, умоляю! — Морфина аж перекосило. — Вот эти сказки о своей заботе ты будешь рассказывать журналистам! Где мальчик?       — Ты сомневаешься в том, что я смогу обеспечить ему должную защиту?       Морфин сделал глубокий вдох.       — Сомнения, недоверие и прочая чепуха — это эмоции. А вот то, что я уже сорок лет как официально занимаюсь всеми вопросами, связанными с детьми-сиротами, на территории магической Британии — это факт! Поэтому прекращай полоскать мне мозг! Спрашиваю последний раз, куда ты дел ребенка?       Дамблдор молчал.       — Альбус, ты ведь знаешь, я этого так не оставлю, — Гонт недобро прищурился. — Я такой вой подниму, что приемная семья мальчика сама его отдаст и еще приплатит, чтоб забрали…       — Хорошо, — чуть ли не сквозь зубы прервал его Дамблдор. — Я передам Гарри под твою опеку, но если с ним хоть что-нибудь случится…       — Имей совесть, у меня за сорок лет ни одного инцидента не было!       — Да-да, — с кислой миной отмахнулся Альбус. — Вечером мальчик будет у тебя…       — Сейчас.       — Послушай…       — Мы идем за ним немедленно. И точка.

***

      Вернон и Петуния Дурсль вообще были людьми не нервными.       Но к вечеру 1 ноября у обоих дергался глаз. Левый.       Потому что обнаружить рано утром у себя на пороге сверток из одеяла, пеленки и младенца — это уже само по себе стресс.       Узнать из записки (нацарапанной зелеными чернилами на пергаменте), что младенец — сын сестры, погибшей при трагических обстоятельствах — это двойной стресс.       А уж когда спустя всего пару часов к тебе в дом врываются незнакомые, странно одетые люди и, пульнув в тебя обездвиживающим из деревянной палочки, забирают племянника назад… это уже вообще ни в какие ворота!       Конечно, память Дурслям подтерли.       Но глаз все равно еще некоторое время дергался.       У обоих.

***

      — К магглам! — возмущению Морфина не было предела. — Ты представляешь, Эйлин, он запихнул его к магглам! И еще о защите мне что-то втирал, благодетель хренов!       — Мерлина ради, мистер Гонт, не кричите так, вы пугаете ребенка, — укоризненно заметила женщина.       Морфин осекся и задумчиво глянул на черноволосого, зеленоглазого малыша, которого она держала на руках.       — Что-то не похоже…       И действительно, личико ребенка не было испуганным. Оно было… недовольным? Расстроенным? Нет. На нем читалась какая-то очень сложная эмоция, нетипичная для столь раннего возраста.       — Впрочем, ты права, его нужно накормить и уложить спать, — успокоившийся Морфин подошел к Эйлин (бывшей Снейп, а ныне снова Принц) и заглянул в серьезные глаза мальчика. — Не бойся, Гарри Поттер. У тебя все будет хорошо…

***

      Гарри Поттер не боялся.       Вот только сообщить об этом он, в силу физиологии, пока не мог.       Он мог только хлопать ресницами и мысленно материть Селесту.       Потому что он вообще не понимал, какого лысого драккла вокруг происходит!

***

      Когда некий субъект-в-чёрном зарядил в него Авадой, Поттер аж психанул, решив, что неугомонная Смерть запихнула обратно в прошлое… будущее… короче туда, где снова буянит Волдеморт.       Когда, спустя минут пять после «распыления», в детскую явился живой и здоровый Джеймс Поттер вместе с такой же живой и здоровой Лили (точная копия которой все еще лежала без сознания на полу!), Гарри подумал, что от всех этих смертей/воскрешений у него уже крыша течет.       Когда сразу следом за Поттерами в детской нарисовался Дамблдор… Гарри уже ничего не думал. Он просто молча офигевал.       А тройка магов, меж тем, пошептавшись о чем-то в углу, начала методично разносить дом, в конечном итоге получив нечто очень похожее на то, что Гарри уже видел в позапрошлой жизни.       А потом они все просто свалили.       Оставив его в разгромленной детской и с непонятно чьим телом на полу.       И вот только после всего этого за ним приперся Хагрид.       Что было дальше Поттер помнил смутно, походу, детский организм просто вырубился, не выдержав накала страстей. Проснулся он уже на крылечке под до боли знакомый визг тети Петуньи.       Правда, полностью насладиться этими… преданьями старины ему не дали. Потому что очень скоро в домике на Тисовой, как черти из табакерки, объявились все тот же Дамблдор и… Морфин.       И тут Поттер понял, что где-то он таки лажанул. Ибо, судя по всему, реальность была все той же, но… на этом месте логика давала сбой. Если реальность та же, то не мог же Марволо… да нет, точно не мог! Или…       В этот момент Морфин, самозабвенно матерящийся на дикой смеси английского и парселтанга, передал его на руки… Эйлин Снейп.       Да мать же вашу! Что пошло не так в этом мире?!

