Любить тебя, даже если не веришь.

Раньше я всегда думал, что прощание с дорогим тебе человеком — это непременно конец, однако все в нашей жизни имеет свой особый таинственный смысл. Иногда стоит накрепко захлопнуть двери в своем обугленном сердце на ключ и временно опустить развивающийся флаг, поднять руки к бескрайнему небу, жертвуя своими собственными предубеждениями и желаниями, как бы это не было бы невыносимо больно. Это не просто. Да и, казалось бы, даже бессмысленно, ведь всегда присутствует риск, что захлопнутые двери с течением времени проржавеют и больше никогда не смогут распахнуться. Но что, если регулярно смазывать их, не давая им окончательно рассохнуться? Тогда ведь, возможно, что после вынужденного прощания сможет наступить возвращение. Я был из тех людей, кто не мог никого удержать в своей жизни, из тех, кто отдавал свое предпочтение гордому одиночеству еще с самого детства. У меня не было ни крепкой семьи, о которой я так мечтал, ни верных школьных друзей, приглашающих меня в вкуснейшую закусочную после изнурительных уроков. Все, что у меня было — надежда. Надежда на то, что когда-нибудь я смогу рассказать ей о своих глубоких чувствах, сумев не при этом разочаровать, не спугнуть её, потому что мне так отчаянно хотелось быть с ней всегда рядом: по утрам наливать ей колумбийский кофе, обязательно с двумя ложками сахара, часами проводить время за любимыми фильмами, играя с ее пшеничными волосами во время просмотра, поддерживать ее, даже тогда, когда, казалось бы, весь мир обрушился на хрупкие девичьи плечи. Одного я не знал: чего хотела она? Быть может, как все нормальные люди, закончить старшую школу с отличием, а затем поступить в какой-нибудь престижный ВУЗ, делая огромный вклад в свое будущее? Покинуть навсегда этот тесный Ривердейл, стирая из памяти наше общее детство, всех тех людей, что когда-либо имели что-то общее с ней? А может, ей хотелось тоже обрести родственную душу, чтобы не чувствовать себя такой ненужной по вечерам в своей кукольной комнате? Возможно, именно по этой причине, она часами сидела на своем холодном подоконнике и смотрела на окна напротив, наблюдая в них жизнь, которая проходит ее стороной. Что, если бы этот Арчи все-таки выбрал не стервозную Веронику Лодж, а Бетти? Я сотню раз задавался этим сложным вопросом и пытался найти на него объективный ответ, но, к сожалению, так и не смог, потому что не был уверен, что-то, что сейчас происходит между нами — это результат правильного выбора. И все же, кто мы друг для друга, Бетти Купер? Наивные дети, которые так любили играть в салочки на единственной площадке нашего городка, по очередности пятная друг друга со всей силы в спину или же до безумия глупые подростки, что смогли пройти друг друга мимо, не заметив в глазах что-то масштабное, значимое, притягательное? Так много вопросов, которые я бы хотел задать ей, но не мог из-за сложившихся обстоятельств и теперь вряд ли смогу, потому что мне придется наглухо закрыть нашу с ней дверь, чтобы дать нам шанс пережить этот смертельный ураган, в эпицентре которого мы случайно оказались, который буквально готов испепелить нас и развеять наш прах по ветру. Придет время и ты поймешь, что прощание — это отнюдь не конец. Надеюсь, тогда я все еще буду рядом.

