Ад на Двоих

      Закономерно предполагать, что после двух лет кровопролитных сражений, Германия понесла множество потерь, потеряв большую часть своих сил. Исправить положение могло бы наступление, но на широком участке фронта это было осуществить невозможно — опять же, в силу потерь. Но концентрация войск на узкий участок фронта была более, чем возможна. Этим участком стал Верденский укрепрайон, как бы выступавший из линии обороны французской армии. Окружи и прорви его — и откроется вход во фланги и тылы союзников, а там уже дорога на Париж и падение всего фронта. Немцы потирают руки и вовсю готовятся… — Заканчивай, а? Это скуку никак не разбавит — прервал размышления Эмиля Жан, лежавший на импровизированной кровати из ящиков и брезента. — В каком смысле? Ты меня никогда не слушаешь, вот заметь — с лёгкой обидой заметил Эмиль. — А что слушать? Мы тут уже несколько недель и я тут всякого наслушался, включая и трёп вроде твоего. Мне неинтересна тактика и предположения, я хочу действовать! — Как ты будешь действовать не зная никакой обстановки? — Как придётся, чёрт возьми, просто не мозоль мне уши, а? — Ребят, ну хватит, а? — встрял в спор Клод — И так атмосфера ничуть не радует, ещё и вы тут… — Ладно, ладно. Но вот когда начнётся… — раздражённо начал Эмиль. --…можешь мне подзатыльник дать — с улыбкой ответил ему Жан.       Дни и вправду тянулись медленно и не предвещали какой-либо заварухи. Последние дни зимы вгоняли в солдат ожидание марта, тепла и солнца. Но как-то утром… — Клод! Клод, вставай! — Клод с трудом продрал глаза от того, что кто-то усиленно его тряс. Это оказался Жан. — Жан? Что случилось? — Клод привстал со своей лежанки и осмотрел окопы. Солдаты будили своих товарищей, которые так же недоумённо сидели и осматривались, кто-то смотрел в бинокли из окопов, кто-то бежал на другой их конец. Эмиль стоял у края окопа, с винтовкой, в полном обмундировании, в стойке постового и с важным видом оглядывал небо и горизонт и, обернувшись, сказал: — Я же говорил, м? Только сейчас Клод прислушался и понял, что где-то недалеко слышны взрывы. Вдруг, где-то за горизонтом послышались глухие звуки, будто удары обо что-то. — АРТИЛЛЕРИЙСКИЙ ОБСТРЕЛ! В УКРЫТИЕ! — на мешки с песком вскочил капитан, вскинув револьвер вверх. Все тут же рванулись под навесы, в землянки и в прочие места, которые они сочли безопасными. Клод поспешил с Эмилем и Жаном в землянку.       Как только они забежали в землянку, совсем рядом послышались взрывы, оглушительный грохот земля затряслась под их ногами. Этот ад продолжался около восьми часов. Под конец артобстрела кто-то уснул, кто-то сидел у стены с выпученными глазами, обхватив голову руками, кто-то просто привык к гулу и ждал. В уцелевшие укрытия стали заходить старшие по званию и вызывать солдат на позиции. Выйдя наружу, Клод увидел страшную картину — бывший утром снег моментально растаял от жара обстрела, вся земля была испещрена воронками, часть леса на холме, где расположилась дивизия, была объята огнём. Местами он успел увидеть трупы — кто без ног, кто без рук, без головы, от кого-то эти части лежали в отдельности. Клод опешил и сделал шаг назад, но поскользнулся и упал на землю. Обернувшись, он увидел разрушенный взрывом бруствер, а рядом с ним тело солдата, которого вывернуло на землю практически полностью, и на внутренностях которого Клод и поскользнулся. — Эй! Не сиди, они наступают! — подбежавший Жан помог Клоду встать и они побежали к своим позициям, где уже вовсю шёл бой.       