Дикая Охота

Они стояли перед Владой, как на картинке — огромные и тяжёлые, начищенные до блеска. Забрало было угрожающе надвинуто на прорезь для лица так, чтобы не разглядеть ни рта, ни глаз. Доспехи не шевелились и просто стояли, но Влада в каком-то немом отупении умудрилась сообразить, что подними их кто-нибудь по лестнице, то на шум сбежалась бы вся округа. А значит, доспехи пришли сами. Прежде чем Влада додумала себе жуткие подробности (и прежде, чем доспехи решили переступить порог), она уже закрыла дверь и привалилась к ней всем телом. Холодный пот выступил на спине, влажная рубашка прилипла к лопаткам. Волоски на шее встали дыбом, а сердце колотилось так быстро, что могло перебудить всех не хуже того грешного воя. В дверь никто не ломился, не стонал и не требовал владиных мозгов, но для надёжности она выждала минут пять, отлепилась от двери и нашарила вслепую на столике что-то тяжёлое. Тяжёлым оказался старинный канделябр, идеально подходящий для швыряния в страшных монстров. Она распахнула дверь, готовая драться до последнего белого жирафа на своей ночнушке, но в коридоре не было ни души. — Мамочки, — сглотнула Влада и ме-е-едленно, улиточным шагом выглянула из комнаты. С криком «Бу!» никто на неё не выпрыгнул. — Что за хрень здесь происходит? Специалистом по хрени был Еся, и Влада не была настолько психически крепкой дамой, чтобы дожидаться утра, трясясь от ужаса в уголке кровати. Канделябр уже не казался ей грозным оружием, поэтому она подпёрла дверь креслом и полезла искать телефон… который утонул вчера в болоте вместе с сумочкой. — Да блин! — в сердцах Влада избила подушку и обняла её же, когда гнев немного поутих. Выходить в страшный тёмный коридор, где всё ещё могли бродить живые доспехи, ей жутко не хотелось. К тому же она вспомнила, что понятия не имеет, где именно находится комната Мира, так что искать её бессмысленно, только перепугается зря. — Но спички здесь должны быть? — собственный голос успокаивал. Влада нашла коробок спичек, зажгла свечи, включила верхний свет — чтобы наверняка — и сидела в яркой-яркой комнате за книгой про, чёрт возьми, легенды и сказания Беларуси до рассвета. Мира она нашла в столовой утром, когда убедилась, что солнце и петухи гарантированно прогнали всю нечисть. Книга с легендами стала почти родной, в ней Влада нашла множество дельных советов, как справиться с призраками, но решила пока не впадать в маразм и не рисовать вокруг себя круги из соли. — Солнышко ты моё ясное, а ты больше ни о чём не забыл меня предупредить? — нежно спросила Влада. Плевать она хотела на приличия и вытянувшееся лицо Мира. Это он, точнее, его фамильное привидение, начали творить чертовщину первыми! — Э-м-м, о чём же? — поёрзал в кресле Мир, чем только укрепил подозрения и нервозность. Влада набрала в грудь побольше воздуха и скороговоркой выпалила: — Утебядоспехиживыестучатвдверьячутьнепоседела! — Что? — Доспехи! Ко мне ночью в дверь стучались чёртовы рыцарские доспехи! — Если Влада и была близка к истерике, то держалась молодцом. На её месте любая девушка давно выбежала из дома с паническими воплями. Мир дёрнулся, вскочил со своего места, пододвинул Владе стул, на который она с облегчением упала, а сам опустился на колени, взяв её дрожащие руки в свои и беспокойно заглядывая в лицо. Влада попыталась высвободиться на чистом упрямстве, но Мир держал хоть мягко, но крепко и уверенно. — Сейчас тебе ничего не угрожает, — сказал он спокойно, как когда-то говорил Владе папа, когда она плакала из-за чьи-то злых слов. — Всё хорошо, я рядом. Давай ты успокоишься и расскажешь по порядку, что стряслось? — Ночью кто-то постучался ко мне в дверь, я открыла… Думала, это ты. А там стояли доспехи, ну, те, из коридора с портретами, и светились. А когда я