Symphony.

      Многие знают о распространенном делении людей на бодрствующих утром и днем — «жаворонков», а также тех, кто становится более активным вечером и ночью — «сов». Такая классификация до сих пор вызывает споры среди ученых, психологов и медиков, а реальность такова, что эта теория работает на практике и имеет место быть в повседневной жизни. И Томоэ, как пример такой типизации людей, не является исключением. Лис всегда был склонен просыпаться рано утром и отходить ко сну, как правило, до полуночи. Именно утром, от рассвета и до полудня, у парня лучше всего работала голова, было больше всего сил и энергии. Но это утро стало большим исключением.       Лис чисто механически и по привычке проснулся вместе с восходом солнца. Если быть точнее, он почувствовал, что проснулось его тело и мозг, который подавал многочисленные сигналы о том, что пора вставать, а вот веки парня были настолько «тяжелыми», что ему удалось открыть глаза далеко не с первого раза. Когда же он всё-таки сделал это, первое, что пронеслось в голове — набор бранных, нецензурных слов в адрес маленькой девочки, которая прошедшей ночью разбудила его и долгое время не давала уснуть, а сейчас мирно посапывала в своей теплой кровати и даже не думала просыпаться.       «Если бы знал, что это человеческое существо беспокоит не только среди дня, но и по ночам, то закрыл бы дверь на засов… Интересно, есть в этом доме зеленый чай?» — мысли хаотично сменяли одна другую, долго не задерживаясь в голове лиса.       Когда хранитель наконец более-менее смог прийти в себя, он встал со своей импровизированной постели, которую вчера попытался сделать чем-то наподобие футона*, и, накинув на себя хаори, направился к выходу из комнаты. Спускаясь по лестнице, парень мысленно отметил, что ему необходимо обзавестись нормальным футоном и купить юкату* для сна.       — Современная жизнь явно не подходит для семисотлетнего ёкая, — заключил Томоэ и, оказавшись на кухне, начал поиски зеленого чая, тщательно осматривая каждый кухонный шкаф.       Когда поиски наконец увенчались успехом, и лис нашел жестяные баночки с чаем, он мысленно поблагодарил всех небесных богов за то, что эта семья самостоятельно заваривает чай в чайничках, а не пьет пакетированный, который он даже подобием чая назвать не мог. Сей факт заставил парня прийти к выводу, что здесь вполне можно жить. Когда Томоэ заварил и налил себе в чашку ароматный напиток, что-то внутри заставило мрачное настроение улетучиться. Ведь что может быть лучше теплой погоды за окном, тишины в доме и вкусно заваренного зеленого чая утром? Слегка облокотившись о столешницу, хранитель не спеша чаевничал, думая о чём-то своем.       Но вдруг его мысли остановились на событиях прошлой ночи и словах, которые он сказал Нанами. «…Я попробую о тебе позаботиться», — эхом пронеслось в голове лиса. Это была правда или уловка, чтобы девочка вернулась в свою кровать? Ёкай никогда не имел привычки давать пустые обещания, но в этот раз он сомневался в искренности собственных слов, обращенных к своей де-юре*, но не де-факто* хозяйке. В одном лис был абсолютно уверен: то, что он никогда не был ничьим хранителем — правда. И это заставляло прийти к выводу, что такая роль в жизни этой девочки не для него. Лис вспомнил и о своих мыслях, которые посетили его в тот момент, когда он только вышел из сферы и оказался в доме Момодзоно: покинуть этот дом при первой же возможности.       «Конечно, с желанием убить эту бестолочь я погорячился, пускай живет. Но идея уйти в ближайшее время — вполне здравая», — подумал Томоэ и сделал очередной глоток из чашки. В конце концов, его ничего не держит в этом доме. Тем более, эта мелкая девчонка, как и любой другой человек, совершенно не годится на роль его хозяйки, как и он не годится на роль хранителя.       Из череды мыслей его вывели негромкие шаги, принадлежащие маленькой девочке, которая спросонья зевала и потирала глаза, дабы окончательно проснуться. Нанами машинально присела на небольшой стульчик на кухне и сонно проговорила:       — Мам, что у нас на завтрак? — по-видимому, малышка всё еще не привыкла к отсутствию родителей и автоматически обратилась к своему ёкаю, словно тот — её родитель.       — Я и хранителем твоим быть не хочу, а на роль родителя тем более подписываться не собираюсь. Проснись уже, — в своей обычной грубой манере проговорил лис. — А насчёт завтрака… Я, вроде, рис с натто* неплохо готовлю, будешь? Соевые бобы я видел на кухне, и для соуса есть все продукты, — отставив в сторону чашку, задумчиво проговорил парень, размышляя о том, чем они с Нанами будут завтракать.       