***

— Джаг, — неуверенно позвала его я, медленно поднимаясь с развороченной из-за былой страсти кровати, пытаясь хоть как-то прикрыть свою соблазнительную наготу скомканным пледом, лежавшим подо мной. — Ты… — Черт, я… — Джагхед явно находился в сильном замешательстве, переминаясь с ноги на ногу, то и дело прочищая свое горло. Неужели все-таки он понял, что был моим первым? — Я должен срочно бежать. — Куда, куда постоянно ты пытаешься сбежать от меня? Разве не пришло время просто сесть и поговорить о том, что произошло между нами? Или для тебя это не важно? — мои руки самопроизвольно теребили мягкий уголок ткани, а по ляжкам все еще упрямо что-то стекало вниз, оставляя за собой багровые дорожки, заставляя меня робеть, еще больше закутываясь. — Я так больше не могу. — Все, что произошло между нами… прекрасно, и я никуда не пытаюсь спрятаться, убежать, просто мне действительно нужно решить кое-какие неотложные дела, — он опустил свой туманно-зеленый взгляд вниз, чтобы сконцентрироваться на поисках своей одежды, но вместо задуманного, увидел мои испачканные кровью ноги. — Это кровь? Беттс, что произошло? Я поранил тебя? Его зрачки расширились, он стоял передо мной, словно прибитый, в ещё большем смятении, не зная, как ему действовать в следующую минуту. — Джагхед, я не успела сказать тебе, — нерешительно проговорила я, пытаясь отследить его реакцию на сказанные мною слова, но во рту предательски пересохло из-за гложущей меня обиды, он ведь так и не смог сам догадаться. — Я была девственницей до нашего… — Занятия любовью? — Джонс удивленно хлопал глазами, желая немедленно раствориться в этом напряженном воздухе, чтобы избежать продолжения до боли неловкого разговора. — Боже, Беттс, как я мог? Почему ты позволила мне? Я не тот, кому стоило бы доверять подобное. Что ты теперь запомнишь на всю свою жизнь, что какой-то пресловутый паренек в странной серой шапочке просто поимел тебя в съемной квартире, а затем бросил тебя, оставив один на один со своими мыслями? — Бросил меня? — Скорее оставил, позволив случиться тому, что должно. Ты не поймешь меня, если я расскажу, — он виновато отвел свой взгляд на дверной проем, быстро надевая на себя лежавшую под его ногами одежду. — Пообещай мне, что сегодня же отправишься домой, откажешься от этого дурацкого проекта по журналистике и попытаешься забыть обо мне? — Но я не понимаю… Ты просто воспользовался мной? Это и был твой план? Или ты бежишь, сломя голову, от внезапно навалившейся ответственности? Я не думала, что ты способен на такое, как же я ошибалась. — Я не смогу остаться, Беттс, как бы я этого не хотел, — Джагхед устремился к выходу, попутно оглядываясь на меня, стоящую посреди серой пыльной комтаты в коричневом пледе, пытаясь запомнить меня такой: убитой, растерзанной на мелкие, окровавленные клочки, им же. Так ему было бы сложнее вернуться обратно. — Запомни меня таким.

