Любить тебя, даже если не веришь.

Время — река, которая всегда течёт в одном направлении. Но я видел истинное лицо времени, и могу с точностью уверить вас, что это неправда. Время — это бушующий океан. Потому оно не может быть статичным — это я точно осознавал, разглядывая и прокручивая между своих грубых мужских пальцев увядшую, полевую ромашку, которая теперь, спустя почти восемь лет, была лишь гербарием, бережно сохранённым мной, как дорогое моему сердцу воспоминание. Тогда мы безмятежно бегали по ромашковым полям, то и дело пятная друг друга в спину. А потом, усевшись на большое трухлявое дерево, стали шумно дышать, успокаивая свой сердечный ритм. Я обратил свое внимание на одинокую ромашку и не задумываясь, сорвал её, внимательно подсчитывая количество лепесточков. «Любит или не любит?» — смеялся я про себя, переключив свой взгляд на такую крохотную Бетти в коротеньком джинсовом сарафанчике. В следующую минуту, она с первой попытки отгадала мой любимый цвет. Везение или же обычный фарт? Признаюсь честно, только между нами, у меня даже не было любимого цвета до тех пор, пока она не выкрикнула этот «желтый». Она была чертовски взволнована и улыбалась, словно маленький ребенок. Так что, я уверенно сказал ей, что она оказалась права. И с тех самых пор, я не могу смотреть на желтый цвет, как раньше. Он повсюду. Наверное, теперь я даже мог бы жить в нем. На той самой ромашке, которая тогда была в моих ладонях, я сосчитал четное количество лепестков, а это означало лишь одно, с какого глагола ты начнешь свой «отчет», на том и закончишь. И я выбрал «любит». Вы догадались, что за гербарий я хранил внутри своей старенькой книжки с детскими сказками Г. Х. Андерсена? А она бы точно не вспомнила.

***

POV Джагхед Я сидел за своим столиком в Попсе, который я гордо окрестил «отшельническим». Только здесь, практически в любое время суток, я мог находиться часами: писать свой, затянувшийся до нельзя, роман о Ривердейле, пить тройной каппучино и просто наблюдать за случайными посетителями, оставаясь при этом незамеченным. Кто-то мог бы подумать, что я был одинок, но это не совсем так. Вернее даже сказать — не так совсем. Скорее, это я в своё время отверг общество, а теперь всячески расплачиваюсь за это косыми взглядами, насмешками и полным игнорированием меня, где бы я не находился. Но мне было комфортно от того, что никто не смел лезть в мое личное пространство, разрушая тем самым мои, возведенные годами, стены. Я довольствовался малым: своим другом детства рыжеволосым пареньком по имени Арчи и Бетти Купер, которая, к слову, сколько я её знаю, была без ума влюблена в первого, что не могло не ранить меня. Каждый раз, когда мы были вместе, всё шло превосходно, пока на горизонте не появлялся он — рыцарь её юного сердца, и потому она, аккуратно отпускала мою холодную ладонь из своей, а затем бежала к нему с распростертыми объятиями, приветствуя и приглашая присоединиться к нашим играм. Но третий всегда лишний — это я понимал уже тогда, а теперь, я предпочел жизнь волка-одиночки. Потому, что больше нечего было терять, как и нечего ваять, даже если бы захотел. Мой отец оказался в преступной банде и из-за парочки поставок опасных наркотиков сел в тюрьму, а мама… Мне до сих пор кажется, что я так и не смог её узнать, как и свою собственную сестру Джеллибин. Иногда только вспоминаю, что мы все вместе сидели за большим круглым столом и мама, одетая в запачканный мукой фартук, бережно раскладывала нам еду по тарелкам. Для меня это и были моменты семейного счастья, которое оказалось таким зыбким, неуловимым, словно радуга после легкого весеннего дождя. Сейчас, удобно облокотившись на спинку красного диванчика, я выжидал Бетти, надеясь, что на всё-таки прочитала моё сообщение. Было вероятно и то, что она обижена на меня и не захочет больше ничего общего, но что-то в глубине меня дрожало от подобных мыслей, и я успокаивал себя тем, что Купер настойчива, непреклонна и назойлива, впрочем, как и всегда. Правда, в последнее время, я отдалился от неё, но сделал это вынужденно, дабы не впутывать в свои проблемы. Я знал, что она, так или иначе, остается в надежных руках Арчи и был почему-то даже этому рад. Колокольчик над дверью монотонно зазвенел и в одно мгновение, мне показалось, что я ослеп, потому что на пороге кафе появилась красотка Бетти в ослепляющем желтом пальто. «Это мой любимый цвет.» — уголки моих губ непроизвольно потянулись вверх. Сначала мне показалось, что моя подруга выглядела растерянной, но потом понял, что ошибся, ведь она целенаправленно прошла мой пятый столик, находящийся в самом углу этого полуночного заведения с вкуснейшими милк-шейками, и устало побрела за первый, где я увидел Арчи. Ну конечно же, кого же еще я мог тут заметить в компании белокурой девушки, которая так давно засела в моем сердце, не давая мне спокойно жить, моргать, дышать. Мне оставалось лишь наблюдать за их тягостным разговором, улавливая обрывки фраз. — Я так переживала, когда ты мне позвонил — Бетти выглядела действительно взволнованно, а парень напротив неё и вовсе был полностью погружен в свои мысли. Казалось, что он вообще находится в каком-то астральном месте и не скоро вернется. — Что произошло? Что за срочность? — Я знаю, ты кое-что услышала про нас с Вероникой на той вечеринке. Было бы правильнее, если бы ты это узнала из первых уст, а не каких-то сплетен. Я и… — на толику секунды он замолчал, сжимая перед собой руки в кулак и как бы стукая их друг об друга — Я и Вероника… Мы действительно вместе. Бетти сидела ко мне спиной, но я был уверен на все сто процентов, что её лицо выражало глубокое разочарование, внезапный шок. Я мог поклясться, именно сейчас я чувствовал, как все призрачные надежды этой юной девушки, в тонком осеннем пальто, буквально рассыпались на мелкие осколки, разрезая ей все внутренние органы, оставляя после себя лишь горстку пыли. Звенящая тишина. — Как давно, Арчи? Ты же знал, я… — Давно. — он виновно кивнул, потупив свой взгляд в окно, затем добавил — Но ты заслуживала того, чтобы знать правду. Прости. И Купер, точно экспансивная пуля, вырвавшая из ружья пятнадцатого калибра, побежала на выход, закрыв лицо хрупкими ладонями. — Бетс, подожди! Но она ничего не слышала вокруг, а может просто слова, которые она прозвучали пятью минутами ранее просто напросто оглушили её, будто обухом по голове. — Бетс, — догнав, я слегка развернул её к себе и увидел на нежном личике множество слез-бусинок, хаотично стекающих по щекам. — Он просто не заслуживает этого. — Ты не понимаешь… — Я понимаю гораздо больше, чем может казаться. — неожиданно, даже для самого себя, высказался я и отпустил дрожащие плечи девушки. Но было ли ей холодно? — Ты читала моё сообщение? Она недоумевала, но продолжала всхлипывать, смахивая с глаз предательские слезы. Больше всего, её не хотелось выглядеть такой беспомощной и жалкой, особенно передо мной. — Я просто ждал тебя сейчас в Попсе. Бетти, нам нужен этот проект. — я неуверенно переминался с ноги на ногу, — Мы поедем? Молчаливым жестом, она согласилась, устало качнув головой вниз и развернувшись, направилась в сторону своего дома. Долю секунды я стоял в некотором замешательстве, потому что не знал, как наверняка правильно поступить, но все-таки, взяв всю свою волю в кулак, я медленно зашагал за ней. Именно в таком темпе мы шли десять минут по улице, абсолютно не разговаривая, упершись взором в асфальт. Бетти выглядела такой разбитой, что мне было от этого самому в два раза больнее, поэтому я никак не мог, да и не смог бы, найти подходящих слов, чтобы залечить пульсирующие, разодранные в кровь её раны. Да и должен ли я, мальчишка-аутсайдер, лишенный сам всего в жизни, дарить надежду на лучшее идеальной девушке из идеальной семьи. Всё, что нас теперь могло бы связать, так это общая любовь к журналистике и давно ушедшее детство. — Не стоило, Джаг. — напоследок прошептала она мне, скрываясь за своей входной дверью. И я, вытащив пачку ментоловых сигарет, направился в сторону школы, которая стала моим «родным» домом, тщательно обдумывая всё произошедшее за сегодняшний вечер. Ещё сильнее подливало масло в огонь и то, что и сам я ранил эту маленькую девушку с ангельскими глазами. Но у меня, в отличии от Арчи, не было иного выхода. Сейчас же, я проклинал своего лучшего друга за эту связь с новенькой Вероникой, словно я сам был на месте Бетти. Сегодня у неё будет тяжелая ночь, но пережив её, она станет ещё сильнее. Именно так эту ситуацию охарактеризовал бы Фридрих Ницше и мне это кажется совершенно логичным. А завтра же, Бетти соберет свои вещи, между делом, пару раз выслушав наставления от своей вечно разъяренной мамаши и, оправится в указанное место в Саут Сайде. У меня не было дома, как и вещей, поэтому я просто всю ночь буду разглядывать ромашку, надеясь, что когда-нибудь, все-таки она «полюбит».

