Любить тебя, даже если не веришь.

Детские крутые горки, которые одиноко стоят практически на каждой площадке во всех городах мира — это отражение наших с ней отношений, едва ли их так можно было бы назвать. В один из солнечных дней, посреди разноцветной и такой холодной осени, когда я был окончательно разбит, она подошла ко мне и, окинув взглядом, произнесла: — Привет. Ты почему один? А я тогда вовсе и не знал, что ответить, поэтому внимательно стал осматривать уверенно стоящую перед собой милую девочку с волосами пшеничного цвета, аккуратно уложенных в два игривых хвостика по обе стороны её миниатюрной головы. Она казалась такой дружелюбной, невозмутимой и выжидала паузу, замечая мое смятение. И, действительно, это было впервые, когда кто-то сам проявил желание познакомиться со мной. Обычно, таких, как я, называют «трудными детьми» и просто напросто предпочитают игнорировать. Но она была особенной в этом плане. — Отец сказал посидеть на детской площадке. У него есть кое-какие дела на работе. — Все родители такие: важные и вечно занятые. — она едва ли заметно поморщила свой курносый нос, а в следующую секунду протянула мне свою хрупкую девичью руку. — Элизабет, но ты зови меня просто Бетти. — Джагги. Зови меня просто Джагги. — и её лицо внезапно украсила обворожительная улыбка, которая отпечаталась в моем сознании на всю жизнь, закрепляя наше роковое знакомство. В тот день, окончательно потеряв надежду в скорое возвращение своего отца, я обрел кое-что более важное — её. — Пошли прокатимся на горках. Это поможет нам занять время до прихода твоего отца. И мы пошли, крепко взявшись за руки. Поднимались, задорно скатывались и опять поднимались. Это было так по-настоящему. Теперь, каждый раз, когда мы с ней в ссоре, я представляю эти самые горки, стоящие посреди центрального парка в Ривердейле — вверх, вниз. Динамика. И мы, в конце концов, обязательно миримся. Но самое удивительное было ещё и то, что она ждала вместе со мной до победного, не оставляя меня одного на произвол судьбы, погруженного в собственные мысли и переживания. Я тогда ещё был ребенком и не мог до конца осознавать, что моя семья уже трещала по швам, но что-то внутри меня будто обрывалось, когда дверь в родительскую спальню закрывалась на замок с оглушающим звуком, оставляя гул в ушах. Они ссорились. Но спасибо тебе.

***

«Мы с тобой не можем продолжать наше общение.» — эти слова, будто старая виниловая пластинка, мучительно крутились в голове у изможденной до нельзя Бетти, плавно вышагивающей после очередных занятий, в шумную столовую. Она невольно всхлипывала, вспоминая о событиях прошлой пятницы. Ведь этот день оставил за собой столько вопросов. — Бетти Купер, Джагхед Джонс! — от услышанного в громкоговоритель, она моментально остановилась и сердце пропустило удар, дыхание участилось. — Пройдите, пожалуйста, в кабинет директора. «Вот же… черт!» — мысленно выругалась блондинка в светло-розовом платье с роскошными манжетами на рукавах, а затем перестроила свой привычный маршрут. — Мистер Везерби, вызывали? — неохотно протянула девушка, открывая перед собой дверь с выцветшей от солнца табличкой «Директор». Она сразу же отметила, что Джонс уже был в кабинете, угрюмо расположившись на одном из стульев. — Присаживайтесь, юная леди, есть разговор. — Конечно. — она бросила свой взгляд на друга детства, желая поздороваться, но потом неожиданно для самой себя, передумала и просто уселась на соседнее с ним место. — Я готова. — Я знаю, что вы оба прекрасно справлялись с написанием статей в нашу школьную газету «Сине-золотую» до её временного закрытия. У каждого из вас есть талант, а в моей компетенции раскрывать эти таланты у учащихся. — Джагхед немного воодушевился от вступительной речи. — Поэтому я хочу объединить вас для одного совместного, но далеко непростого проекта. Так вышло, что наша школа является образцовой в Ривердейле, посему мы должны подавать пример другим учебным заведениям. Мне бы хотелось, чтобы вы с Мистером Джонсом на неделю перебрались в СаутСайд и успешно провели пару занятий в местной школе, касаемо журналистики. — Но, Мистер Везерби? Как же… — Бетти приоткрыла в недоумении рот. — Я предварительно согласовал все с вашими родителями — это не будет проблемой. Тем более, что каждый и вас будет приятно поощрен. — Вы говорили с моим отцом? — колко спросил парень в серой шапке-короне и в одно мгновение выражение его лица исказилось. Он подорвался со своего места, словно ошпаренный кипятком, и со всей силы оперся руками об край деревянного стола. Но директор оставался, на удивление, невозмутимым. Неужели реакция была столь ожидаемой? — Вы же знаете, Джонс, что связаться с Вашим отцом весьма трудная задача. Особенно, когда тот находится в местах лишения свободы. — Что? — Бетти в недоумении охнула, пытаясь в голове сопоставить факты, которые будто бы пазл, начинали сейчас складываться в единую картинку. Ведь, если ФПи действительно находится в тюрьме, то это могло бы объяснить отсутствие жилья у Джагхеда. А Джонс был в ярости. В глубине души, он все же понимал, что предложенный Везерби проект, пускай даже совместный — это его шанс поменять обстановку, заняться любимым делом, но и в тоже время, проблемы, в которых юный парень погряз, не давали ему спокойно дать согласие. Он был обозлен на весь мир и даже сам не мог дать однозначного ответа на этот, казалось бы, легкий вопрос. — Тогда о каких родителях идет речь? — выплюнул Джагхед, вдавливая свои побелевшие кулаки в деревянную поверхность. Казалось, что ещё чуть-чуть и на месте его костяшек останутся вмятины. — Ваш отец всегда хотел вам лучшего. Он бы хотел этого… — Откуда вам знать, чего бы он хотел? — с этим риторическимы вопросом Джонс, одергивая джинсовую куртку, быстро устремился прочь. — Джагхед… — выдохнул директор. Она замерла. Слишком много мыслей, слишком много информации, которую стоит «переварить». — Бедный Джонс — сочувственно протянул мужчина, устремляя свой тяжелый взгляд на оконную раму. — Столько фатальных проблем навалилось на его плечи. Мне хотелось лишь помочь ему, занять делом, которому он итак посвящает столько свободного времени. — Вам не стоило упоминать ему о проблемах. — Бетти, я знаю, что вышло не так, как хотелось, но ты умная молодая леди и найдешь подход. Поверь, возможно это сможет изменить его жизнь и помочь с последующим поступлением в колледж. — Я постараюсь, директор Везерби. Все, что в моих силах.

