End of pain

***

— Юнги блять! — Чимин очень громко рявкнул для его милого голоса. — Ты где пропадаешь? — Чимс, уйди. — Юнги уже пожалел что открыл дверь ему. — Нет уж. — скрестил руки на груди и сморщил носик. — Я тут блять пятый день стою! — Чимин, пожалуйста. — Нет. Что случилось? — Просто… — Юнги потупил взгляд, ему нечего сказать он уже устал притворяться, что всё хорошо. — У меня огромные проблемы. Чимин сразу же изменился в лице. — Это связанно с Чонгуком? — Что?! Н-н-не-ет. — Запротестовал Мин отрицательно качая головой, но голос его подвёл. — Что случилось? — Я просто устал! Устал от всего. Это не связанно с Гуком. Он уехал. — Не ври. — Это правда. — всеми способами Юнги хотел увильнуть от разговора. — Ладно… Пойдём, нас ребята уже ждут. — блять… Не хочу. — Юнги, ну пожалуйста, какой день ты из дома не выходишь?! — Отъебись. Не надолго. Юнги не хочет видеть ни Чимина, никого вообще. Но… Может ему станет легче… хотя бы на капельку. — О-о Юнги. Мы соскучились уже — К парню подбежали Хосок и Тэхён и заключили в крепкие объятия. Парни катались на машине с весёлой музыкой. Натянутая улыбка. Бесятся и шутят на пляже. Прикрылся срочным и важным звонком. Брызгаются и играют в море Снова улыбка поверх мрачного и убитого лица, непринужденный смех, чтобы никто не заметил боли в карих глазах и пустоту в сердце, которая разрастается с каждым днем все больше, но ребята всё видят. — Скучно… — протянул Чимин сидя на причале и болтая ногами в воздухе. — Давайте поиграем? — Предложил воодушевлённый Тэ. — Во что? — Поинтересовался Джин. — В правду или действие! — Закричал Хосок. — Ерунда — тихо сказал Мин. — Я не играю. — Играешь! — приказал Чимин. И когда в нём появилась такая наглость? После нескольких минут уговариваний, Юнги всё же согласился. Только чтобы отъебались. — Я начну. — Чимин посмотрел на Мина с некой осторожностью. — Юнги… правда или действие? — Прав… Дейст… Правда. — Ты знаешь же что случилось с Чонгуком. Почему ты нам ничего не рассказываешь? Что? нет… Они же не знают. Нет не знают. У Юнги в глазах паника, от напряжения даже венка вздулась на шее. — Я же пятьдесят раз уже говорил, что я знаю, что он уехал. — как можно спокойнее вычеканил. — Врёшь… Ну ладно… Не хочешь сами узнаем. — Тэхён! — Вскликнул Чимин. — Правда или действие? — Действие — Ухмыльнулся Тэ. — Прыгай с вышки — такая гадкая улыбка растеклась по лицу Пака. — Ахахах. У нашего малыша, такие детские задания. Чимин будет жалеть об этом всю жизнь… Тэхён смотрит на вышку и мягко улыбается. Неспеша поднимается. Стоит и смотрит на всех ребят. Разбегается и прыгает. У Чимина застряли в голове эти слова, которые он выкрикнул при полёте: «Я люблю вас, ребята». Если бы Чимин знал… Он бы никогда… Никогда… Тэхён не выплыл. Ни через 5 секунд, ни через 10… Джун прыгнул за ним в воду. Он нырнул и не захотел всплывать. Тэхён утонул. Из-за глупого желания. Кто же знал, что в воде накиданные бетонные плиты? КТО БЛЯТЬ СУКА ЗНАЛ? Чимин рыдал и клялся Тэхёну, что они скоро встретятся. Ребята были в шоке. Они сидели и рыдали. — Чимин, ты не виноват. — Хрипло сказал Джун, трясясь от холода и от недавней истерики. — Виноват! Виноват! Виноват! Я во всём виноват! Я ненавижу себя. Ненавижу. Я хочу умереть. Я не смогу жить так. Не смогу-у-у — Чимин бился в истерике.

