Лучшие друзья

Нежный поцелуй в затылок взбудоражил Донуна. И он поддался его рукам, поцелуям и соблазнительному дыханию в шею. Эти горячие руки лишь обмораживали макнэ. Эти руки, знающие каждый миллиметр его тела, теперь казались совсем чужими. Поцелуи, которые оставляли метки на его теле, — грубые ссадины односторонней любви. Нежные объятия — цепи безответности. Томный взгляд — упрек. А ему хотелось жить. Запертая в клетке птица рвалась к ясным лучам солнца. Но птица вовсе не знала, что клетка — хрустальная. Неосторожное движение — и она осыплется мелкими осколками. Беспечная и глупая птица. Ручная. Она не способна жить на воле. Дуджун не прекращал усыпать его поцелуями. Стянул остатки одежды и развернул к себе спиной. Так даже лучше. Теперь он не видит преданного затуманенного взгляда, который предназначен лишь одному человеку в мире. Донун теперь не мог видеть его лица и разрешил делать все, что тот пожелает. Сладостная боль волной прокатилась по его телу и тут же затуманила сознание. Резкие толчки отбивались эхом в голове. И только иногда с губ срывался тяжелый стон. Последнее резкое движение — и Дуждун крепко обнял дрожащее покорное тело Донуна. — Давай расстанемся. Я так больше не могу,- тихим и спокойным голосом проговорил макнэ, убирая с себя руки Дуджуна. Из глаз, впервые за много лет, катились тяжелые слезы. А Донун, не говоря больше ни слова, оделся и вышел, оставив за собой разлетевшуюся на мелкие осколки хрустальную клетку. Минхен лежал на кровати перед ноутбуком и болтал ногами. Светлые до плеч волосы были в полном беспорядке. На нем была его любимая голубая пижама в белых кроликах и ярко-оранжевых морковках. Причем морковки были раза в два больше самих кролей. Все это так и кричало, что он настоящий брутальный корейский мужчина. Да, они выглядят именно так. Мужественность и невероятная харизма идеально сочетаются с трусами в «Хэллоу Китти». Послышался звонок в дверь. Минхен приподнялся на локтях, застыл на пару секунд и вернулся в исходное положение. Звонок раздраженно и прерывисто трезвонил, но это не вызвало никакой реакции у хозяина дома. Затем дверной звонок стих. Ему на смену заиграла мелодия телефона. Повезло, что телефон находился в зоне досягаемости ноги. Минхен вытянулся и притянул ногой к себе новенький, супернавороченный и дорогущий андроид. Не беря трубку в руки, он ткнул пальцем на экран. — Хочешь умереть?! Открой дверь! Я знаю, ты дома! — воплем раздалось из телефона. Минхен почесал затылок с недовольным «ащщщ.. сколько проблем..», потрудился встать и пойти — таки открыть дверь. — Твой отец говорил тебе, что я приеду. Ты должен был мня встретить! — немного невнятно ругалась иностранка. -Ничего не знаю. — Не ври мне! — крикнула девушка и залепила затрещину блондинистому парню. -Айй!! За что?! Почему ты меня бьешь?!- жмурясь от боли, надутыми губками проговорил он и добавил уже тише, но уже себе под нос, — Она же младше меня. Почему она меня бьет? Девушка властно затащила огромный чемодан и поставила его посреди коридора. Затем она забежала в комнату и в форме звездочки бухнулась на кровать. -Аххх... Корея. Как же хорошо, — пролепетала она. — Тори, что ты здесь забыла? — возмущенный Минхен не очень был рад своей сводной сестре, которая теперь собиралась жить в его доме. — Я тааак соскучилась. В последний раз я уезжала с грустью. Все-таки тот мальчик был очень милый... — начала Виктория. — Нет, нет, что ТЫ забыла у МЕНЯ дома?! — его глаза расширились, а в голосе чувствовались нотки истерики. Но девушка его не слышала, либо не хотела слышать возмущения своего оппы. -...на встречу новой любви... красивые корейские парни... богатые корейские мужчины в костюмах... мальчики —знаменитости...