***

В следующее мгновение в коридоре что-то загромыхало, полностью выбивая Элизабет и Джагхеда из колеи, заставляя их невольно вздрогнуть и обернуться. Блондинка сразу же прокрутила в своей голове возможные варианты, но остановилась на том, что ее обезумевшая мать решила навестить ее, выпросив дубликаты ключей от квартиры у директора Везерби, из-за того что не отвечала на провокационные сообщения. Однако, в отличии от полураздетой девушки, Джонс точно знал, кто нарушил их покой. — Так, так, так, нерасторопный Джей-Джей, разве я не предупреждала тебя, что произойдет, если ты не выполнишь свою часть уговора вовремя? — раздался чей-то звонкий женский голос прямиком из прихожей. — Ты думал, что тебе удастся спрятаться в Саутсайде? Не тут то было. Сюрприз. В комнату уверенно зашла брюнетка, а затем еще парочка мускулистых парней, которые выглядели очень озадаченными и сконцентрированными. Они с презрением обвели взглядом опешившего Джонса, а затем встали, скрестив руки перед собой, ожидая приказа от хрупкой «Змеи». — Крошка Беттс, ты оправилась от… — леденящая рука Тони указала на израненную шею Бетти, — Мне даже пришлось помочь нашему лидеру, чтобы доставить тебя в этот прекрасный дом. Жаль, что временный и такой убогий. — Тони… — Джагхед подошел ближе к девушке, заставив ее переключить все свое внимание на себя. — Она тут не при чем. Я во всем виноват, заберите меня, изгоните из банды или просто убейте. Только не трогайте ее. От этих слов у Купер перехватило дыхание, она чувствовала всю абсурдность происходящего, ведь она была совершенно не готова к прибытию «гостей», что можно было понять по ее многообещающему внешнему виду. Волосы-сосульки спадали на округлые плечи, а колючий плед едва ли прикрывал самые интимные места, губы были распухшими, а глаза до нельзя размазанными. Именно этот внешний вид приковывал неодобрительные взгляды грозных парней. — Нет, — протянула Топаз, властно скрестив перед собой руки, пытаясь занять доминирующее положение, — Это мы проходили. Я пришла сюда не для того, чтобы навредить тебе, ЭфПи Третий, а для того, чтобы раскрыть тебя в глазах этой глупой северянки. Твоя история не напугала нас, но ее чувственное сердечко вряд ли сможет принять подобную информацию о своем доблестном рыцаре. — Какой смысл? Позволь ей просто вернуться обратно домой и все будет окончено. Я останусь в Саутсайде. — Не думаю, что такой исход событий возможен. Нам нужен лидер, а у лидера не должно быть слабостей, иначе он утратит свою объективность, не так ли? Ты обещал «Змеям», что сможешь поддерживать наше существование, обещал, что не оставишь и не променяешь, но что я вижу? Папочка будет недоволен… — Лидер? — Бетти неуверенно подхватила слова разъяренной брюнетки, чувствуя, что у нее на языке появилась ужасная горечь, которая будто-бы отравляла ее, не давая нормально вести диалог и трезво мыслить. — Он лидер «Змеев»? — Да, крошка, ты все верно растолковала, — Тони усмехнулась, обернувшись к устрашающим парням, а затем резко махнула в сторону Джонса. — Держите его крепче. — Зачем вы так с ним? В чем его вина? — Тони, — Джонс не был намерен сдаваться. Только не сейчас, когда его возлюбленная в неминуемой опасности. Он должен был что-то придумать. — СвиПи, твою мать! Отпусти, ты не должен так поступать! Зачем вы вообще подчиняетесь этой взбесившейся суке? — Его вина, Купер, в том, что сделал неправильный выбор. Стервозная особа постепенно приближалась к ничего не понимающей блондинке, чтобы изучить ее более пристально. — Ты голая? — язвительно спросила она, покосившись на Джагхеда, которого крепко держали массивные парни в черных кожаных куртках, не давая ему и двинуться с места. — У вас был уже секс? — Я не обязана перед тобой отчитываться, не думай, что сможешь запугать меня, — огрызнулась Элизабет и отвела в сторону потухший взгляд, замечая как Тони тянется к своему правому карману в кожаной куртке. — Помнишь это? — в ее руках заблестел перочинный нож, который она торжественно подняла в воздух, демонстрируя его всем присутствующим в этой комнате. — Готова поспорить, ты бы хотела избежать порезов на своей нежной коже, но твой возлюбленный безжалостно обрек тебя на такую участь. Он просто пожертвовал тобой. — Он никогда бы не… — Смог