***

«Джагги, нам нужно это обсудить. Я думаю, этот проект действительно стоящий. Не отказывайся, не обдумав. Я знаю, что мы с тобой в последнее время отдалились, но может это наш шанс? Пожалуйста, ответь мне, как только прочитаешь.» Бетти в сотый раз перечитала напечатанный ей же текст-пиксели, а затем все-таки нажала на кнопку «отправить». Она не точно знала, как ей вести себя в подобной ситуации: уговаривать разъяренного Джагхеда (как ей и следовало бы) или оставить его один на один со своими мыслями, дать время и просто выжидать ответа на её сообщение. Но что, если он не ответит? Внутри девушки с глазами цвета июльского неба, было тревожно. Этот парень, внезапно раскрывшийся с другой стороны, оказавшись таким загадочным и замкнутым, занял все её мысли, что она даже практически забыла об Арчи. — Малышка! — Элис осторожно открыла межкомнатную дверь, аккуратно втискиваясь в проем вместе с подносом. — Я кое-что принесла для тебя. — Спасибо, мам. Это была её любимая грушевая шарлотка с корицей. — Ты уже ведь знаешь о своем проекте в Саутсайде? — произнесла восторженно Купер-старшая, осматривая свою опечаленную дочь. — Я не в восторге от твоего напарника, но… — Мааам… — Просто это твой шанс получить хорошую характеристику для дополнительных баллов. — Я знаю, но Джагхед… — внезапное молчание. — У него проблемы. Его отец попал в неприятности. — Ну, это вообще-то абсолютно в его стиле. — усмехнулась Элис, и Бетти прочитала в этом выражении лица удовлетворение. — И что? «Какая же все-таки она злая. Хоть и пытается выглядеть образцовой, идеальной. Противно.» — подумала девушка, потупив взгляд в поднос с вкуснейшей выпечкой. — Поэтому все может сорваться. — Тогда ты поедешь одна. — неожиданно выпалила женщина в легком домашнем халате, робко опуская руку на плечо своего ребенка. — Я же всегда тебя поддержу. — Одна? В СаутСайд? В преступную школу, которая полностью охвачена местной бандой и наркотиками. Ну уж нет! — Элизабет! — Я поговорю с Джагом, стоит хотя бы попытаться. Элис, усмирив свой пыл, одобрительно кивнула и пододвинула поднос поближе к Бетти. — Никаких расстройств, дорогая, просто поешь шарлотку.

***

Прошло уже почти четыре часа с того момента, как Купер отправила текстовое сообщение прямиком на телефон Джагхеда, но оно было до сих пор непрочитанным и это не на шутку настораживало. Вдруг неприятности? Раздумывая над дальнейшими действиями, сидя на кровати с кружкой горячего шоколада, она с особым трепетом вспоминала те времена, когда во время уроков литературы Джаг незаметно отправлял ей смешливые сообщения, а она ему. Это было что-то особенное, невидимой нитью объединяющее их. То, что знали только они оба, а другие лишь недоумевающе косились. Прозвенел звонок, выводя блондинку из своих глубоких раздумий. — Алло, Арчи? Сейчас почти десять часов вечера, что-то произошло? — Бетти, прости, если потревожил, но я думаю, что нам есть о чём поговорить. Точнее, мне есть. — его голос заметно дрожал. — Я жду тебя в через 10 минут в кафе у Попса. Бетти отключила входящий вызов, а затем в спешке покинула свой дом, совсем забыв на комоде мигающий от уведомления телефон. От Джагхеда Джонса: «Директор Везерби видимо был прав, мой отец действительно хотел бы, чтобы мы занялись этим проектом. Приходи в Попс, поговорим об этом». Но в этот вечер, проходя мимо неоновых вывесок в привычном для Бетти Купер кафе, она, абсолютно не заметив в самом углу Джагхеда, села за столик к рыжеволосому Арчи. Совесть — способность оценивать свои личные поступки с позиции «хорошо-плохо» для других. Она сообщает то, насколько ты поступаешь правильно и справедливо в отношении других людей. Так вот, у меня была совесть, хоть многие наверное бы рассмеялись в голос от такого моего откровения. Я осознавал, что поступаю эгоистично, отказываясь от проекта лишь из-за моих никчемных амбиций. Чем она могла заслужить такое моё отношение? Каждый раз, когда я падал на гравий во время игры в салочки, она дула мне на коленки и вытирала слезы, каждый раз, когда мои родители ругались и я убегал из дома, она оставляла меня у себя, укладывая на свою постель, а сама ложилась на пол. Что я мог бы сделать для неё взамен? Я знал ответ на этот вопрос, потому мои руки машинально потянулись к старенькому телефону. У меня есть совесть и я понял, что был не прав.