Ручной зверёк для доктора

      — Привет, — только и мог сказать Уилл, очумело моргая.       Больше в голову ничего не пришло. Мужчина наклонился и стал осматривать раскуроченную ногу, а пациент не сводил глаз с его рук. Именно эти руки, несколько часов назад вытащили его друзей из палатки, и судя по повороту голов, со сломанными шеями. Грэм пока не был готов морально к тем воспоминаниям. Мысленно он уже видел себя мёртвым, был к этому готов, и поэтому был абсолютно спокоен. Он тоже наклонился к своей ноге.       — Кость не сломана, — сказал Уилл, — Но общее состояние ноги плачевное. Вы не могли бы помочь мне освободиться, или на крайний случай убить? Состояние неизвестности меня терзает.       Мужчина с любопытством снова взглянул на Уилла, рассматривая его не торопясь, как в музее. Сырые тёмные волосы не свисали сосульками, а упрямо завивались, слипшиеся ресницы были угольно чёрными, как у барби, а глаза, не смотря на усталость, были яркими, как небо, и с каким-то лихорадочным блеском. Покусанные и потрескавшиеся губы слегка опухли. Создавалось ощущение, что он всю ночь занимался жёстким сексом, а не скрывался по лесу от маньяка. Даже разодранная одежда дополнила это ощущение. Незнакомец коснулся лба Грэма и понял причину затуманенного взгляда. Лёгкая лихорадка уже началась, температура повысилась, может от ночи на земле, а может от проблем с ногой.       — Что ж, я пожалуй смогу тебе помочь.       — Вы убьёте меня? — спросил Уилл.       — Да, скорее всего. Я могу сделать это для тебя, если попросишь.       — Возможно это единственный выход для меня. Да и для тебя тоже, не скорую же ты мне вызовешь. Одному богу известно, зачем и куда ты уволок моих друзей. Я достаточно насмотрелся маньяков за свою жизнь, это моя профессия, и обычно это не заканчивается свадьбой. Крики, изнасилования, бусы из отрезанных мошонок, руки, пришитые к заднице. Наверное, да! Убей меня пожалуйста, но сначала дай попить. Не хочу гнить тут со страданием на лице.       Уилл спокойно посмотрел на незнакомца и протянул руку. Тот, так же спокойно, но с лёгким недоумением на лице, протянул ему бутылку с водой и Грэм с жадностью начал пить.       — Как тебя зовут?       — Уилл Грэм. А тебе зачем? Заупокойную закажешь?       — Ты бесстрашный. Или безумный?       Уилл отдал почти пустую бутылку обратно и печально хмыкнул.       — Просто я действительно благодарен тебе, если ты не бросишь меня тут умирать медленно. Процесс ведь уже запущен. Его не развернуть вспять. Я ранен, я одной ногой на том свете, — Грэм потряс капканом. — Вряд ли где-то рядом бродит доктор Айболит, чтобы попытаться меня спасти. Я не хочу сам себе резать вены. Я это понимаю. Я это принял. И я к этому готов. Как мне лечь, чтобы тебе было удобно?       Уилл лёг на землю, раскинул руки звёздочкой и закрыл глаза. Потом открыл, и стал смотреть на небо, передвинул руки обратно, видимо никак не мог решить какую ему позу принять. Убивец сел на колени, опустился на свои пятки и с интересом наблюдал за метаниями своей жертвы. Виновато взглянул на своего убийцу, почти бесшумно произнёс " минутку, сейчас я буду готов», достал из нагрудного кармана помятую фотографию, и с нежностью и тревогой смотрел на неё. Мужчина не удержался, наклонился и тоже взглянул на карточку. На фото была собака неизвестной породы, скорее всего двортерьер, рыжая и такая же лохматая, как её хозяин. Она сидела на корме лодки наслаждаясь ветерком и морда была такой счастливой, насколько собачья мимика это позволяла. Рядом валялись рыболовные снасти, видно было, что они на середине реки и что собака в хороших и заботливых руках. Незнакомец перевёл взгляд на Уилла. Сейчас на лице отражались те эмоции, которые он привык видеть у своих жертв. Страх за жизнь. Только Уилла беспокоила не своя жизнь, а жизнь питомца, который теперь останется один.       — Это твоя собака? Как её зовут?       — Уинстон. Я недавно его подобрал, он так нуждался в тепле и заботе, я дал ему всё, что смог. Даже животные не любят одиночество. Мы прекрасно подходили друг другу. Зачем ты все время что-то спрашиваешь? Ведёшь картотеку жертв?       — Любопытство, мой порок.       — Любознательный маньяк? В чём же ты любишь ковыряться больше, в человеческом теле или в мозгах? Уверен, ты работаешь в медицине, что-то связанное с психиатрией или хирургией, раз тебе понадобились тела.       