Saviour

Балор настойчиво тыкается в нее. Яна бы сочла это предложение достаточно эротичным, если бы не одно «но»: тыкается Балор в ее память с целью разузнать что-то, известное только ему. Не то чтобы Яна вообще понимает, какого хрена ему надо, но на всякий случай уточняет: — Тебе заняться нечем? — Да, — невозмутимо откликается Балор, — мне скучно. — Я тебе, что, кубик Рубика? — раздраженно фыркает она. — Иди к Паше приставай, у вас с ним взаимная любовь. — Не дерзи, — Балор вылезает наружу, склоняясь над ее плечом, и шипит почти что жутко. Вот только проблема: Яна к этому звуку уже привыкла и давно его не боится. — Это ты ему салаты резать любишь. Яна откликается неосознанно, одновременно с этим пропуская нитку с иголкой через ткань, к которой она пришивает амулет: — Что, ревнуешь? Она перегрызает нить, перевязывает, достает зажигалку и уже собирается ее прижечь, как Балор, низко рыча, отвечает прямо ей на ухо: — Представь себе. Яна от неожиданности вместо нити прижигает собственные пальцы. — Блять! Балор хохочет, наблюдая за тем, как она сует обожженный палец в рот и ударяет здоровой рукой по столу. Обвивается вокруг нее щупальцами, одним в волосы зарывается даже, а сам в воздухе повисает, ногу на ногу закинув. — Не ной, — тянет он довольно. Паскуда. — Были бы спички, вообще бы все сожгла. — Я тебя сейчас сожгу, — вскрикивает она зло и резко встает, сбросив балоровы щупальца. — Я на кухню за маслом и содой. — Не забудь слезно пожаловаться Даниле и своему чекисту, что я тебя обижаю! Яна с наслаждением представляет себе, как выдирает Балору его кошмарные патлы своими собственными руками.