Дикая Охота

Гриша встретил их у входа и сразу познакомил со всеми, кто уже пришёл на вечеринку. Среди них Влада оказалась единственной девушкой, что капельку смущало… кого-то другого, потому что Владе с детства проще было общаться с мальчишками, чем с девчонками. Она без труда притворялась легкомысленной московской барышней, округляла глаза в нужных местах и с аппетитом пробовала свежезажаренный на мангале шашлык. — Так вы все любители древностей? — светским тоном спросила она, когда все поели и начали болтать о всякой бесполезной ерунде. — Я собираю марки, — подал голос парень с копной пышных светлых волос. Он был самым тихим в компании, кроме Мира, и казался лишним на этом празднике жизни. — А я — монеты, — фыркнул ещё один, запоминать имя которого Владе было лень. Она цепко рассмотрела каждого, составила мысленный фоторобот и порадовалась, что не разучилась за столько лет рисовать. Маленькие портретики преступников очаровательно смотрелись в монументальных уголовных делах. — С таким увлечением ты обязан искать клад! — рассмеялась Влада, посчитав это хорошей шуткой, но насторожилась, когда лица гостей вдруг стали серьёзными и мрачными, как на похоронах. — А мы ищем, — тихо сказал парень-с-монетами. — В архивах я обнаружил доказательство, что во время отступления армии Наполеона один из его офицеров закопал где-то клад. Где и сколько там золота, никто точно не знает, но французы точно не были идиотами и не стали бы тащить с собой всякую ерунду. — Да, Мир что-то такое мне рассказывал… — протянула Влада, наблюдая за реакцией. Взгляд Гриши упёрся в Мира и стал ой каким недобрым. — Зимой копать бесполезно, так что мы приезжаем летом и развлекаемся, — пояснил кто-то. — Лопаты в руки и вперёд — на раскопки! Не хочешь поучаствовать? — Нет, спасибо, — вежливо отказалась Влада. — Я совсем не разбираюсь в археологии. Тема благополучно была замята, а Гриша с кривой улыбочкой объявил вечер танцев. В голову Влады закрались подозрения, но было уже поздно: заиграл белый танец, и ей пришлось выбирать, кого из «кавалеров» приглашать. Она вцепилась в предплечье Мира, как утопающий в соломинку, и торопливо зашептала, надеясь, что ему не слишком неудобно наклоняться к ней, чтобы разобрать слова. — Ты говорил, что где-то на твоей земле закопан клад! Они не о нём случайно мечтают? Тогда это может быть мотивом! — Да какой клад? Просто выдумка. Я столько раз ровнял двор и перекапывал участок для огорода, что давно бы нашёл сундук или что там взял с собой тот бедный француз. Влада заупрямилась: — Всё равно! Они могут думать, что ты его давно нашёл и прячешь. Вот тебе и вой под окнами, и привидение, и светящийся рыцарь. Миру явно было неприятно думать, что кто-то из нанятых им помощников сговорился с преступником, но против доводов Влады сказать ему было нечего. Он вёл её в танце, медленно разворачивал и беззлобно отвечал на колкости со стороны хозяев вечеринки. Что они там себе надумали, догадаться нетрудно. Наконец музыка смолкла и Влада смогла отдышаться в уголке и спокойно подумать. Вроде бы простая загадка разваливалась на более мелкие составляющие. Получалось, что преступников минимум двое и кто-то из них прячется в замке, а кто-то руководит издалека. Будь они в веке семнадцатом, Влада бы оценила масштаб коварного плана, но перед ней веселились обычные двадцатилетние парни, подозревать которых было попросту смешно. Но если не они, то кто? Версия с мистикой и привидениями нравилась ей ещё меньше. К часам двум ночи Гриша вежливо намекнул, что гостям пора и честь знать. Засиживаться у них Влада и сама не собиралась, так что оставила на Мира часть с благодарностями и расшаркиваниями и спустилась к машине. За низким забором сгустилась плотная тьма, словно живое существо, ожидающее, когда к нему приблизится беспечная добыча. — Погнали? — Мир тоже быстро сбежал по ступенькам и, вопреки ожиданиям Влады, не отдал ей ключи. — Что такое, я плохо вожу? — Просто