Их были тысячи. Они шли по три цепи, плотными рядами. Казалось, им совсем наплевать на пули, орудия и прочие средства уничтожения. Достигая укрытий, они залегали в них и плотным огнём подавляли активность французских солдат, давая своим бойцам подойти ближе к окопам. Клод и его товарищи стреляли как могли. В этом бою они истратили почти все патроны, имеющиеся у них на поясах. Только сейчас Клод заметил, как забавно падают убитые солдаты. Выстрел — и бегущий немец дёрнулся назад, поскользнулся, подлетел и шлёпнулся на землю, поднимая брызги грязи вокруг себя. Другой — и следующий немец упал на колени, проехав на них по той же грязи и упав лицом вперёд. Выстрел в голову — немец отлетел вбок, а из его головы вылетели ярко-алые брызги. Из-за шквального огня, множество солдат ежесекундно падали и это внушало надежду, что долго это наступление не продлится. Поначалу, у французов получалось понемногу сдерживать натиск, но как только в окопы стали попадать первые пары немцев, хватка ослабла. Темнело, видимость снизилась, и внезапно, в нескольких метрах над окопами, вдруг вырвалась огромная струя пламени с ужасающим звуком. Огнемёты. — Твою мать! — Боже! — Дерьмо, сука! Бежим! Бежим отсюда к чёртовой матери! Такие же языки пламени появились ещё в нескольких местах и, вскоре, стали лизать окопы, поджигая солдат. Солдаты под натиском и под действием испуга стали покидать свои окопы. Образовалась толкучка из орущих солдат, кто от страха, кто от огня. Живые факелы бежали за солдатами, пытаясь спастись от адского пламени, но солдаты завидев такое лишь бежали быстрее, оставляя несчастных лежать, объятых огнём и медленно, задыхаясь и корчась в конвульсиях, умирать на промёрзшей земле.        И так продолжалось четыре дня. За четыре дня французская армия потеряла практически все свои форты, включая и стратегически важный форт Дуомон. Попытка отобрать его закончилась полным провалом. Единственное, что внушило надежду — массированная переброска войск, благодаря которым удалось остановить наступление немцев. Вскоре, было сменено командование армией, а вследствие этого — и командование некоторыми отрядами, в числе которых были и наши герои. 22 мая был отдан приказ о повторном штурме форта Дуомон, что нисколько не обрадовало солдат. Они помнили, чем кончилась прошлая попытка и боялись ещё более устрашающих результатов. — Снова будут потери. Ради чего? — грустно рассуждал Эмиль. — К своему удивлению, я с тобой согласен. Ничем хорошим это не закончится. Нам нужно больше сил, больше ресурсов. О чём думает генерал Дюбуа? — понуро согласился с ним Жан. — Стой… Как? — Клод оживился. — Дюбуа. На, взгляни — Жан с удивлением передал ему приказ о наступлении. «Подписано: генерал Александер Дюбуа» Клод вспомнил всё. Дом, школу, Маттиаса, издёвки. Он был очень удивлён. Но приказ есть приказ, уже на следующий день солдаты выдвинулись к Дуомону…       Немцы вели упорную оборону форта. Французы упорно наступали, но ничего не могли поделать с плотно организованным сопротивлением. Понеся тяжелые потери, они отступили и, казалось, их дух совсем сломлен. Летом, командование дало приказ на штурм следующего форта — Во. До этого предпринимались ещё множественные попытки штурма, но они заканчивались провалом и ощутимыми потерями. Несмотря на это, азарт немцев рос, и они только больше горели желанием захватить непреступный форт. Они знали, что за ними — огромная сила и вот-вот будет открыт для них Париж. — Как же замечательно, а? Даже их кратковременные остановки нашего продвижения не мешают нам захватывать их укрепления одни за другим! — рассуждал Курт, собирая свою винтовку. — Да. План хоть и не самый гениальный, но действенный. Скоро мы будем в Париже — Маттиас был доволен успехами солдат. И доволен в общем. Система отправки писем, которую придумал он и Клод работала на ура, они стабильно получали друг от друга сведения и уже практически забыли о смерти.       