Малышка сама не ожидала, что вместо приветствия от матери услышит холодный и равнодушный голос лиса. Но стоило Нанами вспомнить события прошедшего дня, как всё снова встало на свои места, и ей даже как-то неловко стало за свою оговорку. Это чувство неловкости и смущения заставило девочку быстро проснуться.       — Да, я люблю рис с натто, мама часто на завтрак готовила, — смущенно проговорила Нанами, понимая, что снова неосознанно сравнила лиса со своей матерью. — Извини за… — прервалась девочка на полуслове и, теребя край своей пижамы, опустила голову.       — Ммм? Что ты там себе под нос бубнишь? Я, кстати, тоже люблю рис с соевыми бобами под соусом, — то ли не придавая значения словам девочки и её извинениям, то ли и вправду не расслышав, ответил парень.       Нанами немного успокоило то, что никакой реакции от Томоэ не последовало. Уж лучше совсем ничего, чем колкости и грубости в ответ. Именно к такому выводу русоволосая пришла за небольшое время знакомства со своим хранителем.       — Вот только на завтрак я предпочитаю не добавлять в натто никаких специй и уж тем более васаби*, — продолжал говорить Томоэ.       Маленькая хозяйка успела подметить, что лис как будто меняется, когда разговор заходит о еде и её приготовлении. Неужели он любит готовить? Если всё действительно так, то это не может не радовать, поскольку значит, что в жизни лиса существуют вещи, которые показывают и доброжелательную сторону его личности. Осталось только понять, какие еще темы не заставляют его становиться черствым и, что самое главное, как стать частью этих сфер жизни, чтобы он перестал показывать свою дерзость и грубость.       Потребовалось чуть больше часа, чтобы приготовить завтрак, предназначенный преимущественно для Нанами, поскольку для ёкая пища не является необходимостью, как таковой. Малышка с удовольствием вызвалась помогать Томоэ в готовке: перемешивала овощи вместе с соевым соусом и натто, помогала искать необходимые ингредиенты в доме. Хоть вклад Нанами не был так велик в силу её возраста, а хранитель всячески пресекал некоторые её желания, например нарезать овощи, подготовить воду для риса и следить за процессом её закипания, да и в целом подходить к горячей плите, в этот момент малышке казалось, что парень не такой уж равнодушный и холодный.       — Спасибо, что ты услышал мою просьбу и заботишься обо мне, Томоэ, — со счастливой улыбкой пролепетала девочка, когда еда наконец была готова и оставалось только разложить всё по тарелкам.       Её нежные слова и уверенность в том, что парень действительно заботится о ней, заставили Томоэ непроизвольно стиснуть зубы и немного напрячься. Его мысли снова вернулись к прошлой ночи и тем словам, которые он зачем-то сказал малышке без всякого желания их запомнить и выполнить.       — Я так понимаю, ты тоже еще не умывалась? — произнес Томоэ, дабы как-то уйти от неловкого разговора, который был совершенно ему не нужен. — Иди, приведи себя в порядок и возвращайся. Пока будешь завтракать, я тоже схожу в уборную.       — А ты разве не будешь завтракать вместе со мной? — немного нахмурившись и отставив чашу с соусом спросила Нанами. Слова хранителя были немного непонятны девочке, потому что с раннего возраста она привыкла завтракать в кругу семьи. Обедать и ужинать вместе выходило не всегда из-за большой занятости родителей на работе, но завтраки стабильно были совместными, за что девочка и любила раннее время суток.       — А я должен? Я не люблю совместные приемы пищи. Иди умываться, — последняя фраза была произнесена таким тоном, что стало понятно: разговор закончен. Нанами чуть взгрустнула и, поджав губы, встала из-за стола, направляясь на второй этаж, где находилась ванная комната.       В отсутствие девочки лис снова погрузился в мысли, раскладывая небольшие порции по тарелкам. Томоэ думал о том, что именно сейчас у него будет хорошая возможность покинуть этот дом и, соответственно, свою маленькую хозяйку. Пока она будет завтракать, лис, сославшись на желание пойти умыться после сна, на самом деле вернется в свой — другой, потусторонний — мир, где его больше ни она, ни старейшины не смогут отыскать. Лис не мог напрямую сказать девочке, что не собирается и никогда не собирался оставаться с ней рядом, поскольку это вызвало бы очередную истерику и слёзы, которых он вдоволь натерпелся за последние сутки. Уйти тихо и незаметно казалось просто замечательной идеей.       Совсем скоро Нанами вернулась и присела за обеденный стол в гостиной. Томоэ без лишних слов подал еду. Эти тихие и безмолвные действия лиса вызывали ощущение, будто он всегда был примерным и послушным хранителем. По крайней мере, именно так казалось Нанами. Вскоре лис скрылся из виду, сообщив девочке, что ему тоже нужно привести себя в порядок.       Стоило Томоэ подняться на второй этаж, как его и след простыл.