Saviour

Балор кажется ей неприступной, словно сраная крепость. Яна не хочет думать о том, что влюбилась, как дура, да еще и не в кого-нибудь, а в мутного парня в своей голове, который, вообще-то, достаточно весело паразитирует за ее счет и парнем в полном понятии этого слова не является от слова «совсем». Яна и признавать этого не хотела бы, если бы не факт того, что не признавать очевидное — очень тупо. А Балор и так не устает повторять, что голова у нее пустая, как у плюшевого медвежонка. Балор кажется ей недосягаемым, как те самые луна и звезды, про которые так любит шутить Шмыг. Яну, на самом деле, так и тянет пошутить, что что-то в их отношениях полно очень и очень не так, как надо, да только вот загвоздка в том, что никаких отношений в прямом понимании этого слова Яной у них нет и в помине. Да, есть то, что Балор, ухмыляясь, назвал бы выживанием, а сама Яна называет соседством, но на этом все и ограничивается. Балора все устраивает. Ее, признаться честно, не особо, — но кто она такая, чтобы что-то от кого-то требовать? Сама виновата, чего уж так греха таить. Балор кажется ей недоступным, как антипод этой странной алой ведьмы, подружки Пса. У Яны аж зубы сводит от непонятной иррациональной злости, но она мужественно терпит. Ни к чему Балору знать, почему она излучает ярость на метры от себя, пугая даже Данилу. Балор, на самом-то деле, такой и есть. Яна просто на секундочку хочет сделать вид, что это не так. Чтобы стало немного легче дышать.