Утром, после артподготовки, солдаты были готовы идти на штурм. Маттиас осматривал местность и не мог понять, как французы все ещё держат это место? Голая земля, воронки через каждые метр-другой, ни одного дерева или куста в округе, даже в бинокле их не было видно. Настоящий адский пейзаж. Но всё же, они плотно держатся. Немцы смогли проникнуть в крепостной ров форта, понеся некоторые потери. К испещрённой местности прибавилось несколько десятков трупов. Немцам повезло, что в форте не было артиллерии, иначе наступление было бы усложнено в разы. — Солдаты! Приготовиться к атаке! — пехотинцы разом привстали у брустверов. Несмотря на позитивный настрой, страх перед штурмом всё же присутствовал. — Ну что, рядышком держимся? — улыбаясь спросил Курт Маттиаса. — Как и обычно, товарищ — так же улыбаясь ответил Маттиас. Закидав входы в казармы гранатами, немцы смогли оттеснить защитников внутрь помещений, где завязались самые жестокие столкновения. Из узких коридоров то и дело выскакивали фигуры в серо-синих шинелях, так и норовящие пристрелить атакующих. Бои за каждый коридор тянулись по нескольку часов, а то и по дню. Французы укрепляли каждый метр ходов подручными средствами. Штыковые бои в узких помещениях были бесполезны и немцы вовсю использовали огнемёты. — Матти, в укрытие! — прокричал огнемётчик и испустил огромную струю пламени в коридор. Тут же послышался дикий вопль солдат, стихнувший через несколько десятков секунд. — Вперёд! Продвигаемся! — Я в этом дыму не вижу нихрена! — прикрывая лицо рукавом крикнул Курт — Глаза жжёт! — Пригнись к земле!       Снова коридор, в конце которого оказалась баррикада с пулемётом. Выбежавшие вперёд солдаты были моментально скошены очередью. Немцы заняли оборону за стенами и стали по мере возможностей забрасывать укрепление гранатами. Каждый, кто высовывался из-за укрепления тут же ловил пару-тройку пуль и погибал — немцы старались не дать французам поднять головы. Из-за гари, видимость сильно снизилась, и потери несли обе стороны. Наконец, укрепление было разрушено, и немцы прошли далее, но вскоре вновь напоролись на сопротивление. Таким повторяющимся темпом, обе стороны застряли без возможности продвижения далее. Вскоре стало известно, что французы капитулировали. Выйдя наружу для принятия французов в плен, Маттиас внимательно всматривался в лицо каждого солдата. А вдруг? Вдруг тут Клод? Но увы, его тут не оказалось. К счастью ли, или к сожалению — Маттиас не знал сам. Вскоре, их отправили на оборудование форта. Маттиасу и Курту с парой бойцов поручили вынос трупов. Ужаснее Маттиас не видел ничего — без рук и ног, обугленные чуть ли не до костей, все в копоти и с ужасным запахом гари и грязи. До самого вечера они выносили эти тела и закапывали их за фортом. Маттиас воткнул в землю лопату и опёрся на неё. — Маттиас, ты как? — Курт подошёл к нему и положил руку на плечо — Пойдём, кажется с нас хватит. Матти? — Подожди… Я сейчас отойду… — Хорошо. Я жду у входа в казармы, ладно? — Да… Хорошо… Как только он ушёл, Маттиас не стал сдерживаться. Все содержимое его желудка незамедлительно вылезло наружу, забрызгав землю, сапоги, гимнастёрку и всё вокруг. Он с трудом остановил недомогание, отошёл к ближайшей стене и бессильно сполз по ней вниз. Осев на землю, он зарыдал. Ему было всё равно, был ли кто-то рядом или нет, он просто плакал. Перед глазами стояли все те лица трупов, которые он сегодня перетаскал. Разум по собственному желанию подставлял на их место лицо Клода и как бы Маттиас не выкидывал один образ — тут же приходил второй. Вот обугленное лицо его брата, обнажающее зубы и пустые глазницы, вот у головы нету верхней части — снесена взрывом, вот на месте переносицы каша из крови и мозга — прямое попадание в голову. Маттиаса снова начало тошнить, но желудок был уже пуст. — Матти? Эй, ты где? — послышался недалеко голос Курта. — Да… Иду я… — Маттиас пришёл в себя, сделал нормальное выражение лица и встретившись с Куртом, прошёл в казармы, где после ужина он лёг спать.       