выглянула снова, их уже не было. Как ты это объяснишь? — Впервые о таком слышу, — честно признался Мир. — При мне доспехи ведут себя прилично. Давай сходим, посмотрим на них? Странная интонация в его голосе Владе не понравилась, но Мир вроде бы над ней не потешался и за ненормальную не принял. Выпив немного воды, Влада послушно поднялась наверх и увидела возле самого старого и тёмного портрета доспехи. Они не светились, были совершенно обычными, на них даже тонким слоем лежала пыль, словно рука уборщицы не касалась их месяца два. — Помнишь, я вчера чуть их не повалил? — спросил Мир и для подтверждения толкнул доспехи плечом. Те заскрипели, но устояли. — Они закреплены шарнирами, я специально вызывал мастеров, чтобы эта груда железа не падала в самый неподходящий момент. В детстве я едва не стал заикой, когда они рухнули от удара мячом по шлему. С тех пор в футбол дома я не играю. Мир покровительственно потрепал рыцаря по плюмажу и поднял ему забрало, чтобы доказать Владе, что за ним нет ни инфернально горящих глаз, ни оскаленного черепа. — Н-но я же видела… — упрямо сжала кулаки Влада. — У меня всё с головой в порядке. — Конечно, в порядке! — испугался Мир. — Ты не подумай, я ни на что не намекаю! Быть может, кто-то просто пошутил?.. Знаю, шутка неудачная, но мало ли… — Не надо так шутить, — буркнула Влада. Ей снова стало неуютно под взглядами портретов, а беспокойство Мира только усиливало ощущение, будто она случайно потеряла разум во время прогулки по болотам. — Можешь дать телефон? Свой я утопила, а позвонить надо. Без колебаний Мир достал из кармана обычную раскладушку, какими уже лет пять никто не пользовался. Виновато пояснил: — Не лажу я с современными гаджетами, вечно теряю, — и заботливо добавил: — Тебя проводить? Связь ловит наверху башни, она очень старая и продувается всеми ветрами. А ещё там лестница шатается. — Разберусь. Не из сахара же сделана, — Влада криво ухмыльнулась. — Справлюсь как-нибудь сама. Спасибо… и извини. — Ничего страшного. Я подожду внизу. Лестница правда шаталась, но скорее под весом Влады, чем от старости. Несколько ступенек сгнили, приходилось прыгать через провалы и надеяться, что хлипкая конструкция выдержит. Назвать башней комнатку на чердаке, которой никто не пользовался уже лет сто, не поворачивался язык, но Миру, конечно, виднее. Гудки в трубке быстро сменились заспанным голосом, пообещавшим совокупление с носорогом и жирафом одновременно тому несчастному, кто его разбудил. Влада едва не прослезилась от ностальгии, но взяла себя в руки и торжественно призналась: — Еся, кажется, я сошла с ума. — Ну наконец-то ты это поняла! — неведомо чему обрадовался беспутный напарник. Влада резко пожалела о том, что на таком расстоянии стукнуть его по голове не было никакой возможности. — Ну Еся! — Двадцать лет как Еся, — не разжалобился вышеназванный. — Значит, толпа охуевших чинуш с мозгами размером с яйца крота тебя с ума не свели, а этот белорус за два дня справился? Привези его сюда, пожму ему руку. — Не привезу, — заартачилась Влада. — У нас тут мистический детектив намечается, мне нельзя уезжать! — Чего-чего? Ну-ка базарь сначала, а то я нифига не понял. Выслушав сбивчивые объяснения, Еся почесал щёку, широко зевнул и сделал чудесный вывод: — И ты, крутой эспер, не можешь справиться с элементарной проблемой? Мозги включи наконец! — Элементарно? Тебя бы на моё место, я б посмотрела, как ты подушкой от живых доспехов отмахивался спросонья. — Я бы не отмахивался, а осмотрел место преступления, — парировал Еся. — Ну знаешь, дедукция-хренукция, улики там всякие и допрос подозреваемых. В отличие от меня, на лекции по ведению расследования ты не спала, должна всё помнить. Влада правда помнила — уставшее лицо Максика, который ту лекцию