Symphony.

      Потусторонний мир — мир духов — сильно отличался от земного мира, но в то же время был чем-то на него похож. Здесь так же возвышались дома, в которых жили духи и другие существа, были торговые районы, развлекательные, питейные заведения и даже какие-то свои, местные достопримечательности. Потому лис часто ловил себя на мысли, что земной мир создан по подобию мира духов. И до чего же он оказался похож! Единственное, что для себя также отмечал Томоэ — то, что его истинный мир и дом был куда тише и спокойнее мира земного.       Стоило лису покинуть дом Момодзоно, как он оказался на небольшой лесной лужайке, откуда, если присмотреться, виднелись светлые огоньки со стороны торговых улиц, а это означало, что город мира духов был недалеко. Лис не долго думал о том, куда держать путь. Последние сутки, проведенные в земном мире, оказались для него крайне утомительными и выматывающими, потому он решил посетить давно облюбованное место — изакая*. В мире духов было очень много баров, где подают саке, но его любимый находился на окраине центрального торгового района. Именно туда лис и направился.       Когда Томоэ вышел на нужную улицу, он с тоской осознал, что уже очень давно не посещал свой мир, и потому не мог не заметить, как мало в нём осталось духов.       Большинство из тех, кто посещал земной мир, кто чинил там беспорядки, запугивал и вредил людям, были пойманы просвещенными по приказу старейшин. Когда духи оказывались в руках старейшин, их усмиряли всеми возможными ненасильственными и насильственными способами (всё зависело от степени «хищности» того или иного духа или существа), адаптировали для людей и земной жизни, а после отправляли в семьи просвещенных в качестве хранителей для их детей. Духи и существа находились рядом с ними, оберегали и защищали от всякого рода опасностей, в том числе, и от своих бывших сородичей. Ведь дети не способны постоять за себя, а необходимость в этом появлялась только из-за профессии их родителей. Лис эту систему отлова и усмирения себе подобных воспринимал, как унижение ёкаев и их сущности. Томоэ не представлял себе чего-то более унизительного, чем заботиться о человеческих существах. Но он множество раз наблюдал, как его сородичи мало того что присматривали за людьми и находились рядом, так ещё и создавали с ними связи разного рода: семейные и даже любовные, что казалось ёкаю чем-то омерзительным и непристойным.       Проходя мимо торговых лавок и небольших магазинчиков, лис внимательно осматривался, дабы не пропустить нужный поворот и, соответственно, нужный бар. Всё-таки, долгое отсутствие сильно сказалось на воспоминаниях об этом мире, многое и вовсе было забыто. Но неожиданно от поисков нужного места его отвлек приятный женский голос.       — Томоэ? Это ты? Что ты здесь забыл? Я думала, старейшины связали тебя со сферой девочки, которая изначально должна была стать моей хозяйкой. Нанами, вроде, её зовут, — это была Хоко, снежная дама, способная покрыть льдом всё на своем пути.       — Какая встреча, Хоко! Этот вопрос, скорее, я должен задать тебе. Ведь это ты у нас послушный и верный хранитель, который склоняет голову перед самыми глупыми и примитивными существами, — с толикой усмешки и высокомерия сказал лис, подходя ближе к ледяной даме.       — Моя хозяйка сильно простудилась и, дабы помочь ей быстрее выздороветь, я с её позволения спустилась сюда за корнем Софоры, — взглядом указывая на связку растений в руках, произнесла Хоко. — Твоя малышка совсем еще мала, насколько я знаю. Тебе не стоило оставлять её одну. Надолго ты здесь?       Несмотря на невозмутимый и спокойный тон, нотки тревоги в голосе Хоко так или иначе выдавали её беспокойство за Нанами. Она отчетливо помнила тот момент, когда старейшины сообщили ей, что она станет хранителем в доме Момодзоно. Девушка была много наслышана об этой семье, ведь родители Нанами считались одними из лучших по поимке потусторонних существ. Не менее отчетливо Хоко помнила, как те же старейшины сообщили, что семейная пара сочла её неподходящим хранителем для девочки.       — Надеюсь, что наши с Нанами пути больше никогда не пересекутся. Желательно ни в одной из жизней, — ответил парень, будто гордясь собой. Хотя… Почему будто? Лис был явно рад, что смог покинуть девочку без лишнего шума, тихо и незаметно.       Хоко была в недоумении: о чём думали родители Нанами, когда принимали решение сделать этого неотесанного лиса хранителем для совсем маленькой девочки? С одной стороны, снежная дама понимала, что по силе Томоэ вряд ли кто-то мог бы превзойти, ведь он был одним из сильнейших ёкаев. Но с другой стороны, там, где сила, там и риск, и опасность. Сколько она знала лиса, он никогда не отличался милосердием, добротой и заботой, причем как к людям, так и к некоторым сородичам.       — Ты оставил её совсем одну?! А если с ней что-то случится? — девушка пыталась воззвать к совести лиса, точнее, к каким-то её остаткам, если, конечно, они вообще были.       — Значит, ей очень не повезет. Буду надеяться, что мучения её будут недолгими, — пожал плечами лис. — Ладно, Хоко, меня ждет бар, приятная компания прекрасных женщин и саке. Если тебя так заботит Нанами и ты всё еще сожалеешь, что не стала её хранителем, думаю, самое время это сделать. Всего хорошего! Передавай привет этой бестолочи, и пусть учится читать книги. Полезная штука, — проговорил Томоэ и, не дожидаясь ответа ледяной дамы, продолжил свой путь.       «Нужно обязательно наведаться в дом Момодзоно и присмотреть за малышкой. Вот только отнесу корень Софоры своей хозяйке и уложу её спать», — последнее, о чём подумала ледяная дама, покидая потусторонний мир.

Земной мир. Настоящее время.

      После того, как девочка позавтракала, она решила найти лиса и поблагодарить его за вкусную пищу. Нанами была очень удивлена тем, как хорошо Томоэ приготовил обычный рис с натто. Ей не хотелось этого признавать, но он оказался куда вкуснее, чем тот, что обычно готовила её мама. Может быть, дело в отсутствии специй? Весело вышагивая по лестнице и напевая себе под нос песенку, известную лишь ей самой, Нанами направилась в сторону ванной. Когда она наконец постучалась в дверь уборной, никто не отозвался.       — Томоэ, эмм… Я всё съела! Было так вкусно! Ты там долго еще будешь в ванной? Мы с тобой пойдем гулять? Томоэ? — но никакого ответа не последовало. Спустя пару секунд девочка обратила внимание на то, что свет в ванной выключен. Находясь в некотором замешательстве, она решила открыть дверь. — Томоэ?       Заглянув в ванную, Нанами никого там не обнаружила. Пару секунд она стояла в неком ступоре. Не понимая, куда делся лис, и решив не расстраиваться заранее, девочка начала искать хранителя по всему дому. Она заглядывала в каждую комнату, в каждый укромный уголок, но попытки не увенчались успехом. Где-то в глубине души малышки начало рождаться чувство страха и паники.       — Т-томоэ… Куда ты пропал? Ты же обещал обо мне позаботиться… — бормотала в пустоту Нанами. Она сидела в своей комнате, прислонившись спиной к стене, и чуть ли не плакала от мысли, что осталась совсем одна. Малышка изо всех сил старалась сдержать слёзы, надеясь, что совсем скоро Томоэ вернется. Где-то глубоко внутри Нанами старалась себя приободрить и убедить, что лис никуда не ушел от неё и ни в коем случае не бросил.       Но время шло… По истечении часа Нанами всё отчетливее ощущала, как ей становится хуже, страх и отчаянье давили всё сильнее. Девочка уже перестала сдерживать слёзы. Она и так очень долго держалась, чтобы не показать себя маленькой плаксой, ведь именно так, наверное, отозвался бы о ней лис, увидь он, как она, свернувшись калачиком, лежит на полу и тихонько плачет. Но спустя такое долгое, как казалось Нанами, время, ей стало уже всё равно, а потому тихие всхлипывания стали переходить в громкий плач, который можно было бы услышать даже с первого этажа дома. Страх остаться совсем одной полностью одолел маленькую Нанами.       Из-за громких рыданий и обильных горячих слёз, застилающих глаза и не позволяющих их открыть, малышка даже не заметила, как рядом с ней появилась высокая, бледная, но очень красивая девушка с платиново-белыми длинными волосами в легком платье в пол. Увидев маленькую девочку, которая могла быть её хозяйкой, в таком беспомощном и подавленном состоянии, снежная дама тут же подошла к ней и, положив свою прохладную руку ей на плечо, начала заботливо гладить малышку.       — Тише, тише… Я понимаю, тебе, наверное, страшно, — успокаивающе прошептала девушка, присев рядом с Нанами.       Почувствовав прикосновение и услышав чей-то нежный, теплый шепот, Нанами тут же вскочила с пола, на котором уже образовалась небольшая лужица от слёз, и стала тереть заплаканное лицо. Из-за застилающей глаза влаги стоящая перед ней фигура была размыта, но стоило девочке заметить длинные белые волосы, которые до этого видела только у Томоэ, она тут же решила, что это лис, поэтому без раздумий бросилась обнимать ёкая.       — Томоэ, ты вернулся! Я испугалась, что ты, как и мама с папой, оставил меня, — радостным, но всё еще подрагивающим голосом счастливо пролепетала девочка, сильнее прижимаясь к незнакомке.       — К сожалению, я не твой хранитель. Но тебе не стоит думать, что родители оставили тебя, у них очень тяжелая работа, — нежно и успокаивающе произнесла Хоко, слегка обнимая малышку в ответ.       Стоило Нанами услышать незнакомый голос, как тут же пришло осознание того, что она обозналась. Малышка резко отпрянула от гостьи, в страхе отходя на пару шагов назад, к стенке. Родители много рассказывали ей о потусторонних существах и духах, которые представляют опасность для людей, а особенно для просвещенных и их детей, поскольку очень часто мстят тем, кто хоть малейшим образом связан с отловом диких духов и приручением их для общественных целей.       — Я не причиню тебе зла, не бойся. Я пришла помочь тебе вернуть твоего хранителя, Томоэ, — проговорила Хоко, стараясь не делать никаких резких движений. Чуть подождав, она медленно протянула руку девочке, чтобы та подошла ближе и не боялась её.       Когда Нанами услышала имя своего ёкая и заверение, что незнакомка не станет делать ей ничего плохого, она немного успокоилась. Увидев протянутую ладонь духа, малышка сразу отметила для себя, что у Хоко нет длинных острых ногтей, как у лиса, отчего её рука кажется нежной, но всё же не такой изящной, как у Томоэ. Хоть и не сразу, но Нанами приняла жест гостьи и немного недоверчиво подала ей свою маленькую ладошку в ответ.       — Вот так… А теперь давай познакомимся. Меня зовут Хоко, а ты Нанами, верно? — на вопрос снежной дамы девочка лишь коротко кивнула и поджала губы.       — Не бойся, не бойся ты так. Я наслышана о твоем непутевом хранителе. Ты не виновата в его характере и манере поведения. Но он должен делать то, что обязан и… — не успела Хоко договорить, как Нанами переменилась в лице и резко убрала свою руку.       — Не говорите так о Томоэ! — сердито топнула ножкой девочка, но, чувствуя себя в каком-то смысле виноватой, опустила голову и с грустью добавила: — Он… Он хороший, просто это я надоедливая, всегда плачу и сержу его.       Хоко очень удивилась такой реакции малышки, ведь ей впервые встретился кто-то, кто так отзывался о лисе. Это показалось ей милым, поэтому, тепло улыбнувшись, девушка ответила:       — Хорошо, я больше не стану так отзываться о твоем хранителе. А теперь давай найдем твою сферу, и я кое-что тебе покажу.       Нанами кивнула и, одарив девушку своей детской улыбкой, взяла с прикроватной тумбочки сферу, а затем протянула её духу.       — Так, очень хорошо… Ты ведь уже умеешь сосредоточивать энергию и вкладывать её в сферу, верно? — Нанами снова кивнула в ответ. — Замечательно, тогда сейчас будет задача немного посложнее, — произнесла девушка и подняла ладони вверх, как бы повторяя движения рук Нанами, чтобы на визуальном примере показать, что нужно делать дальше.       — При первом высвобождении хранителя из сферы ваша с Томоэ энергия объединилась, создавая связь между вами. Таким образом вы способны влиять друг на друга в прямом смысле этого слова, — поучительно объясняла Хоко. — В настоящее время многие хозяева хранителей не допускают двустороннее влияние. Поэтому они или их родственники запечатывают этот канал связи и оставляют только один — влияние в одностороннем порядке.       