Ближе к осени, пришло известие о наступлении русских — Брусиловском прорыве. За несколько дней, ряды гарнизона поредели на несколько дивизий — их перебросили для подкреплений. Остаткам же пришлось перейти к обороне, которую 24 октября французы стали старательно прорывать. Пускай артобстрел форта не приносил особых результатов, давление на бойцов он оказывал немалое. Не в силах держать натиск, немцы отступили. В течении нескольких дней их гнали назад, до тех первых позиций, которые они так быстро брали в феврале. На последней линии обороны они пытались держаться изл всех сил. — Они за деревьями! — Пулемёт на холме, смотри! — У меня патронов нет! — ГАЗЫ! НАДЕТЬ МАСКИ! ГАЗОВАЯ АТАКА! — Что?! — Не прекращать огонь! Из-за шума выстрелов и артиллерии, практически невозможно было что-то разобрать. О газе узнали только тогда, когда увидели, как недалеко от окопов упали снаряды, источающие дым. Маттиас ринулся к ящику, стоявшему у входа в землянку и один из первых взял противогаз. Вернувшись на место, он решил обернуться в поисках Курта. Он увидел, как трое солдат дрались за последний противогаз. Закашливаясь, задыхаясь и хрипя они пинали друг друга ногами, толкались, бились и кричали. Одного из них оттолкнули и он, уже ослабевший, упал на спину и, отталкиваясь ногами, пополз на спине к стенке окопа, схватившись за горло, хрипя и задыхаясь в собственной рвотно-кровавой массе, выпучив глаза, будто увидел призрака. Оставшиеся двое порвали противогаз в пылу борьбы. Один из них вынул штык, подбежал к упавшему оппоненту и стал из последних имевшихся сил наносить ему удары, пока его самого не начало рвать и он не упал замертво. — БУ! — Маттиаса резко дернули за плечо. Это оказался Курт. Целый и невредимый — Эй, ты в порядке, дружище? — Маттиас смотрел на него взглядом, полным недоумения и испуга. Курт повернулся в сторону недавней схватки и всё понял. — Лучше готовься к бою — спокойно сказал Маттиас, прильнув к брустверу. Курт огляделся. Практически всё дно окопа было заполнено трупами, большинство из которых хрипели, харкались кровью, издавали булькающие звуки и бились в конвульсиях. На их лица невозможно было смотреть. Курт поспешил последовать совету Маттиаса и вскоре на них двинулась французская пехота. После очередной артподготовки и плотного пулемётного огня им пришлось отступить.       За неделю французы смогли вернуть себе позиции, которые немцы занимали и держали несколько месяцев. Это поражение и отступление значительно подняло дух французов, оно знаменовало начало краха немцев. Во всей этой суете, Клод совершенно забыл о почте и письмах брату. — Думаешь написать? — спросил Эмиль Клода, когда они отдыхали на самой первой линии обороны. — Да, разумеется! Боже, сколько же времени прошло в этом месиве! Он наверное уже с ума сошёл, как и мама! — Не волнуйся, почту наладили. Я могу дать бумагу и чернила, если надо. Клод уже за делом, после него возьмёшь. — Да. Да, разумеется. Спасибо, братец — Клод с улыбкой поблагодарил Эмиля и проследовал в свою землянку. Расположившись там, он стал ждать Эмиля. Вскоре, он услышал шум брезента. — Уже все? — Встать! — послышался скрипучий голос. Это был сам бригадный генерал. Дюбуа. — Господин генерал!.. — Ну что, мусор, как же ты попал в мою прекрасную армию? — с выдохом спросил Александер? Клод молчал. Генерал подошёл ближе и со всей силы вдарил под рёбра Клоду, отчего тот опустился на колени — Встать! — Е…есть… — задыхаясь ответил Клод. — Впереди у меня много планов. Много операций… — тихо сказал Александер, взяв Клода за ворот гимнастёрки -…ты думаешь, что видел ад? Для тебя он будет с сегодняшнего дня, выкидыш. Ты у меня сдохнешь, животное.       Он вышел. Клод опустился на лежанку и просто сидел, уставившись в пол. Он был в шоке — неужели всё снова? Нет. Нет, командование не допустит. Друзья не допустят. Нет, такого не будет… Снова послышался резкий звук откидывания брезента. Клод резко отскочил в угол землянки. — Клод? Ты чего? Я тебе принёс всё, что обещал, держи! — с улыбкой Эмиль поставил на стол чернильницу, а рядом положил лист бумаги и перо. — А…Да я просто задумался… Спасибо… Большое… — Обращайся, я в соседней землянке если что — Эмиль салютовал и покинул землянку. Клод был в полном смятении. Сев за стол, он ещё долго не решался писать… Тем временем, Маттиас медленно сходил с ума. От отсутствия вестей от Клода, от всего увиденного, пережитого, испытанного. Ухудшало состояние ещё и то, что не было налаженной почтовой связи. Полная деморализация солдат. Наступала гибель Германской Империи и впереди были ещё многие события, которые многих сломят до конца…