вёл, промозглый ветер из открытого на принудительное проветривание окна, тёплый чай с мятой из ближайшей к офису кафешки и собственный конспект. В котором кроме названия темы и имени Шерлока Холмса больше ничего не было записано. — То есть, пока рано паниковать? — уточнила она на всякий случай. Пальцы страха отпустили её сердце, мозги на сквозняке если и не включились, то проветрились точно. — Паника вообще бесполезная хуйня. Честное слово, займись уже делом, а не спрашивай у меня совета! Я заснул час назад, в отличие от некоторых. За ворчанием Еси отчётливо слышалось беспокойство, но не таким он был человеком, чтобы прямо спросить: «Забрать тебя из болот или сама сбежишь?» Для того Влада ему и позвонила, зная, что сюсюкаться с ней не будут, а наоборот, дадут пинка для ускорения и мотивацию разобраться с местными любителями пугать честных людей. — Я не спала всю ночь, — на прощание сообщила Влада и эффектно хлопнула крышкой, обрубая матерок Еси. Всё-таки телефон-раскладушку придумал гений. Даже то, как скрипела и шаталась под ней лестница на обратном пути, уже не могло испортить Владе настроения. После пары минут паники в ней пробудилась пугающая жажда деятельности, которой порой боялись все коллеги. Она всучила Миру телефон обратно, поблагодарила, ещё раз извинилась за своё поведение и, не обращая внимания на округлившиеся глаза, потащила осматривать вход в свою комнату. При ярком свете из окон Влада облазила каждый сантиметр порога и того места, где стояли злосчастные доспехи. На очередном круге она торжествующе вскинула руку с зажатым в ней длинным чёрным пером. Точно таким же, какие были вставлены в плюмаж злосчастных доспехов. — Может, этому есть логичное объяснение? — неуверенно спросил Мир. — Рыцарь решил погулять ночью и случайно обронил перо возле моей комнаты? — фыркнула Влада, осматривая перо с разных сторон. На нём тускло блестели капли белой краски. В тёмном углу они засветились ярче и стали похожи на огни Святого Эльма. — Или? — Или у кого-то из твоих работников слишком прямые руки и богатое воображение. Фосфор! Вот что это было, как же она раньше-то не догадалась? Воспоминание о Шерлоке Холмсе воскресило и его самую популярную детективную историю с собакой и слабым сердцем хозяина поместья. Мир вроде бы с сердечным приступом слечь не планировал (десять дней, напомнила себе Влада), а она сама с горем пополам выдержала психологическую атаку. — Просто так без доказательств нельзя их обвинять, — Мир был прав, конечно, но Влада не зря научилась вести допросы и не жалеть преступников. — Что ты собираешься делать? — Для начала — поесть, — Влада спрятала перо в карман и спустилась на первый этаж, где единственная горничная убирала грязные тарелки. Встретившись взглядом с Владой, она шарахнулась в сторону. Завтрак прошёл не в тягостном молчании: Владу охватило желание поболтать, а до вечеринки у Гриши осталось ещё куча времени. Она рассказала пару баек из тех, что не скрывались в папках под грифом «совершенно секретно», пожаловалась на грозящий в конце всех злоключений отчёт и ненавязчиво спросила, а где же находится колодец с фамильным привидением. — Возле леса, пешком минимум час добираться, — быстро догадавшись, к чему она клонит, Мир пошёл запрягать двух лошадей, а Влада с любопытством сунулась ему помогать и заодно поглазеть на пони. Один конь был вполне солидным: высокий, тонконогий, с роскошной гривой, он охотно съел протянутое ему яблоко и полез жевать короткие волосы Влады вместо травы. Второй — пони — оказался созданием прямиком из ада с паршивым характером и упрямым выражением морды. — Садись на моего, — предложил Мир, когда увидел, с какой неохотой пони разрешает себя погладить. — Он спокойный и не понесёт, даже если испугается. — Но у тебя ноги будут