Saviour

Балор не может отрицать, что с особым, изощренным, извращенным удовольствием узнает, что Яна — эта бесстрашная (потому что мозгов на страх не хватает), дерзкая, незыблемая девчонка Яна — боится темноты. Что она не признается даже самой себе, но укрывается одеялом с головой и всегда держит что-то под рукой она именно потому, что ее пугает то, что может быть там, где ее глаза ничего не видят, кроме кромешной черноты. — Правильно боишься, девочка, — урчит Балор больше самому себе, чем ей. — Продолжай бояться. Может, ума прибавится. Яна его не то не слышит, не то просто игнорирует, не то пропускает его слова мимо ушей — у них такое не редкость. В молчанку девочка играть любит, иногда даже без повода. Яна засыпает с включенным ночником, — а Балор, смеясь, лезет в ее очаровательную головку, с наслаждением устраивая там переполох. И повисает над испуганной собственным кошмаром (от каламбура Балор смеется еще громче) девчонкой, и сжимает ее плечи до скрипа костей, и шепчет прямо на ухо: — Бойся, девочка, бойся! И Яна бежит, не разбирая, куда, потому что кругом только темнота, темнота, темнота, и… — Балор! Он думает, что девчонка собирается вышвырнуть его, избавиться от оков, сбросить наваждение и вынырнуть из кошмара, но она только озирается, такая мерзкая в своей беспомощности, и зовет его снова, покрываясь липким потом и слезами: — Балор! Помоги! Он морщится — и отстает от девчонки. — Яна? — Бесобой щелкает выключателем и подходит к ее постели. — Яна, ты в порядке? Ты кричала. Яна судорожно трет лицо ладонями, поднимает глаза на повисшего в углу непривычно молчаливого Балора и качает головой: — Да так. Кошмар.