я бы хотел попрактиковаться. Не так часто мне удаётся произвести на девушку хорошее впечатление. Влада хотела сказать, что он уже произвёл, но позади раздался смех Гриши, и она без возражений села на пассажирское сиденье. Ехали не сказать чтобы медленно… Скорость и рядом не ночевала с тем, как водил Мир. Он словно представлял себя за рулём грузовика, нагруженного доверху хрустальными вазами. Ни одна кочка не прыгнула под колёса, ни один поворот не стал причиной головокружения или тошноты. К своему удивлению, Влада задремала, уронив голову на плечо Мира, и очнулась лишь когда тот деликатно коснулся её руки. — Приехали. После шашлыка Влада чувствовала себя тяжёлой и неповоротливой. В своей комнате она переоделась в привычные штаны и рубашку, наскоро набросала портреты подозреваемых и посидела вместе с Миром в гостиной, обсуждая бурное прошлое его предков. Одна из его своячениц носила фамилию Достоевская, от одного звучания которой у Влады по спине пробежал табун мурашек. — Ты их дальний родственник? — не поверила она. — Очень дальний, — рассеянно откликнулся Мир. После вечеринки его взгляд то и дело уходил куда-то во внутренний мир, оставляя табличку «временно недоступен». — Так, седьмая вода на киселе. Ни одного её потомка не встречал, да и меня никто не искал. А это важно? — Нет-нет, просто неожиданная новость! «Надеюсь, ты никогда и не встретишься с её потомком», — подумала Влада. От засекреченных данных, на которые она однажды наткнулась в архиве, ей до сих пор было не по себе. Долго они не просидели: Мир зевнул так заразительно, что Влада мгновенно вспомнила, что она вообще-то провела предыдущую ночь без сна. Пожелав Миру сладких снов — и надеясь, что тот всё же переберётся к себе на кровать, а не заснёт прямо тут, в кресле — она возвратилась в свою спальню и с наслаждением закопалась в пышное облако одеяла и подушек. Мысленно пообещав страшную кару всем привидениям, которые посмеют её побеспокоить, она свернулась калачиком и уснула почти мгновенно. Что её разбудило, Влада и сама не поняла. Перекатившись на спину, она отрешённо уставилась на потолок. Ещё не рассвело, и по нему ползали туда-сюда пятна света — как от фар проезжающих мимо автомобилей. В детстве Влада обожала за ними наблюдать, стараясь лежать максимально тихо, чтобы не проснулась бабушка и не дай бог не увидела, что ребёнок не спит. Правда, сейчас она находилась в глуши белорусских болот, и никаких машин — особенно в таком количестве — здесь не водилось. Очевидно, механизм, отвечающий за способность к испугу в организме Влады, сломался от слишком частого использования. Вместо страха она ощутила раздражение и желание вбить в голову весельчакам, как можно и как нельзя шутить. За окном, среди высоких сосен мелькали то тут, то там зелёные огонёчки. Влада вдоволь полюбовалась на них из своей комнаты, а затем тихо оделась, взяла с собой в качестве лучшего помощника в цивилизованной дискуссии тяжёлый канделябр и направилась творить добро и насаждать справедливость. Бродить по болоту ночью — не лучшая идея. Об этом Влада подумала много позже, когда ступила с твёрдой дороги на мягкую и зыбкую грязь, которая охотно всосала сразу половину её сапога. Пришлось вытаскивать ногу и искать другой путь. Огоньки то приближались, то отдалялись, словно играли в неизвестную обычному человеку игру. Тьма окружила Владу и тянула к ней крохотные ручки, цеплялась ветками за рубашку, дрожала пружинистым мхом под подошвами и хохотала зязюлей — боже, ну что за язык! — где-то высоко в кронах деревьев. Возле дерева с расщеплённым молнией стволом Влада остановилась перевести дух. Дом Мира совершенно потерялся и не выдавал себя, как упрямый белорусский партизан на допросе. Вроде бы она оставляла свет включённым, но почему-то не было видно ни зги, а обратная дорога из-за этого становилась извращённым испытанием на интуицию. Вдалеке вдруг показались те самые зеленоватые огоньки, выманившие