бы, поверь, — в одно мгновение увесистый плед повалился на пол, обнажая дрожащее о небывалого стража тело перед всеми, — Черт! Что ты делаешь? — Тони, блять! Не смей! Вспомни наши законы, опомнись! — Практически доходя до истерики, кричал Джонс, отдергивая свои побелевшие руки из крепкой хватки, — Ты же пожалеешь! Я не оставлю все это безнаказанным! — Успокойся, щеночек, — Топаз острым лезвием докоснулась до оголенной груди Бетти, медленно скользя вниз по линии живота, оставляя заметные невооруженным взглядом покраснения и припухлости. — Ты знала, что твой спаситель погряз по уши в незаконных поставках Джингл-Джангла на юг? — Нет, — Элизабет уже практически не ощущала своих ног. Ей казалось, что еще чуть-чуть и она снова сможет потерять сознание на виду у всех. — Я его не так хорошо знаю, как ты думаешь. — Ты чувствуешь к нему что-то, Беттс? — Этот колкий вопрос пронзил ее насквозь, словно шаровая молния среди белого дня. Должна ли она была вестись на такие явные провокации? Она действительно не знала, что ей ответить. — Нас связывает много общего, если ты про это. — Я про другое, — брюнетка вновь указала на блондинку, в этот раз на внутреннюю часть ее окровавленного бедра. — Ты доверила свою невинность этому растяпе? Крошка, он даже не может справиться с элементарными задачами, но это… — ее карие глаза блеснули адским пламенем, — Ты уже брала в рот член? Или? — Господи, нет… — А это зря, держу пари, Джагхеду было бы очень приятно, да, дорогой? — Тони оглянулась, а затем вплотную подошла к Купер, подставляя свой нож к мягкому горлу. — Он тебе вероятно не рассказал, но мы с ним были близки. Одно время, я даже была его любимой девушкой. — Беттс, просто не слушай ее! Не поддавайся на провокации, она врет! — Неужели, Джей-Джей? Как насчет того, что ты праздновал свое новоселье в моей компании? Ты тогда был безумно груб, но это так заводило, — она на толику секунды застыла, вероятно, вспоминая озвученные ею события, а затем решительно перенаправила ржавый нож от уже зарубцованной шеи в сторону губ. — Сделай ему приятное, крошка Беттс, — передразнила Тони, впиваясь острием в мою нижнюю губу, замечая, как она пытается сопротивляться, отворачивая лицо. — Так будет только хуже, ты же не хочешь последствий. Просто. Возьми. Его. В. Свой. Блядский. Рот. — Хорошо, хорошо, — тихо прошептала Бетти, смиренно приоткрывая свой рот, давая Топаз проникнуть ей в глотку. — Не делай этого! Не слушай! — Обхвати его своими пухлыми губками, ну же! Двигайся! Бетти лишь мычала и пыталась хоть как-то отстраниться назад, но брюнетка была чересчур настойчивой, причиняя ей ужасную, невыносимую боль рваными фрикциями, проталкивая острие все глубже и глубже, что в глазах мерцал свет. Густая кровь хлестала ручьем по ее острому подбородку, медленно стекая по побледневшему и обессиленному телу вниз, смешиваясь со слезами и падая под ноги. Все что она могла, так это практически безмолвно смотреть на вырывающегося Джагхеда, понимая, что скорее всего, он не сможет ей помочь. Просто не успеет. — Тебе нравится, красавица? — ликовала Тони, вытаскивая окровавленный нож изо рта Купер, разворачиваясь к Джонсу, — Тащите сюда, пусть слизывает с пола. Может тогда мы сможем договориться?

***

Я незамедлительно подбежал к ней, опускаясь на колени, пытаясь прощупать пульс на ее посиневшей шее, я был практически уверен, что она мертва и от этих мыслей все внутри меня рушилось. В этот момент я и забыл, что значит «плакать», я просто должен был сделать хоть что-то, что смогло бы спасти эту беспомощную девушку. Я укрыл ее тем самым злополучным пледом, бережно укутывая, боясь, что она замерзнет, хотя это было самое последнее, чего стоило бы бояться. — Господи, что я натворил? — взмолился я, зарывая себе в иссиня черные волосы смуглые руки, сжимая их. В моей истерзанной душе что-то перевернулось и вывернулось наизнанку. Я уже ничего не видел вокруг себя, кроме ее безжизненного лица, застывшего в уродливой гримасе. — Я не хочу так жить! За что?! Неужели все закончится именно так?! Я не смог защитить тебя, Беттс, я не смог?!

Если тело тоскует о душе, нет оснований считать, что в вечной жизни душа не страдает от разлуки с телом — и, следовательно, не мечтает о возвращении на землю. — Альбер Камю