***

      Как выяснилось позже, не так пошло очень и очень многое… но, к большому удовольствию Поттера, некоторое, все же, в лучшую сторону.       Во-первых, Эйлин Снейп… простите, Принц, вот уже пятнадцать лет, как развелась с мужем-алкоголиком, помирилась с семьей и устроилась на работу в приют. Судя по всему, детей она действительно любила.       Во-вторых, Морфин, в свои восемьдесят выглядевший максимум на полтинник, умудрился развить их детище до поистине глобальных размеров.       Филиалы приюта, который с 1965 года носил имя Тома Уильяма Реддла — на этом моменте Поттер даже расчувствовался! — теперь находились во всех уголках Соединенного Королевства, оказывая помощь не только сиротам, но и целым магическим семьям, оказавшимся в трудном положении.       Правда, на этом хорошие новости заканчивались. И начинались плохие.       Несмотря на все усилия Поттера, с начала семидесятых в Англии снова безумствовал Темный Лорд.       А Дамблдор усиленно с ним воевал.       И даже пророчество — будь оно неладно! — тоже существовало.       Откуда что взялось?!       Впрочем, вот этого как раз Поттер не знал — в приюте об этом старались не говорить. Вообще, к концу третьего дня пребывания в стенах собственноручно основанного учреждения, Поттер понял, что ему катастрофически не хватает информации.       Но что было делать?       Спросить-то он никого ни о чем не мог.       Приходилось изображать неразумного детёныша, попутно пытаясь хоть как-то анализировать происходящий с ним беспредел.

***

      История вырисовывалась, мягко говоря, паршивенькая.       Очередная попытка убийства — наглый плагиат, между прочим! — накрывшаяся медным тазом.       Старшие Поттеры — живые и невредимые, но какого-то хрена прикинувшиеся мертвыми и сбагрившие его Дурслям.       Дамблдор, который, видимо, все это благополучно срежиссировал.       А еще слова Селесты о том, что они с Волдемортом «два идиота!» так ничего и не поняли…       Чего не поняли? Это что, какой-то извращенный закон равновесия?! Мол, не один Злодей, так другой? А нафига, спрашивается, тогда надо было засовывать его в тело Реддла, если изменить ничего нельзя?       Нет, что-то тут не сходилось…

***

      А тем временем, в Хогвартсе Дамблдор раздраженно жевал конфеты.       Чертов Гонт со своей вшивой принципиальностью! Такой план угробил!       А как все хорошо начиналось…       Лорд побежден, Поттеры — «герои-мученики», мальчишку к магглам, и следующие десять лет можно вообще не дергаться! Красота!       А впрочем… Не так уж все и плохо. Пусть Морфин возится с ребенком, если уж ему так приспичило, все равно в 11 лет Гарри Поттер приедет в Хогвартс, и вот тогда…       Тогда ему уже никто не сможет помешать.

***

      — Мистер Гонт!       Морфин аж в кресле подскочил от неожиданности. И, подняв голову от бумаг, освидетельствовал два круглых, как у совы, глаза.       — Что, Эйлин? Третья магическая началась?       — Нет, но…       — Тогда я занят.       — Но там…       — Пожар? Потоп? Торнадо?       — Гарри Поттер!       — И что с ним?       — Да вы пойдите, сами посмотрите!