***

Она бежала изо всех сил в мою сторону, спотыкаясь о камни, а я просто уходил прочь, не оглядываясь. В тот момент, мне казалось, что я поступаю правильно. — Джагги, почему каждый раз, когда к нам приходит Арчи, ты уходишь даже не попрощавшись? Я резко остановился, поправил свои темно-каштановые волосы, вечно лезущие мне на лоб и развернулся лицом к ней. А затем, мысленно дал сам себе хлесткую пощечину, ведь она выглядела такой расстроенной, а я не мог и предположить, что это её так задевало каждый раз. — Просто не обращай внимания. — я неохотно посмотрел на одиноко стоящего в дали парня с янтарными волосами — Не оставляй его одного. — А ты? — А мне просто пора домой. — соврал я, но она это поняла по моим дрожащим губам, но я был практически уверен, что это было от леденящего ветра. — Мы погуляем в другой раз, обещаю. — Это из-за того, что Арчи пришел? Мы же хотели устроить пикник, забыл? — Бетс, — я разозлился, но внешне не подал вида, — просто оставь меня одного. Я должен помочь своему отцу в гараже с его стареньким мотоциклом. — Сколько можно врать, Джонс? — выкрикнула вдруг девушка, неожиданно бросаясь мне в объятия и сжимая мои плечи с такой силой, что я даже охнул. — Останься. — Не сегодня. Я плотно закрыл глаза, наслаждаясь моментом, а затем, разорвав такие теплые объятия, поспешно ушел, мысленно прощаясь с ней. Мне было очевидно, что там, где есть Эндрюс, не будет места нам. Хотя, быть может, это всего лишь глупая ревность, затянувшаяся на пару десятков лет, которые я практически вычеркнул из своей памяти, оставив только её, как единственное светлое воспоминание. Когда-нибудь, мы непременно останемся одни и я этот день помечу красным. Когда-нибудь, но не сейчас. Я умею ждать.