Владу из дома. Она спряталась за деревом и наблюдала, как огни медленно приближались и превращались в конных всадников, облачённых в старинную одежду. На поясе у каждого висел меч, а лица, не скрытые шлемами, казались безжизненными. Глаза у них светились. «Как на картинке…», успела подумать Влада, а затем всадники её заметили. Кавалькада бесшумно и стремительно развернулась и поскакала прямо на неё, игнорируя жрущее всех болото и цепучие кусты. Надежда, что всадники не умеют лазать по деревьям, таяла на глазах: Влада тоже не умела. От ужаса ноги отказались шевелиться и вросли в мягкую землю. Канделябр был смехотворным оружием по сравнению с настоящими мечами, а потусторонний вид всадников прозрачно намекал, что они не за обнимашками неслись к ней на всех копытах. Влада отчаянно попыталась вспомнить имя какого-нибудь святого, подходящего происходящему, но в голову упорно лезли неотсортированные папки на столе в офисе, невыполненное обещание помочь Борису Леонидовичу со способностью и Еся, которому Влада так и не успела завещать все свои запасы сладкого на чёрный день. Решив, что помирать — так с музыкой, Влада отважно зажмурилась и попыталась представить что-нибудь приятное. Представился почему-то Мир в небрежно наброшенной рубашке и большой клубничный торт. Отмахиваясь от шалостей своего воображения, Влада наконец осознала, что топот копыт прекратился, и осторожно приоткрыла один глаз. Конь лидера Дикой Охоты, пофыркивая и переступая с ноги на ногу, стоял примерно в метре от неё. Сильно это не улучшало ситуацию — ноги и голос Владе всё ещё не повиновались. Словно зачарованная злыми феями из ирландских сказаний она молча смотрела, как главный. охотник? рыцарь?.. мертвец, одним словом, спешивается, и медленно направляется к ней. Сейчас он должен был пафосно взмахнуть мечом и столь же пафосно вопросить, что жалкая смертная забыла в их владениях. Или, быть может, суровые белорусские привидения убивали без прелюдии, молча — кто их знает. Вместо этого он поклонился и спросил: — А цi не заблукалася панi ў нашых гасцiнных балотах? — Есть немного, — сиплым голосом ответила Влада, не до конца понимая, это она сошла с ума или мир вокруг. Или ей попались какие-то неправильные привидения? — Я думала, вы меня убьёте. Главный, несмотря на то, что мёртвый и не человек вообще, коротко хохотнул. — С чаго нам цябе забiваць, скажы калі ласка? Ты вельмі палюбілась нашаму гаспадару, мы толькі хацелі пераканацца, што з табой усё ў парадку. — Да я из-за вас на улицу вышла! — возмутилась Влада. — И вообще, по правилам я обязана вас арестовать… — За шо? — с искренним участием спросил главный. Его демонические глаза лукаво сощурились. — Капусту бабкину вы топтали? — Не, — покачал он головой. Мёртвые не умеют врать, почувствовала Влада, и капельку устыдилась. Таких хороших лю… умертвий подозревала. — Па волі гаспадара мы ахоўваем яго зямлю і хату. От звучания красивой и мелодичной, но всё-таки ужасно непривычной речи, у Влады разболелась голова. Главный помолчал немного, а затем на чистом русском (московском русском) продолжил объяснять: — Нам нет нужды портить чужие вещи. Но мы видели, как человек украл из загона лошадей хозяина и куда-то их увёл несколько ночей назад. Идеальные, блин, свидетели! Всё знают и молчат. Влада бы с радостью пнула этих защитников болот, но банально не дотягивалась главному даже до колена. Она вздохнула, упёрла руки в бока и спросила, как у маленького ребёнка: — Так, а кто ваш хозяин-то? Шум в кустах за спиной стал для неё полнейшей неожиданностью. Она обернулась быстрее, чем всадник успел ответить. Из-за дерева весь в царапинах и грязи вывалился Мир. На его лице был написан такой священный ужас, словно он решил, что Владу утащили черти. — Вот он, — голос у всадника был глубокий и безэмоциональный, однако пальцем он тыкал в Мира очень даже экспрессивно. Видимо, иным способом выражать чувства эти ребята не умели. — Я должен