Нанами внимательно слушала девушку-духа, стараясь не перебивать её и не задавать вопросов, которые постепенно начали накапливаться в детском разуме.       — Сейчас тебе необходимо так же попробовать сосредоточить энергию в своих ладонях, но на этот раз направь её не на саму сферу, а на ту часть энергии твоего хранителя, которая в ней содержится, — Хоко старалась как можно более понятно и доходчиво объяснять маленькой Нанами. — Когда ты сможешь наладить эту связь, начинай заполнять энергию Томоэ своей и, если ты всё правильно сделаешь, твоя сила начнет преобладать над силой твоего хранителя. Тогда ты сможешь перенести его в любое место на земном шаре, стоит только четко его представить.       Нанами очень старалась понять, о чём толковала снежная дама, однако многое так и оставалось неясно. У девочки было множество вопросов, например о том, почему просвещенные запечатывают двустороннюю связь. Но подумав, что сейчас она сильнее всего хочет вернуть своего хранителя домой, Нанами решила оставить все вопросы на потом и последовать указаниям девушки. Далеко не с первого раза Нанами удалось понять, как же на практике применить то, о чём говорила Хоко, но через какое-то время у неё постепенно начало получаться. Спустя чуть больше часа девочке наконец удалось совершить перемещение.       В ту же секунду в комнате Нанами появился лис с чашечкой саке в руках. Томоэ чуть опешил, не сразу поняв, что происходит и почему он снова оказался в комнате, которая уже успела стать ему ненавистной за последние сутки. Стоило хранителю увидеть Хоко, и ему не составило труда догадаться, что она как-то поспособствовала его возвращению. Лис только хотел сказать девушке «пару ласковых», как к нему тут же подбежала маленькая Нанами и с воплями счастья чуть ли не сбила с ног.       — Томоэ! У меня получилось! Ты снова дома! Я так сильно рада, что ты снова со мной, — тараторила девочка, в силу своего маленького роста прижимаясь к бедру лиса.       — Какого хрена? Что я здесь делаю? Хоко, чему ты её научила? — стараясь не сорваться на крик, возмущался лис. Он уже очень давно ни на кого не смотрел настолько убийственным взглядом, каким в эту минуту сверлил Хоко.       Сама девушка, загадочно улыбнувшись, подошла к Томоэ и, забрав из его рук чашечку с саке, коснулась лба лиса двумя пальцами. Она не только обладала способностью превращать в глыбы льда любые вещи и любую местность, но также умела показывать свои воспоминания другим существам. Причем картинки, которые в этот момент возникали в голове «наблюдателя», были настолько детальными, будто он лично всё видит, чувствует и слышит.       Перед глазами Томоэ пронеслась череда образов, будто время отмоталось на несколько часов назад, и он увидел то, что произошло в этой комнате совсем недавно.       — Не говорите так о Томоэ! Он… Он хороший, просто это я надоедливая, всегда плачу и сержу его.       — Хорошо, я больше не стану так отзываться о твоем хранителе. А теперь давай найдем твою сферу, и я кое-что тебе покажу.       Когда девушка убрала свои пальцы со лба лиса, она на пару секунд заглянула ему в глаза и также безмолвно исчезла из комнаты, оставляя Нанами и Томоэ одних.       Ёкаю не требовалось каких-то дополнительных объяснений после увиденного. Он прекрасно понимал, для чего Хоко показала ему это. Воспоминаниями, которые лис мог наблюдать собственными глазами, девушка хотела показать, что он не ценит то теплое чувство, которое каждый раз проявляет Нанами по отношению к нему, даже несмотря на его колкости, грубость и предательский уход, которого не должно было быть хотя бы потому, что Томоэ дал обещание Нанами постараться заботиться о ней.       Некоторое время лис стоял в ступоре и никак не реагировал на счастливые вопли Нанами. Девочка всё еще не могла перестать крепко его обнимать и радоваться его возвращению. Через некоторое время ёкай опустил взгляд на маленькое человеческое существо и, закатив глаза, положил свою ладонь девочке на затылок.       — Да-да, я уже понял, что ты очень счастлива меня видеть, Нанами. Знала бы ты, как я этому рад, — с сарказмом и досадой произнес Томоэ, но Нанами даже не заметила этого и только сильнее прижалась к хранителю.