***

Бежал ли Чимин, шел, полз домой, или все сразу, он не понимал, он был не в себе, он не переставая плакал, не обращая внимание на прохожих. Такое с ним было впервые, было жутко и страшно. Чимин бежит по ступенькам. Голова кружиться. Виски долбит от собственного топота. Заскакивает в квартиру и громко захлопнул дверь. Я один. Наконец-то один. Один, один, один, и больше никого… никогда… Пак тихо зарыдал, прислонившись спиной к двери, кусая свой кулак до крови, чтобы унять душевную боль. Из горла вырывается сдавленный хрип, пересохшие губы растягиваются в ненормальной улыбке, перерастающей в звериный оскал, глаза дико болят. Чимину плохо. У него душу наизнанку вывернули сегодня. Он не хочет так больше жить. Тэхёни… Друг. Лучший друг. Он. Он убил его. Убийца! Чимин забегает в ванную, набирает тёплую воду. Бежит за лезвием на кухню… Руки трясутся. Чимин задыхается от своих мыслей, они его поглощают. Он ничтожество. Заходит в ванну и прямо в одежде забирается в неё. Режет резко и глубоко. Плевать. Ненавижу себя. Я не смогу дальше жить. Тэхёни… Жди меня. Простите все. Боль разрастается по всему тело. Рука немеет, а Чимин режет ещё глубже… Он просто закрывает глаза и уходит под воду. В последний раз вспоминает неестественно женские черты лица: пухлые губы и яркие глаза в обрамлении густых ресниц, маленький прямой нос… Мы скоро встретимся. _____________________________________________________________________________ — Чими-ин — Громко позвал Хосок, но квартира встретила его пугающей тишиной. Хоуп насторожился. Быстро сняв ботинки, он прошёл на кухню, но там никого не оказалось. В комнате тоже никого не было. Он начал нервничать. Чимин не мог куда — то уйти. Да и не в состоянии он был, чтоб куда-то идти. Он хотел уже звонить Джуну и объявлять о пропаже, как вдруг послышался как что-то металлическое ударилось об кафельный пол в ванной. Хосок ещё никогда так не пугался. Быстро добежав и зайдя в ванну, он ожидал увидеть что угодно, но никак не это. Вся комната была в крови. Вся ванна была наполнена кровью, которая смешалась с водой. И в этой ванной лежал Чимин. Безжизненный, бледно — синий. Его начало лихорадить. А от этого вида выворачивало так, что хотелось блевать. Подойдя к ванне, он схватил Чимина и начал его вытаскивать, из-за пелены слёз ничего не было видно. Но это к лучшему, он не готов видеть такое. Взяв Чимина на руки, он понёс его в комнату. Положив на кровать, он быстро набрал номер скорой. — Здравствуйте, приезжайте как можно быстрее, пожалуйста. Мой друг перерезал себе вены. И кажется он… Не дышит… — быстро, как в бреду, проговорил Хосок, содрогаясь в рыданиях. Истерика. Вот что с ним сейчас происходит. У него истерика. Он никогда не подумал бы, что Чимин способен на такое. Чтобы у него плохого не происходило в жизни, он всегда улыбался и говорил, что всё хорошо. После смерти его родителей, он говорил, что это жизнь и нужно с этим смириться и стараться жить дальше. Но чтобы он решил покончить с собой… Говорят, что только слабые трусы это делают. Убивают себя. Но никто не задумывается, каким сильным надо быть, чтобы совершить суицид. Он слишком долго был сильным. Ему просто не хватило сил выдержать смерть лучшего друга. А сейчас его увозят на машине скорой помощи. И не известно смогут ли спасти. Слишком поздно он пришёл. Хо больно. Он не смог ему помочь. А ведь он мог прийти пораньше… Он мог не развозить друзей по домам, а сразу пойти с Чимином, но он ездил по городу, когда Чимин глотая свои слёзы и резал вены. Позвонив остальным, и рассказав, что произошло, он стал ждать, когда они приедут. Из палаты вышел доктор. — Что с Чимином? — подскочив к доктору, судорожно спросил Чон. — В ответ молчание и медленные покачивания головы из стороны в сторону — Мне очень жаль… — врач поднял полные сочувствия глаза — он потерял слишком много крови… Мы не смогли его спасти. — Хосок думал, что все слёзы уже выплаканы, но у него началась дикая истерика. Всё остальное время было как во сне. Хосок ничего не понимал. Приехали ребята. Что-то говорили. Обнимали. Плакали. Отвезли куда-то, вроде это был дом Намджуна. Их было четверо. Джун сидел и о чём-то думал. Хосоку вкололи успокоительное, он спал. Джин сидел и бесшумно плакал, слёзы просто градом катились по его щекам. А Юнги прокручивал недавние моменты. Вспоминал Гука. Тэхёна. Чимина. Ему уже хотелось пойти и сброситься с крыши, но он только мог курить и поддерживать друзей своим присутствием. Они молча делились своей поддержкой, без слов, тут и так всё понятно. Им нужно держаться вместе, что бы никто из них, не сошёл с ума в одиночестве.