***

      И Морфин пошел. Смотреть.       А когда понял, в чем дело, еще несколько минут тщился подобрать челюсть с пола.       Потому что он, конечно, многого в жизни насмотрелся, но полуторагодовалый ребенок, осознанно и без видимого напряжения жонглирующий плюшевыми игрушками, просто глядя на них…       Это даже для магического мира чересчур.

***

      А Поттер, в общем-то, и не думал шокировать общественность.       Просто, во-первых, ему было дико скучно, а во-вторых, он откровенно кайфовал, получив обратно свои волшебные способности.       Как же ему этого не хватало в прошлой жизни!       И даже отсутствие палочки его нисколько не беспокоило. Ибо в данный момент он ощущал свою силу, как поток сырой энергии, которая без проблем подчинялась, стоило только сконцентрироваться на каком-то действии.       Уж с чем с чем, а с концентрацией у Поттера проблем не было.       Наверное, поэтому он и не заметил сразу двоих охреневших магов, наблюдавших за ним от дверей.       А когда заметил…       — О-оф-ин… — черт бы побрал этот еще не развитый речевой аппарат!

***

      — Ну-ка, — Морфин присел возле кроватки, из которой за ним подозрительно серьезно наблюдали большие зеленые глаза, и прищурился. — Привет.       — Пи-вет, — и карапуз жизнерадостно помахал ладошкой.       — А еще раз так сможешь? — кивок в сторону упавших игрушек.       Ребенок молча перевел взгляд, и в следующий момент игрушки вновь поднялись в воздух, закружившись хороводом.       — А только медвежонка?       Плюшевый Винни-Пух неторопливо, даже где-то вальяжно, приплыл по воздуху прямо в руки обалдевшего Морфина.       — А теперь зайца…       Та же история.       Спустя пять минут этого мини-представления в светлой комнате с медово-золотистыми обоями и деревянной мебелью воцарилась тишина.       Морфин и Эйлин с совершенно одинаковым недоумением на лицах разглядывали восьмое чудо света, дрыгавшее ножками в кроватке.       «Чудо», в свою очередь, задумчиво размышляло, получится ли у него выдать что-нибудь членораздельное, а если да, то не сдадут ли его после этого на опыты.       — Так, — наконец отмер Морфин, — Эйлин, об этом никому ни слова.       — А…       — Эй! — вдруг выдал ребенок и, махнув ручкой, отлевитировал к ним с полки игрушечную волшебную палочку. — А-ада…       — И об этом тоже.

***

      БУМ!       Стул, стоявший возле стены, с грохотом перевернулся.       Выпустивший пар Поттер удовлетворенно хмыкнул.       Вот уже три месяца, как он прикидывался ветошью, наблюдая, слушая и аккуратно складывая в воображаемую копилку все, что удавалось узнать.       И чем больше удавалось, тем больше у него портилось настроение. Потому что складывавшаяся картинка получалась отчетливой.       Слишком отчетливой.       По всему выходило, что Дамблдор — Величайший манипулятор всея Англии — организовал в доме у Поттеров ловушку для Темного Лорда (при этом, скорее всего, подделав и пророчество), а дальше…       Дальше все могло бы быть так же, как и в первой жизни. Дурсли — Хог — полоса препятствий — Темный Лорд — смерть.       Вот только…       Во-первых, в этот раз никакого крестража к Поттеру не присосалось — это он бы точно заметил.       Во-вторых, вместо Дурслей — приют.       А в-третьих, в этот раз Поттер обладал куда большим количеством информации. И именно этот пункт был самым главным, ибо… ну не мог он понять, на кой черт Дамблдору весь этот спектакль! Хоть убейте — не мог. Потому что он помнил, каким был Дамблдор во времена учебы Марволо. И этот человек не имел ничего общего с тем козлобородым интриганом, которым он стал сейчас.       Так в какой же момент директора так перекосило?       И почему Поттеры пошли у него на поводу, согласившись превратить собственного ребенка в мишень?       Эти вопросы крутились в голове по кругу, заставляя раз за разом вытаскивать из глубин памяти все мельчайшие детали предыдущих жизней.       Правда, продолжалось все это лишь до того инцидента с игрушками, а потом Поттеру резко стало не до Дамблдора и его коварных планов.       Потому что в приюте объявился Марволо.