Мистер Эштон, сэр!

Они приехали поздним вечером. Уставшие и в какой-то мере обречённые. Мак был странно напряжен, и Оливер предположил, что это из-за брата, оставшегося в Лондоне. Несмотря на осознание полной безопасности, Мак продолжал накручивать себя. Оливеру было сложно не замечать его издёрганность, у самого нервы ни к черту.       — Ещё раз дернешься — пожалеешь, — прошипел Оливер, подходя к машине на стоянке. — Серьёзно, Мак, у меня уже глаз дёргается из-за тебя.       — Ты же врач, Док, выпиши себе успокоительное. Оливер шутку не оценил.       — Я сейчас тебе по лицу пропишу.       — Джентльмены! — вскинул руки Саб. — Всё осознаю, но не надо рукоприкладства в нашем дружном коллективе.       — Да куда тут… Нужно было просто успокоиться, но ни у одного, ни у второго этого сделать не получалось. Эштон скомандовал Маку сесть за руль, поменявшись местами с Сабом. Он посчитал, что, взяв под контроль машину, сможет проконтролировать свои эмоции и не прогадал. Саб развалился на переднем сидении, отстукивая какой-то ритм, но Оливер не принимал это во внимание. Сейчас в голове он прорабатывал наскоро придуманный план. В самолёте его вырубило от усталости, он даже не успел толком поесть и теперь чувствовал, как с силой стягивало живот голодом. Но это было ничего по сравнению с тем, что его ожидало впереди. Постепенно с этими мыслями пропал голод, взамен ему пришла еле прощупываемая тошнота. Оливер тяжело вздохнул и закрыл глаза, откинув голову на сидение. Он попытался на манер Шерлока представить доску в голове, на которую постепенно приклеивал важные вещи, в том числе и документы. Вскоре на ней появилось и фото самого друга, затем брата и вся карта Лондона.       — Чушь, — еле слышно выдохнул он. «Я не Шерлок Холмс. Я то, что я с собой сделал, а не то, что со мной случилось» Оливер достал из небольшой сумки пистолет и крепко сжал его в руке. Медленно он почувствовал, как собирается с мыслями и становится менее напряженным. Теперь он чувствовал себя в безопасности, и совсем не нужно было представлять себя Шерлоком. Всё равно он бы им никак не стал, да и эти мысли… они съедали его, как гнев, поднимающийся при мысли, что тронут дорогих Джону Ватсону людей. Когда он стал разделять эти личности Оливер не знает. Может, дал себе установку в тот день, когда отрекся от имени Джона?.. Сейчас мужчина чувствовал себя Оливером, хотя бы потому что его волосы до сих пор выкрашены в привычный уже чёрный цвет, и одежда стоит больше, чем его жизнь. Эштон отчасти понимал, что думать о себе в лице другого человека странно, но привыкал, всё больше и больше вживаясь в эту роль. Оливер Эштон является человеком с властью и людьми, которыми управляет. У него есть деньги, небольшие возможности и связь с правительством через определённого человека. Он сильный, стойкий, непоколебимый, рассудительный, настойчивый, обаятельный и жестокий. Джон Ватсон никогда не был таким до конца. Он отличается лишь на часть, но суть в том, что Оливер Эштон может развиваться дальше и получать больше власти, а Джон застыл на месте вместе с собственной смертью.       — Почти приехали, Док, — вывел из мыслей Саб. — Ты чего?       — Успокаиваюсь, — хмыкнул Оливер, убирая пистолет в карман пальто. — Сколько ещё?       — Пять минут. Я уже вижу здание.       — Отлично, — шепнул Эштон, прикрывая глаза.