- все вздыхала она. Оппа рывком поднял сводную сестру и потащил к выходу, захватывая по пути ее чемодан. Выпихнутая наглым образом из страны грез и корейских красавцев, Виктория протестовала и вырывалась. В итоге уперлась ногами в дверном проеме, продолжая выдергивать руку. Через пять минут безрезультатного поединка Минхен отпустил красную от стальной хватки руку. Русоволосая девушка тут же рухнула на пол и забила ногами с громкими возгласами: — Оппа! Ну почему? Почему ты не разрешаешь мне пожить у тебя?! -Ащщ... глупая! Почему? Почему ты всегда приезжаешь? Почему ты висишь у меня на шее? Почему ты распугиваешь моих девушек? -У тебя их много!- пыталась отвести тему от себя и своей проблематичности. Минхен глубоко вдохнул и выдохнул. Обошел комнату вокруг. Некуда не денешься, правду не скроешь. — Я же так по тебе скучала...- в уголках глаз Виктории засветились слезы. У нее все еще оставались козыря в рукаве. Плачущие и милые девушки — его слабость. Хореограф остановился. Пристально и внимательно всмотрелся в ее глаза. Оценил милый образ и пораженно выдохнул. Не говоря больше ни слова, пошел готовить кофе, оставляя Тори праздновать победу. Пока Минхен хозяйничал на кухне, Виктория принялась за просмотр телевизора. Внезапный звонок в дверь заставил танцора уяснить, что сегодняшний День лентяя отменяется, и в его квартире — День открытых дверей. Он выглянул из кухни сказать, чтобы сестра открыла дверь, но вовремя остановился. Развалившаяся на кровати девушка, одетая в одно только черное кружевное белье, жевала чипсы, также не реагируя на звон. Все — таки 15 лет совместной жизни не прошли незамеченными. Они действительно были, как родные. Накрыв по пути горе-сестру одеялом, как кучу хлама в углу, он направился к двери. Открыв дверь, Ли замер, как вкопанный. Кого-кого, а его он меньше всего ожидал увидеть. — Привет,- грустная улыбка Дуджуна, как зимний ветер, заставила сердце похолодеть. Наверно, по глазам или нет, Минхен почувствовал прах его души. Бывалая сила, оптимизм -растоптаны. — Заходи, — проговорил и жестом указал в комнату. Зайдя, Дуджун смог наблюдать миловидного вида девушку. От этого немного смутился, виновато посмотрев на своего хена. — Это моя сестра,- почесав затылок, безразлично объяснился он, — Подожди меня. На кухне есть кофе. Дуджун кивнул и направился в сторону кофе. — Тори, хочешь походить по магазинам? — Я хотела с тобой...- не чувствуя намека, отреагировала девушка. — Сегодня открытие какого-то магазина одежды неподалеку... Возьми вот это,- отрывая от души, Минхен протянул кредитку. Зная себя и свою сводную сестру, он точно знал, что сегодня уйдет вся зарплата за месяц. Может, даже за два. Виктория в мгновение ока выхватила кредитку, напялила то, в чем приехала, и освободила квартиру. Минхен с ужасом подумал, что только таким способом сможет вытолкнуть это несчастье из дома. Надо будет придумать какой-то менее расточительный способ. Но об этом позже. Мы не так много знаем о шрамах любви, чтобы судить их. Знаем лишь, что они забываются, зарастают либо продолжают гнить, источая слезы и разрушая остатки беззаботности. Мыльными пузырьками исчезает счастье, надежда, мечты, сила. То, что переливалось всевозможными цветами и было так красиво, исчезало в никуда. Так грустно и жестоко. Отчаянно пытаешься глотать воздух, гребя руками и моля о помощи. Но никто тебя не слышит. Ты никому не нужен. Никто тебя не спасет. Дуджун положил голову на руки. Нетронутый кофе уже остыл. Кухня окуталась в фиолетово-синие сумерки, от чего белые стены светились аквамарином. Ли тихонько закрыл за собой дверь. Так же тихо опустился на стул и замер. Смотрел на крепкого и спортивного парня. Смотрел на слабый огонек его души. Хотелось согреть его от ветра. Он не должен был затухнуть. Он должен жить. Гореть как прежде. Рука коснулась сильного плеча. Проведя несколько раз по спине, остановилась. Затем несколько раз по волосам. Этого недостаточно. Теперь Губы Минхена соприкоснулись с поникшей макушкой. Как больно. Как больно смотреть на безысходность и знать, что бессилен. Дуджун поднял голову. Притянул за подбородок хена и коснулся губами его губ.