волочиться по земле! — Я подожму, — улыбнулся Мир. — На лошадях добираться намного быстрее, чем заводить машину и трястись по колдобинам. Лошади умные и инстинктивно выбирают безопасную дорогу. Делать нечего, пришлось Владе неловко забираться на коня, кое-как усаживаться в седле и весь путь до колодца виновато коситься на Мира, которого вредный пони ни разу не скинул, но ноги правда волочились, как бы он ни сгибал их в коленях. — Отсюда оно должно вылезти. Колодец был старый и глубокий. Из него воняло застоявшейся водой и гнилью, словно туда очень-очень давно упало какое-то животное. Влада поморщилась, но всё равно склонилась над колодцем. — Мы не в городе Дерри, штат Мэн, — сказала она задумчиво. — В колодце нас не поджидает тварь из космоса, чтобы сожрать. Скорее всего, кто-то просто распустил слух и переоделся пару раз в лохмотья, а впечатлительным деревенским хватило такой малости, чтобы поверить в призрака. — Так ты думаешь, что я не умру в свой день рождения? — с надеждой спросил Мир. Влада спрятала руку за спину, чтобы случайно не погладить его по голове. — Более чем уверена в этом. Нам всего лишь надо найти тех, кто тебя с таким упорством хочет загнать в гроб. Пока лошади мирно паслись на лугу, Влада выпытала, кто ещё живёт здесь поблизости, как давно Мир слышал под своими окнами истошные вопли и почему до сих пор никому про это не рассказал. Да хотя бы полиции, чтобы разобрались с хулиганами. — Ну что ты, зачем тревожить занятых людей глупостями? — услышала она в ответ и спрятала руку снова, чтобы не стукнуть Мира по умной, но такой наивной голове. — Это не глупости, а вторжение в личное пространство, — вздохнула она. — За такое как минимум выписывают штраф. Мир поморщился и тихо прошептал что-то нелестное об очередях, справках и прочей бумажной волоките. Он был вежливым молодым человеком, поэтому не матерился, а сказанное им слово и рядом не валялось с конструкциями, которые Еся складывал на раз-два. — Ну что, возвращаемся? Или ты хочешь ещё что-нибудь осмотреть? Идея лезть в колодец Владу не вдохновляла совершенно, да и сомневалась она, что найдёт там клад, скелет или другого детектива, который поможет распутать загадку. — Поехали домой. Поболтаю с твоими работничками, а потом и на вечеринку можно рвануть. На этот раз ей удалось пересадить Мира на коня по росту. Вид у пони при этом был очень коварный и зловредный, так что Влада от греха подальше решила на него не садиться, а идти рядом, держа монстра с чёлкой за уздечку. — У тебя много неиспользуемых комнат? — поинтересовалась она без особой надежды. Особняк действительно поражал своими размерами, а на постоянной основе жили в нём всего несколько человек, так что пустых помещений должно было быть предостаточно. Обыскать их все за оставшиеся дни не представлялось возможным. — Много, — утвердительно кивнул Мир, но поспешил улучшить ситуацию: — Но большинство я велел заколотить во избежание неприятностей. Из открытых остались гостевой зал, но в нем сложно что-то спрятать, пара небольших подсобных помещений на первом этаже и кладовка на втором. Влада задумалась. Обыскать подсобки тоже следовало, но слово «кладовка» будило в ней сладкие воспоминания о бабушкиных сокровищницах, полных чёрно-белых снимков, гор шерстяных носков и шестерёнок от старых часов. К тому же, она находилась ближе к её комнате. — Тогда пойдём в кладовую, — решила она и возмущённо подпрыгнула: пони, воспользовавшись моментом, когда она отвлеклась, с удовольствием укусил её за плечо. Цель их оказалась сдвоенной комнатой, заваленной всяким хламом. Мир честно признался, что собирался разобрать здесь всё ещё со смерти родителей, но как-то не доходило до этого дело. Примерно по этой же причине сюда он так и не провёл электричество — Владе в