***

      — Мартин Вирт, — вторил Оливеру мужчина, сидящий во главе небольшого стола. Эштон сел напротив него, предельно настороженно наблюдая за человеком. Он не был Шерлоком, но и сам мог с точностью определить насколько опасным является человек. Комната для переговоров был нейтральной территорией. Эштон, как и Вирт, были здесь впервые, поэтому какое-то время позволили себе осмотреть невзрачное помещение в серо-белых тонах. Оливер отметил предметы мебели, сделанные из прочных материалов, затем оценил расстояние от стола до окна, отметил, что совершенно не слышит звуков с проезжей части и шумящих на улице людей. Стёкла плотные, наверняка непробиваемые, и не факт, что это может сыграть на руку. Всё бы ничего, если бы не вооруженные люди, стоящие по обе из сторон. За столом больше не было стульев, поэтому «правая рука» (а у Оливера доверенных лиц было двое), стояли рядом с ним.       — Что ж, мистер Эштон, — начал мужчина, — мы собрались здесь не для того, чтобы молчать. Огласите цель Вашего визита на территорию нашего дражайшего покойного друга.       — Я здесь для подписания соглашения между нашими сторонами, — чётко проговорил Оливер. — Мы с Вами понимаем, что произойдёт, если сеть Мориарти нападёт на Лондон, мистер Вирт.       — Разумеется, — кивнул тот, позволяя себе еле заметную улыбку, — Лондон падёт под нашей властью.       — Не сомневаюсь, — хмыкает Оливер, — после того, как объединённая группировка достигнет своей цели, она сама же себя и погубит.       — Вы так считаете?       — Это элементарно, сэр! — усмехнулся Эштон. — Крепко осев на новом месте, кто-то из глав почувствует тесноту на территории Лондона. Ему необходимо будет больше места, соответственно, больше власти. Каким образом можно достичь расширения границ, мистер Вирт? Вероятно, кровью и большими тратами. Заглядывая в будущее могу предположить, что между группировками образуется некая связь и они станут объединяться. Кто-то останется в стороне, кто-то с удовольствием захватит территорию самых слабых, но на всё необходимо время, верно, мистер Вирт? Тот ни разу не показал внешне, что его что-то не устраивает в его речи. Оливер понял, что теперь каждый выстрел наугад не может ранить человека напротив. Даже если и ранит, то внешне он этого не увидит. Эштон стал осознавать свою нарастающую беспомощность перед человеком, владеющим собой на сто процентов. Как его вывести? Как заставить, чтобы дрогнула маска равнодушия? Они не могут оперировать высказываниями вечность.       — Вас что-то не устраивает, мистер Эштон? — вздёрнул бровь Мартин, оглаживая края бокала с вином.       — Меня заботят люди, которые могли бы мне пригодиться. Незачем растрачивать столько ресурсов ради бессмысленной войны, как думаете? Тот ненадолго скривил губы и стрельнул глазами в собеседника. Оливер не мог понять, о чем тот думает, ему срочно нужна была поддержка, но он не намерен был так скоро сдаваться. Они будут вести переговоры до тех пор, пока один из них не встанет из-за стола.       — Собираетесь возглавить людей, мистер Эштон? — усмехнулся мужчина. — Зачем это Вам? Насколько я знаю, у Вас нет людей, которые могли бы обеспечить Вам безопасность в этой стране.       — Копните глубже, мистер Вирт, — оскалился Оливер, — Вы вообще ничего не нашли обо мне и понятия не имеете, кто перед Вами сидит. Тот немного подобрался, и Эштон наконец-то заметил напряжение, скопившееся в плечах и пальцах человека. Пускай он хорошо контролировал свой лицо, но тело выдавало его с головой. Оливер бросил на него насмехающийся взгляд и заметил, как тот стиснул зубы. Скулы стали намного выразительнее и острее.       — Увы, — развёл руками тот, пытаясь показаться беспечным. — Так зачем Вам люди?       — Для начала ответьте Вы, мистер Вирт, для чего Вам нужен жалкий Лондон, когда есть цели масштабнее и сложнее по достижению?       — Например? Не замечал ничего важнее Лондона, уже простите. Там достаточно болевых точек, особенно в правительстве. А нам, как и нашему покойному главе, очень нравится давить на больное.       — О, я заметил, — примиряюще улыбнулся Оливер, оглаживая пальцами ложку бокала. — Вы хотите отомстить? — тот, немного подумав, кивнул. — Я не считаю это достойным ответом для людей Мориарти.       — В самом деле? — изобразил удивление Вирт. — Наверное, Вы просто не понимаете масштаба задумки, мистер Эштон. Не хотите ли присоединиться к нашему движению? Оливер мысленно рассмеялся, но внешне лишь выдал задумчивую улыбку, принимаясь заинтересованно разглядывать вино в бокале. Он выжидал время, позволял человеку напротив терять самообладание, пытаясь найти в нём болевую точку. Но он не найдёт. И не поймёт до конца его намерений, потому что Оливер этого не хочет. И на него нет ни единого документа или информации благодаря Майкрофту. Они отлично сработали, наконец, Эштон понял, что нужно сыграть именно на неведении человека напротив.       — Мистер Вирт, — Оливер вскинул взгляд на собеседника, — когда Вы смотрите на карту мира, Вы замечаете только Великобританию? Тот несколько нахмурился, но ничего не ответил, пристально глядя Оливеру в глаза. Он понял, что можно продолжать. Мужчине напротив нечего было ответить.       — Напрасно, — слабо улыбнулся он, — потому что есть Америка, Россия, Китай, и ещё маленькие агрессивные точки на карте: Афганистан, Ирак, Саудовская Аравия. Вам не кажется, что Лондон, по сравнению с ними, пустышка?       — К чему Вы ведёте? — неожиданно напрямую спросил Вирт.       — Мориарти не тот человек, который бы желал мести после смерти, мистер Вирт, уже поверьте мне. Он был замечательным игроком и актёром, любил наслаждаться чужой болью, страданиями, но ещё больше он любил наблюдать, как что-то очень ценное ломается под его ногами. Не замечали? Мужчина напротив застыл, и Оливер самодовольно усмехнулся, понимая, что нащупал «точку смерти».       — Давайте насладимся духом людей, убивающих за свою веру? — протянул Оливер, болтая вино в бокале. — Надавив на Мекку*, мы ударим по Аллаху. Разве Мекка сможет выдержать эту боль? Да что там Мекка… — рассмеялся Оливер, — смогут ли усмирить своих граждан государства по всему миру? Вы ведь знаете, что ислам стоит на втором, а может и на первом месте по численности последователей. В точку. До начала этой части разговора Оливер видел перед собой рассудительного и умного человека, который профессионально сдерживал себя и свои эмоции. Но сейчас, когда прозвучали «планы» Эштона, он превратился в сумасшедшего фанатика, готового на всё, чтобы в последний раз порадовать главу сети. Чёртов идиот, — подумал Оливер, — он действительно был на это готов! Оливеру было страшно подумать, если бы кто-то действительно осуществил этот план в жизни. Ислам исповедует настолько большое количество стран мира, что никто бы не смог их остановить. Это единственная, кажется, вера, за которую люди были готовы убивать и не только. Вот действительно то, что можно было бы назвать осиным гнездом.       — Великолепная идея, — еле выдохнул Вирт, глядя на него загоревшимися глазами. — Я думаю, что остальные главы стран присоединятся к нам. Они обязаны поддержать данную идею, мистер Эштон!       — Хотелось бы, чтобы мы соединились для достижения этой цели, — выразил надежду Оливер, отпив из бокала вина. Сладкое, он такое не любит.       — Хотите лично побеседовать с каждым? — поинтересовался Вирт, по-деловому сложив руки на столе.       — Разумеется, — кивнул он, улыбнувшись, — хочу разъяснить свои планы джентльменам, чётко изложив суть идеи. Мне бы хотелось переговорить с ними в ближайшие несколько дней, мистер Вирт. У меня очень много заготовок для масштабных идей. Не только Мориарти умеет радоваться чужому горю и потасовкам. Мужчина резко поднялся с места, всплеснув в ладоши. Оливер вскинул на него взгляд, ожидая, что тот прикажет своим людям действовать, но тот лишь вышел из-за стола и Эштон поднялся с места. Послышались щелчки предохранителей, и Оливер незаметно взмахнул рукой не реагировать. Пожав друг другу руки, мужчины обменялись благодарностями за встречу и при нём же Вирт приказал своему помощнику разослать письма с предложением о встрече.       — Где желаете назначить встречу?       — Прискорбная погодка за окном, не находите? — поинтересовался Оливер, подойдя к окну. — Насколько я знаю, в Италии сейчас бархатный сезон.       — Отлично, — кивнул тот, продиктовав письмо-предложение своему помощнику. — Отправлено, мистер Эштон. Я уверен, что главы выразят Вам свою признательность при встрече. Я очень заинтригован тем, что Вы предложили.       — Думаю, перегруппировку сил в Лондон можно отложить до наших переговоров, верно?       — Несомненно, — с готовностью откликнулся тот. — В случае, если мы добьёмся соглашения (а я в этом не сомневаюсь), то перенаправлять людей будет слишком затратно.       — Замечательно, мистер Вирт. Подпишите документы и я не буду Вас задерживать. Мартин Вирт слишком быстро подсел на крючок, — подумал Оливер, садясь в машину. Но он нисколько не чувствовал, что что-то идёт не так. Эштон понимал сложность ситуации, но и не мог игнорировать такую лёгкость в переговорах. Возможно, это было самым лучшим вариантом, выступить первым в Германии. Оливер тяжело вздохнул и расстегнул пиджак, доставая телефон из кармана, чтобы набрать кодовую фразу. «Берлин пал. ОЭ» «Насколько красиво в Италии осенью? ОЭ» «Вы даже не представляете. Мои поздравления. МХ» «Что в «меню»? МХ» «Кааба*. ОЭ» Неожиданно телефон дрогнул в руке, Оливер вздёрнул бровь, но снял вызов.       — Оливер, — прозвучал напряженный голос, — Вы понимаете, что только что натворили?       — Что-то похуже, чем «падение Лондона», мистер Холмс?       — Бог мой, Оливер, если они в действительности возьмутся за эту идею, то мир падёт…       — Мистер Холмс, — прервал его Оливер, — я доверился Вам, теперь Вы должны довериться мне. Я настойчиво прошу Вас заняться государственными делами. Кстати, перегруппировка сил приостановлена до общего собрания глав сети.       — Я надеюсь, Вы понимаете, что натворили, мистер Эштон, — голос Майкрофта снова был стальным и отчётливо равнодушным.       — Разумеется, — откликнулся Оливер, — до встречи. Мужчина отнял телефон от уха и усмехнулся, глядя на потемневший экран. Не только Шерлоку удалось вывести из равновесия стальную машину. Быть Оливером Эштоном не так уж и плохо, если не вспоминать, сколько он убил и сколько ещё будет убивать. Оставлять глав паутины он не собирался. Оливеру нужно очень хорошо обдумать то, что он будет говорить на встрече, и лучше, если он начнёт подготовку в ближайшее время.       — Куда едем, Док? — вопросил Мак, взглянув в зеркало.       — В аэропорт, парни, — вздохнул Оливер, прикрывая глаза. — Но перед этим было бы неплохо пообедать.       — Согласен! — воскликнул Саб, сидя рядом с ним. Он продолжал копаться в программах. — От ваших кислых мин и разговоров у меня чуть не расстроился желудок. Оливер усмехнулся, потирая лицо ладонями. Сняв часы, он положил их в карман пиджака и отряхнул пальто, лежащее на коленях.       — Что, будет сложно? — тихо спросил Мак, вновь взглянув в зеркало.       — Кажется, я подал слишком опасную идею плохим людям, и теперь нужно успеть предотвратить нечто более ужасное, чем «падение Лондона».       — Что может быть хуже? — задумчиво вопросил тот.       — Очернение ислама.