Мистер Эштон, сэр!

Оливер плохо видел. Беспокоился, как бы не ослепнуть на один глаз. Прошла неделя с тех пор, как они подчинили латышей, затем и всю остальную Европу. Эштон этого не наблюдал, в буквальном смысле не видел, находясь под наркозом непозволительно долгое время. А потом закупоривал боль таблетками, не замечая, как обратился к психотропным препаратам. Остановиться вовремя ему удалось с помощью напарников. Боль была адской. Несколько человек порезали прямо у него на глазах, ещё несколько охранников перестреляли, и он практически один на один остался с двумястами головорезами, готовыми на всё. Латыша чуть не уничтожили прямо перед его носом, Оливер успел подставить руку под чей-то нож, чтоб защитить шею мужчины. Тот до сих пор не мог прийти в себя, кажется, но был готов служить ему до конца жизни. Пол-лица было перебинтовано. Оливер предполагал, что будет сложно, но не думал, что увечья будут настолько масштабными. И пускай тело его не интересовало так сильно, он беспокоился о своей полноценности в виде зрения. Даже лицо его пока что не тревожило, хотя нож прошёлся от лба до чуть ли не подбородка. Боль была адская, но только это спасло жизнь Эштону. Он буквально озверел, перестреливая людей, уродуя их тем оружием, что они держали в руках. Возможно, именно это и позволило ему взять под контроль сто пятьдесят семь человек, оставшихся в живых после встречи с ним. Ярость в его глазах и жажда жить спугнули, — решил для себя мужчина, — хорошо, что всё смогло закончится так быстро.       — Они чуть не пристрелили меня, — тихо прошептал Мак, отпив из банки пиво. У Оливера фантомно запульсировала рука со спиной и лицо. Он закрыл глаз, и аккуратно коснулся пальцами бинтов на лице пытаясь предугадать, насколько там всё плохо. Ожидание и реальность, конечно, будут расходиться, и Оливер заранее надеялся на худшее, представляя, насколько будет глубокий рубец и как тяжело ему будет привыкнуть к нему. Лицо Майкрофта дрогнуло, когда Эштон, связавшись с ним по скайпу, объяснил обстановку. Это было первым, что он сделал, добравшись до машины. В салон затащили пару человек, истерзанных толпой, и Оливер нажал на газ, сначала забыв даже о том, что нужно вбить адрес в GPS. Пока он вёл машину, телефон подключился к сети, и Майкрофт принял вызов. Наверное, он действительно плохо выглядел. Окровавленное лицо никому не понравится, а разорванная кожа на нём так тем более. «Бог мой, Оливер», — еле выдавил тот, — «немедленно езжайте в больницу, там вам окажут помощь и впоследствии перенаправят в Лондон. Адрес сброшу смс» «Нет, я останусь», — ответил тогда мужчина, еле видя, куда едет, — «я должен взять их под контроль полностью. Они перерезали почти всех людей, остался я, двое охранников и мистер Райнис» «Оливер», — начал было Майкрофт, но Эштон потребовал, чтобы через время он получил доклад о том, как прошли переговоры у его людей. Дождавшись кивка, он немного помолчал, отчаянно моргая, затем попросил говорить с ним до тех пор, пока он не доедет до больницы. «Боюсь, что вероятность того, что мы попадём в аварию по моей вине, слишком высока» «Всё будет хорошо, Оливер, я уже наблюдаю за вашим передвижением» «Дроны?» «Они самые. Вас уже ждут в больнице, можете не беспокоиться, главное доехать…» Оливер-то доехал, а один из охранников нет. Мистер Райнис потерял сознание почти в конце пути, так что единственный, кто оставался в сознании в машине, был Эштон. Санитары уже были наготове, вытащили его из машины, даже не позволив её заглушить. Дальше Оливер плохо помнил, что произошло.       — Моя охрана, — нарушил тишину Оливер, не открывая глаза, — кто-то выжил?       — Да, — откликнулся Саб, судя по звону поставив кружку на стол, — только он явно этому не рад. Эштон приоткрыл глаз, медленно садясь на кровати, отказываясь признавать, что ему тяжело сделать это самостоятельно. Саб оказал помощь, и Оливер благодарно кивнул, отцепляя свои руки от его плеча. Таким беспомощным он был в последний раз после ранения в Афганистане. Трудно вспоминать, особенно, когда тело до сих пор не может отойти от пережитого в Латвии.       — Чёртовы ублюдки, Док, — с сожалением протянул Саб, плюхнувшись на стул рядом с кроватью. — Давай перережем их всех, чтоб неповадно было, и наберем достойных людей с улицы, а?       — В этом уже нет необходимости, — отмахнулся Оливер, — мне нужно ещё пару дней окрепнуть, расходиться, и мы поедем к ним обратно. Люди «Высшего» закрыли их на базе, они не выйдут оттуда под дулами автоматов, правильно? Возможно, у них были какие-то запасы еды и воды, но на сто пятьдесят человек этого мало. Саб понимающе кивнул, отвлекаясь от разговора на ноутбук. Кажется, пришло сообщение на почту, и он мигом стал что-то клацать по клавиатуре. Оливер понимал, что морить голодом людей немного не то, чего бы он хотел, но раз уже так повернулась жизнь, то им стоит немного пострадать, как и Оливеру. Прошло семь дней, за которые он успел прийти в себя, свыкнуться с мыслью об уродстве и закупорить в себе гнев. Это чувство уничтожало его изнутри и, к сожалению, на больничкой койке сложно выпустить его наружу. Какое-то время гнев причинял Оливеру большую боль, чем физическая, но он сумел с этим справиться. Тот парень, наверное, пожалел о том, что выжил. Эштон помнил с какими ранами его забросили в салон поверх другого. Удивительно, что эти ублюдки послушались его и принялись помогать вывозить людей. Некоторых было уже бесполезно спасать, поэтому, скрепя сердце, он был вынужден отбыть с полуживыми трупами.       — Где его палата? — вопросил Оливер. — Мак, проводи.       — Здесь письмо, Док, — заметил Саб, — может…       — Изучай, — скомандовал тот, откидывая одеяло, чтобы спустить ноги на пол, — Мак, подай джинсы и рубашку. Я ненадолго. Оба подчинились. Быстро разобравшись с одеждой, Оливер всунул ноги в кроссовки и вышел за дверь, невзирая на шнурки. Мак указал на палату с противоположной стороны, находящуюся чуть поодаль.       — Его зовут Роб, — напомнил Мак. Оливер даже и не знал… Предчувствие чего-то неисправимого грузом упало на плечи Эштона, но он всё равно вошел в палату. Парень, весь перебинтованный, лежал на кровати, прикованный ремнями. Возмущение быстро исчезло, когда Оливер заметил, что не хватает части ноги от щиколотки. Эштон видел и не такое, люди умирали на его руках от куда более серьёзных травм, и выживали, когда они были несовместимы с жизнью.       — Мак, выйди, — дверь захлопнулась мгновенно. Оливер подошел к парню, открывшему глаза, и спросил: — Как ты, боец?       — Босс, — прошипел тот, не в силах сказать что-либо ещё. Оливер положил руку на забинтованное плечо и взялся другой рукой за его пальцы, с силой вцепившиеся в его. Успокаивающе поглаживая плечо, Эштон вздохнул и признался, что это было самой тяжелой операцией в его жизни.       — Ты не рад, что оказался жив, — нерешительно произнёс Оливер, — и это неправильная позиция, Роб, будем жить, даже если у нас не будет части тела. Будем двигаться дальше, потому что тебе-таки удалось сохранить жизнь.       — Это была граната, — зло прошипел парень, крепко стиснув зубы. Каждое слово вырывалось с оскалом, но это не было яростью — это было отчаянием, со слезами в глазах. — Я был в ужасе, босс… я бы никогда не подумал…       — Я знаю, — заверил тот, — знаю каково это. Но поверь, мы с тобой ещё хорошо отделались.       — Ваше лицо…       — Будет в норме, — отмахнулся Оливер, — здесь хорошие врачи, Роб, они не дадут загнуться ни тебе, ни мне. Захочешь — вернёшься на службу, но явно уже не будешь гоняться со мной за ублюдками. Не захочешь… знаю, у тебя есть, за кем присмотреть в обычной жизни. Выплаты обеспечат, тело приведут в надлежащий вид, и тебе останется только принять то, что ты теперь неполноценный.       — Я справлюсь, — заключил тот, кивнув головой. Он перевёл взгляд на потолок, мелко подрагивая всем телом, Оливер понял, что тому нужно выпустить эмоции, но не позволяет мужская гордость плакать при шефе.       — Выздоравливай. Если выжил — значит, кому-то ещё нужен в этой жизни. Он вышел из палаты с чувством, будто сделал что-то правильное. Вновь почувствовал себя капитаном Джоном Ватсоном, который каждый раз убеждал солдат жить дальше, двигаться, бороться за свою жизнь несмотря на увечья. Но это был Ватсон, у которого на теле был шрам от ранения и множество побелевших, уже выстраданных и принятых. У Оливера Эштона появились другие, более серьёзные шрамы, которые ещё долго будут тревожить своей фантомной болью. Ему срочно нужно были договориться со своим телом снова, так что мужчина вернулся в палату с чувством выполненного долга.       — Хорошие новости, Док, — доложил Саб, Мак согласно кивнул, — «Высший» смог за эту неделю проконтролировать все переговоры и теперь половина дела окончена.       — Теперь осталось понять, что делать с этими людьми, — цокнул языком Оливер, усаживаясь на стул Мака. — Пусть он этим же и занимается.       — Честно сказать, я и предположить не могу, куда направить силы полторы тысячи человек, — с сомнение протянул Саб. Мужчины откинулись на спинки стульев и тяжело вздохнули. Всё-таки часть миссии была выполнена. Когда договора стекутся в один центр, Оливер сможет контролировать их всех и угрожая нажать на больную точку. Перевоспитать таких людей невозможно, найти им работу — пустое дело. Это убийцы, наркоманы, просто конченые люди, неготовые к нормальной жизни. Оливер подозревал, что нужно придумать, чем занять этих людей в кратчайшие сроки. Звонить Майкрофту сейчас очень не хотелось.

***

Эштон вышел из машины, и несколько охранников из общего строя выбежали к нему навстречу, сразу же приступая докладывать об обстановке. Оливер кивнул, осматривая местность, которая чуть не забрала его жизнь, и попросил Райниса поторопиться.       — Вы уверены, что это хорошая идея, мистер Эштон? — нервно вопросил тот. — Люди, кажется, совсем не готовы работать на Вас.       — Уже готовы, — хмыкнул Оливер, скомандовав открыть ворота. — А если нет, то заставим. Наши планы значительно поменялись, мистер Райнис, мой проект отменяется.       — Что?! — удивился тот. — Но как же?..       — Кто-то узнал о том, что мы готовили, — зло выплюнул Оливер, — кто-то из глав решил, что он умнее всех и доложил кому-то. Поэтому их всех перестреляли и нас с Вами тоже чуть не прикончили. Осознаете? Правительство исламского государства осведомлено о нападении, так что не стоит и пытаться. Может, придумаем нечто более… масштабное. Они вошли на территорию с двадцатью бойцами при полной экипировке. Оливер уверенно двинулся к выходящей толпе из здания, некоторые собирались с другой части из ангара. Один из них, самый главный, видимо, вышел вперед.       — В прошлый раз у нас не вышло нормально пообщаться, — напомнил Эштон, скривишись от боли в щеке. — Но, как видите, я снова здесь, чтобы взять под контроль Вашу бесполезную грёбаную шайку.       — Ты… — оскалился парень. Оливер понял, что это показательность. Люди перед ним были совершенно истощены и им некогда было думать о том, что власть меняется. Они умирали с голоду и были готовы, вероятно, пить собственную мочу. Куски говна, — презрительно подумал мужчина.       — Я — твой босс, ублюдок, и если ты не возьмёшь под контроль эту шайку, то первый сдохнешь в муках, — процедил Эштон, сжимая руки в кулаки.       — Они не готовы работать с тобой!       — Значит, подохнут, — легко отозвался мужчина. — Понимаешь ли, в чём дело: мне нужны люди, предположим, буду опыты на вас ставить — неплохо ведь, верно? Раскрою лабораторию, буду мучить вас до смерти, всячески подвергать пыткам, экспериментировать с препаратами. Не хотите по-нормальному, будет так. По-актёрски развести руками было нетрудно. Трудно было не дрогнуть, когда толпа взревела и двинулась вперед. Первая автоматная очередь положила около семи человек. Оливер скривился, презрительно глядя на дрогнувшего предводителя этой банды. Он отступил на шаг назад, затем снова и снова, пока Эштон не поднял руку.       — Все в здание, — скомандовал он, и под угрозой расстрела толпа двинулась обратно. Уговаривать больше никого не надо было: документы были подписаны, внесены в базу данных и уже отобразились в центре. Майкрофт прислал сообщение о поступлении новых сигналов через несколько минут, и Оливер, не попрощавшись, вышел из здания. Резко остановившись, он попросил Мака позвать командира отряда и тот незамедлительно вышел наружу.       — Можете стрелять, если начнётся бунт, — решил Оливер, — от этих головорезов толку намного меньше, чем от людей, за которых вы несёте ответственность, командир.       — Есть, босс, — кивнул тот, положив руку на ствол. — Доложим в координационный центр сразу после окончания оформления.       — Жду. За территорией этого строения было легче дышать. Оливер с удовольствием закурил, стоя рядом с машиной, чувствуя, как проясняется голова. Мак спросил, что теперь делать, на что получил ответ с пятиминутной паузой — в Лондон.       — Всё под контролем, — заметил Саб, став рядом, — теперь вернёшься домой, Док?       — Куда там, — скривился Оливер, выдыхая, — «Высший» за брата порежет не хуже этих придурков. Боюсь, что мне туда путь заказан.       — Ты же спасал их задницы, — выпалил Мак, удивившись.       — Видимо, теперь это ничего не стоит. Давно пора привыкнуть к этому. Они сели в машину и та тихо загудела, плавно съезжая с места. Саб тихо напевал что-то за рулём, наверняка радуясь тому, что всё почти благополучно закончилось. Мак напряженно смотрел в пол, пытаясь что-то сообразить. Эштон просто смотрел в окно, чувствуя, как обида заполняет рассудок. Несмотря на то, кем он стал, Майкрофту он всё равно не ровня. Да и стоит ли бороться за чужого брата? Что же это, у Оливера больше не найдётся, с кем дружить? Он мысленно фыркает, затем качает головой. Никто не сможет вычленить из памяти Шерлока Холмса и всех его врагов. Неоднократно пытались напарники, но разве это возможно?.. Оливер ехал в аэропорт с тяжелой душой, понимая, что невозможно отдать то, что с такой силой держит память. Они выбрались из машины спустя сорок минут, купили билеты и решили недолго посидеть в кафе, пока истекало время до вылета. Благо, были места в углу помещения, где никто не пялился на его лицо.       — Но ты же попытаешься добраться до него, — неожиданно сказал напарник, помешивая кофе. — Если «Высший» думает, что ты не нужен его брату, то брат может думать иначе.       — Я для него умер, Мак, — Оливер отхлебнул кофе, радуясь приятному вкусу.       — Так воскресни, — бодро добавил Саб, залпом допивая чашечку. — Док, ты намного умнее этих придурков и понимаешь, что может их обоих заинтересовать. Можно же что-то придумать!       — Можно, — кивнул тот, тоже отставляя пустую чашку, — но для начала нужно убедиться в том, что у Шерлока не началась новая жизнь. Я не буду возвращаться в неё, пока не пойму, что он застрял в том времени.       — Прошло лишь три месяца, — скептически протянул Мак. — Что могло произойти за такой короткий срок?       — Умер Джон Ватсон, — заключил Оливер, — вместо него появился какой-то изуродованный седой мужик.       — Не просто мужик, — покачал головой Саб. — Полноценный мафиози.       — Наверное, именно это и не устраивает Холмса-старшего.       — Но он же сам тебя таким сделал.       — Верно, — огорчённо кивнул Оливер, — сделал.