руки был впихнут большой фонарь с красивыми застеклёнными дверцами и резным кольцом сверху. Круглая лампочка, торчащая у него внутри, слегка портила впечатление от старинной вещицы, но между надёжными электронами, бегающими туда-сюда по вольфрамовой нити, и дрожащим пламенем плавящейся свечи Влада в любом случае выбрала бы первое. Разделив фронт работ — Мир удалился в соседнее помещение с похожим фонарём — Влада оглядела свою часть, закатала рукава, поставила источник света на стол, кучу бумаг с которого она без сожаления смахнула на пол, и принялась за работу. Очень скоро она увлеклась процессом так, что почти забыла о поставленной изначально задаче: отыскать хоть какие-нибудь улики. В ящиках шкафа обнаружился набор игрушечных солдатиков, сдутый футбольный мяч (Владе на мгновение даже стало интересно, не этим ли артефактом получил в забрало тот рыцарь в коридоре), очень странный головной убор и колесо от телеги. С верхушки на Владу сполз большой том под названием «Гiсторыя жыцця слаўнага рода К…» с порванной обложкой, и, открыв его чисто ради забавы, Влада вначале хмыкнула, затем приподняла бровь, а потом уселась читать прямо под неярким светом фонаря. Даже если порой она не до конца понимала язык, в книге были очень тщательно прорисованные иллюстрации. Предки Мира действительно прожили короткую, но весьма насыщенную жизнь. Поколений двенадцать назад они сражались с соседями за землю и крестьян, устраивали засады и крали чужих жён просто потому, что в то время невозможно было заслужить уважение и почёт, никого не убив и не украв. Понятно теперь, откуда ноги росли у печальных историй женщин и мужчин на портретах. Одно из жизнеописаний Владу особенно впечатлило. Из него выходило, что пра-пра-дед Мира обманом усыпил и убил целый конный отряд, а затем утопил его лидера, называвшего себя королём, в болоте. Тот самый лидер род Мира проклял и, по легенде, вызвал из Ада привидение, чтобы оно жестоко наказывало каждого, кто вздумает родиться с грязной кровью предателя. Может быть, история и была правдой, но Влада считала, что дети и тем более внуки не обязаны расплачиваться за грехи своих дурных родичей. На описании Дикой Охоты в осовремененном переводе за пять минут («кони их не касались земли, а лица были холодны и мертвы, и ни единого звука не издавала рыцарская конница, предвестница смерти и бед») Влада остановилась, чтобы передохнуть. Иллюстрация её впечатлила. Лидер Охоты был выписан так, словно вот-вот сорвётся с бумаги и выскочит наружу, размахивая огромным мечом. Сколько бы Влада ни щурилась, разглядывая в узкой щели шлема глаза, она ничего не сумела разобрать. Наверное, художник решил, что без лица рыцари будут выглядеть эффектнее. — Штоб тебя! — раздался вдруг грохот из комнаты, куда ушёл Мир, и его сдавленный голос. Влада вскочила, бросила книгу и побежала с фонарём наперевес отбивать несчастного от призрака или кого он там откопал в заброшенной комнате. Увиденное пригвоздило её к земле. Потухший фонарь Мира лежал на полу, скрипя декоративным кольцом. Над ним склонился таинственный светящийся силуэт с непропорционально длинными руками и ногами. Влада схватилась за сердце и сперва подумала, что ей уже мерещатся скелеты в одежде, а затем — что привидение вселилось в Мира и пора со всех ног бежать на кухню за солью. Силуэт поднял фонарь, осмотрел его и с досадой воскликнул: — Шыпшына! — Э? — Шиповник, — пояснил Мир нормальным голосом и повернулся к Владе лицом. — Мама учила меня, что когда хочется ругаться, лучше выкрикнуть какое-нибудь нейтральное слово. И эмоции выплеснешь, и окружающих не смутишь. — Да твою ж… маму! Нельзя так пугать! — она всё-таки шлёпнула Мира по голове, для чего ей пришлось искать табуретку и вставать на цыпочки. Ладонь испачкалась в белой