много тебе рассказать… — начал Мир и осёкся. Влада поигрывала канделябром и выглядела совсем не как девица, попавшая в беду. — Расскажешь, солнышко ты моё, расскажешь, — пообещала она с нехорошей улыбкой. Всадники переглянулись, пожали плечами и растворились в темноте, как будто их никогда здесь и не было. Остался только лидер, который подвёл Миру своего коня и, коротко поклонившись, обратился крупным зелёным огнём. — Давай по пути всё обсудим? Влада с сомнением взглянула на коня, похожего на гибрид дракона и фестрала. Морда-череп не вызывала у неё ни капли доверия, но судьба коняшки была решена, когда она ласково ткнулась лбом Владе в плечо и громко заурчала, как кошка. — Ладно, — смилостивилась Влада. — Только правишь ты, я не умею обращаться с такими… фантастическими тварями. Мир тихо рассмеялся и похлопал коня по крупу. Тот опустился, чтобы Владе было удобнее забраться на плоскую спину без седла, а затем плавно встал и рысью побежал прямо по болоту. Ощущение было странным, словно плывёшь на космическом корабле. Ни тряски, ни запаха конского пота. Тьма отступала от сияющих ведьминской зеленью копыт, а Мир очень осторожно обнимал Владу за талию и шёпотом рассказывал, что происходит в этом обманчиво спокойном и безопасном месте. — Значит, твоя способность — это… — «Дзікае паляванне караля Стаха». Кавалькада призрачных всадников, которые преданно служили мне с самого детства. Отец говорил, что способность досталась мне от прадеда, у него вот не было никаких талантов, кроме умения готовить тридцать четыре блюда из картошки. И тот француз, про которого читал Григорий, был любовником моей пра-пра-пра бабки. Не люблю об этом рассказывать, и так в школе и университете дразнили. Влада сделала пометку: «не писать об этом в отчёте» и расслабленно привалилась к груди Мира. Он был тёплым, конь был тёплым, пахло чем-то пряным и свежим, а разгадка таинственных огней оказалась не более чем ещё одной удивительной силой. Жаль, что вой под окном так просто не объяснишь воришкой-соседом. — Прости, я должен был сразу предупредить, но Якуб запретил кому-либо выдавать подробности. Моя способность вроде как секретная информация. — А Якуб?.. — Глава Минского подразделения. Иногда я ему помогаю по делам с одарёнными, но Дикой Охоте слишком тесно на городским улочках. Им простор и природа нравятся. Не хочу их стеснять. — Какой ты тактичный да вежливый, — умилилась Влада. — Ладно, я поняла, сама в таком же положении… Мир легонько пихнул её в бок, мол, кто бы говорил про таинственность и недомолвки. — Моя способность не такая эффектная, как твоя. И тем более не стоит её использовать направо и налево, а то пациентов в психушках станет раза в три больше. Знаешь, из тех, кто Наполеон, но тортик. Больше вопросов Мир не задавал и до самого дома молчал. Руки с талии, о существовании которой Влада до встречи с ним даже не подозревала, он не убрал, и оба делали вид, что так и нужно. Перед самыми воротами Влада подняла взгляд и замерла, поражённая. Над кромками далёких деревьев поднималось солнце, окрашивая в различные оттенки розового небосвод. Озарённое светом болото уже не казалось таким страшным и неприятным, зелёный мох, укрывающий тёмную воду, был похож на мягкое банное полотенце. — Красиво, — выдохнула Влада. Мир вздрогнул, явно вырванный из течения мыслей, и обнял её крепче. — Красиво, — согласился он. Влада запрокинула голову, чтобы взглянуть ему в лицо, но Мир старательно смотрел прямо. Чуть зардевшиеся скулы Влада решила списать на всё то же шаловливое рассветное солнце. Конь довёз их до самого крыльца и даже терпеливо подождал, пока Влада сбегает за сахаром на кухню. Предложенное угощение он сжевал с радостным хрустом, ещё раз по-доброму боднул Владу в плечо и, довольно помахивая длинным хвостом, растворился в воздухе. Влада вытряхнула из головы все не приличествующие достойному детективу мысли и обернулась к Миру, готовая продолжать расследование.