Мужчина даже не попытался скрыть своё удивление. Даже рот приоткрылся. Весь его образ сказал, что хоть одна стрела, но точно попала в цель. Уилл улыбнулся своей точной догадке, жаль поделиться не с кем. Солнце поднялось в зенит, становилось жарко и Грэм снял куртку. Отбросил её в сторону, засунул фотографию себе под рваную майку, ближе к сердцу и снова лёг. Теперь он был полностью спокоен. Он закрыл глаза и слегка улыбнулся своим мыслям. Волосы высохли и создали нимб вокруг головы, делая его похожим на падшего ангела. Солнечный лучик коснулся его лица, он улыбнулся ему ещё шире, и зубы блеснули на солнце. Одну руку он положил на сердце, на фотографию, и лишь вторая рука выдавала его волнение. Он с силой вцепился в траву в ожидании смерти.       Ганнибал Лектер, а это был именно он, не мог оторвать взгляд от этой картины. Умирающие ангелы, его самая любимая тема в рисовании. Он рисовал их годами, прорисовывая каждую деталь, мечтая увидеть это однажды и прикоснуться к этой красоте. Иногда он воссоздавал их в своих мрачных работах, работая с телами жертв, но всегда чего-то не хватало. Печальной улыбки, возможно, или смирения, на застывших лицах трупов, не было какой-то важной детали, той, что он увидел сейчас на лице Уилла Грэма.        Он наклонился ближе, с жадностью разглядывая это лицо, и никак не мог оторваться или прекратить. Лектер наклонился ещё ближе, пытаясь ухватить эту деталь, как вдруг Ангел открыл глаза, посмотрел на него, облизнул губы и снова улыбнулся. Не контролируя себя Ганнибал с жадностью припал к нему губами. Чужие губы были сухие и горячие, дыхание не совсем свежим, он даже учуял вчерашний пивной запах, но чужой язык вдруг ответил ему, пробрался к его зубам неторопливо хозяйничая там, и Лектер потеряв все мысли, схватил своего ангела за голову, лихорадочно его целуя. Поцелуй становился всё настойчивее, Ганнибал захватил его рот полностью, как будто хотел откусить его губы, вжимая Уилла сильнее в землю, но звон цепи вернул его к реальности и он отступил. Оторвавшись от губ он упал на задницу и ошалело уставился на Грэма.       Прожив на свете 45 лет Ганнибал Лектер ещё никого не целовал «лихорадочно», не впивался с жадностью в губы, тем более мужские и не терял контроль. Конечно, у него были женщины, и даже мужчины, но секс не особо его волновал. Если он встречал умного и интересного человека, ему улыбалась мысль завалить его в постель, но больше ему нравились детали. Например, красивые губы, он любовался ими какое-то время, мало заботясь кому они принадлежат, пока не возникала мысль увидеть их на своём члене, или кривящимися от оргазма. Или нежные, или наоборот, грубые руки, они здоровались с ним, держали вилку или порхали по клавишам и когда Лектер дозревал до желания увидеть их на себе, он с легкостью их получал. Увидев, и запечатлев образ, он легко прощался с ними, и искал новое вдохновение. Секс был таким, каким он его запланировал, и тогда, когда он это наметил. Страсть? Страсть не посещала его никогда. Ещё вчера, он запросто мог поспорить на свою жизнь, что не стал бы «дико» целовать на земле мужчину, которого он знает полчаса, жадно его облизывать и трястись, как полоумный. Потерять контроль, было так ошеломляюще, как потерять лицо и Ганнибал почувствовал себя голым и препарированным. Поцелуй был таким желанным и сытным, что все мысли разлетелись по сторонам, и когда они вернулись обратно, Лектер ощутил как он возбуждён. В штанах стало тесно, сердце бешено колотилось в груди и он с удивлением рассматривал свои, слегка дрожащие руки, очевидное возбуждение и прислушивался к своим новым ощущениям. Он посмотрел на Уилла. Тот продолжал лежать на земле, только приподнялся на локтях и смотрел на него горящим взором.       — Прости, можно мне ещё воды? Кажется у меня лихорадка, и у меня чувство, что я не пил неделю.       Лектер слегка поспешно подал ему остатки воды и не мигая смотрел, как Уилл пьёт. Он так и не придумал, что сказать, и решил ждать, что скажет Уилл. Отбросив пустую бутылку, парень взглянул на Ганнибала.       — Мы продолжим? — спросил Грэм.       — Что?       — Что-нибудь. Я не совсем понял, ты хочешь убить меня или трахнуть, но доведи хоть что-то из этого до конца. Мне становится хуже. Меня лихорадит, я опять хочу пить, и кажется, даже есть. Мне давно хочется сползать в кусты по делу, теперь ещё хочется и секса. Ты обещал мне, что не дашь мне страдать и мучиться. Но теперь я мучаюсь ещё сильнее. Давай, доктор Смерть, закончи, что начал.       Лектер снова подполз к Уиллу и внимательно его рассматривал. Ангел смотрел ласково, готовый принять любое решение и вдруг взял его за руку, слегка сжал и прошептал " Не переживай. Успокойся. Я готов». Ганнибал отпрянул, давно его никто не успокаивал и не утешал, от маски хладнокровного убийцы и светского льва остались одни осколки, и он резко поднялся на ноги.       — Я не сделаю ни того, ни другого. Я спасу тебя, мой ангел, и заберу себе. Понял? Я спасу твою жизнь, и она будет принадлежать мне.