светящейся краске, которая с Мира стекала крупными струями. — Что случилось-то? — Я полез на верхнюю полку и случайно сбросил несколько банок, — пожал плечами Мир. — Почему-то они были открыты. Нервный смех вырвался у Влады непроизвольно. Она прикрыла рот ладонью, оставила светящийся след на щеке и рассмеялась уже открыто, громко и весело, как если бы Мир рассказал самую смешную шутку в мире. — Владочка, с тобой всё в порядке? — переполошился он, не рискуя, впрочем, Владу снимать с табуретки, чтобы не сотворить ещё одного светящегося призрака. — Скажи что-нибудь! — Нам надо в душ, — выдавила из себя Влада вместе с последними смешинками. — После вечеринки выведем преступников на чистую воду, я уже знаю, как… Но сперва — убрать эту жуткую краску! От попыток Мира донести её на руках («Ты в курсе, что я вешу больше, чем ты?») она отказалась, сама дотопала до комнаты и уже в душе подумала вдруг, как мог бы выглядеть Мир без рубашки. Она была приличной девушкой (да, Еся, и не надо зубоскалить!), поэтому на штаны даже не покушалась. Но почему-то ей казалось, что у Мира должна быть хорошая фигура и крепкие плечи. «Так, у тебя есть дело, прекращай! — хлопнула себя Влада по покрасневшим щекам. — Он младше тебя, гражданин другой страны и вообще — свидетель преступления! Что сказала бы бабушка?» Эта мысль отрезвила. Бабушка говорила обычно гадости, с которыми Влада была категорически не согласна и делала почти всё ей наперекор. Последним послаблением старческому маразму стал медицинский, откуда Влада вышла с бесполезным дипломом и измочаленными нервами. На вечеринку собирались впопыхах. Краска отмывалась с трудом, так что на неё убили больше всего времени, а безнадёжно испорченную одежду пришлось выбросить и искать приличную замену. Из приличного у Влады было зачем-то кинутое в чемодан летнее платье, длинное и в общем-то красивое, но из-за полноты Влада не любила его носить. Купила только из-за цены и уговоров милого мальчика-консультанта в очках. Мир ждал её во дворе возле машины. Старый «гольф» выглядел ухоженным и уже тарахтел, готовый покорять непролазные белорусские болота. Обернувшись, Мир на несколько мгновений потерял дар речи, а затем неловко согнулся в старомодном поклоне и поцеловал Владе руку. — Ты прекрасно выглядишь! Ну да, конечно, начала ворчать та часть Влады, которая не верила искренним комплиментам. Волосы у меня тонкие и ломкие, ни причёски, ни макияжа, плечи полные, живот никак не согнать, а про ляжки вообще лучше не заикаться. Вместо туфель кеды, потому что кто в здравом уме едет в деревню на шпильках, а я же не знала, что придётся идти на вечеринку… Самоедство продолжалось ровно до того момента, как Мир открыл для неё пассажирскую дверь. — Не-не, я поведу! — огорошила его Влада и уверенно уселась на место водителя. — За десять минут домчимся, ты только дорогу подсказывай! Спорить Мир не стал, но смотрел по-прежнему восхищённо-пришибленно. Стоило бы сказать ему пристегнуться, но Влада была в приподнятом настроении после своего «преображения», потому начисто забыла реакцию коллег на её успехи в вождении. Еся, например, крестился всякий раз, когда она садилась за руль, а Максимка пристёгивался меньше чем за две секунды. К дому Гриши они доехали с ветерком, как Влада и обещала. Вот только она не предупредила, что водит как бог на душу положит и левая пятка скажет, тормоза не признаёт как вид, а ещё обожает парковаться, как в фильме «Такси» — на полной скорости попадать в единственное свободное место и лишь после этого глушить мотор. — Что? — спросила она, увидев бледное лицо Мира. — Меня укачало… немного, — там, где Еся бы ругался матом, этот чудесный парень выдавил вежливую улыбку и подал Владе руку. Она мимоходом подумала, что могла бы в него влюбиться.