Молчание

       Михаил наблюдал, как большая бабочка с причудливым рисунком на тоненьких крылышках садится на нежно-голубой василёк. Сейчас приятный женский голос не звучал, не рассказывал что-нибудь, но всё равно было так спокойно и тихо. А ещё необыкновенно красиво, прямо как в Эдемском Саду. — Да, я тоже его часто вспоминаю. — Люцифер? — архистратиг поднялся с мягкой зелёной травы. Он не ожидал увидеть брата здесь, но всё же был рад встрече. — Как ты попал сюда? — Марена подбросила, — блондин подошёл ближе к брату. Михаил смотрел в голубые глаза и не мог узнать их. Там появилось забытое тепло, но больше всего было боли. — Ты мне нужен, брат. Очень нужен.        Слова дались ему с большим трудом, но на кону стояло нечто большее. — Есть одна девочка, — начал Светоносный, смотря в глубокие зелёные глаза архистратига. — Очень упрямая и просто до жути невыносимая… Я прожил с ней два месяца. И… я осознал, что это время было самым лучшим, за всю мою долгую жизнь. Эта девочка… — Смогла понять тебя, — кивнул Михаил. — Она ведь обычный человек? — Не совсем так. Она — дочь нашего младшего брата Габриэля. Наша племянница.        Глаза архистратига расширились от удивления и стали похожи на два блюдца. Он с трудом смог переварить услышанное. — А ещё в ней находится Феникс. — Что?! — Да. Но это не самое главное, — Люцифер потупил взгляд, ощущая, как сердце больно сжимается в груди лишь от мысли, что он теряет драгоценное время, и это чувство было таким незнакомым. Оно будто медленно расползалось по всему телу. — Белиал вернулся, и сейчас Вайолет — наша девочка, у него. Прошу, помоги спасти её, брат.        Михаил потупил взгляд, словно собираясь с мыслями, как вдруг его лицо прозрело странной смесью удивления и восторга: — Это её голос звучал? — Да.        Михаил мягко улыбнулся, и через мгновение всё пространство заполнил яркий белый свет.

~✡~

       Ноги тряслись и болели от напряжения, но он должен был идти вперёд. Ради неё, он должен стоять на ногах. Тела левиафанов были изранены, и чёрная кровь все ещё текла, впитываясь в, и без того грязную, одежду. Но в них не было жизни. Пусть даже твари пытались дышать, пусть шли, шаг за шагом приближаясь к своей цели… кто с окровавленными ранами, кто со вскрытым горлом или проломленной головой — теперь были рядом. И были повсюду. Бальтазар уже с трудом переставлял ноги, казалось, стоит только подуть и он рухнет замертво. — Признай, ты проиграл, — сказал левиафан, приняв человеческий облик. — Всё кончено. — Всё кончится, когда твоя башка будет валяться в уголочке! — Один ангел против нас, — сказала другая нежить. — К столу, дорогие мои.        Бальтазар понимал, что возможно это последнее, что он увидит и ему так хотелось перед этим услышать мелодичный голос своей любимой Бэлль. Ангел прикрыл глаза, глубоко вдыхая прохладный воздух, наполняя им свои лёгкие. Он был благодарен ей за всё. За теплоту. За веселье и вкусную еду. За заботу и любовь… — Бальтазар!        Ангел резко распахнул глаза и ему показалось, будто его сердце остановилось. Бэлль.        Его милая, и такая хрупкая, Бэлль закрыла его, приняв весь удар на себя. Окровавленное лезвие клинка торчало из её груди, а зелёные глаза затуманила боль, они смотрели на Бальтазара, но будто уже ничего и не видели. Ангел подхватил любимую, когда её ноги вдруг подкосились: — Глупая! Зачем же ты вернулась?!        Он прижал девушку к себе, содрогаясь трясущимся телом, и ощущая, как жизнь начала вытекать из её тела. Всё стало таким неважным, бесцветным и бесформенным. И этот проклятый мир, и все эти войны…        Бэлль сжимала слабеющими пальцами край чёрного пиджака и понимала, как будет скучать по этому французу. Жаль, что они не смогут быть вместе там, на Небесах… — Я люблю тебя, — приподнимая сильно покрасневшие веки шептала девушка. — Мой ангел. — И я тебя, chaton…        Бальтазар понимал, что Бэлль уже не услышала его слов. Холодное тело обмякло в руках и глаза потеряли свой манящий живой блеск. Болезненный ком сдавливал горло, он чувствовал, как по щекам текли слёзы, но ничуть не стыдился их, потому что не осознавал. Бальтазар словно внезапно впал в транс, обхватив руками плечи девушки, и беззвучно плача, смотря просто перед собой. Это было для него слишком.  — Поистине жалкое зрелище! — насмехается левиафан. — Ангел оплакивает смерть человека!        Бальтазар поднимается на ноги, и ещё с минуту смотрит на бледное женское лицо, которое сейчас казалось таким умиротворённым. За его спиной с тихим шелестом раскрываются, покачиваясь на внезапно налетевшем порыве ветра, огромные крылья, а в глазах застыл бурлящий гнев, сменивший отчаяние. — Теперь играем по-серьёзному? — продолжал усмехаться левиафан.        Но ангел ничего не ответил. Он лишь сжимал в руке своё оружие, надвигаясь на тварей из Чистилища. Он, где-то в глубине души, понимал, что не сможет выиграть этот бой, но он точно заберёт одного из них с собой.

~✡~

POV Вайолет        Всё окутал белый дым, а перед глазами предательски плыло. Вдох.        Лёгкие разрывались от дикой безудержной боли. Выдох.        Голова начинала жутко кружиться, и я по прежнему не могу пошевелиться… Ремни. Они стягивали руки и ноги, перетягивая бёдра, крепко приковывая меня к деревянному столу. Тошнота сдавливала горло, но желудок был пуст, и я только заходилась беззвучным кашлем, поворачивая голову.        Уже знакомый скрежет точила и запах гнили, который так и не выветрился из этих стен, клубами дыма заполняли моё сознание. От стен глухо отскакивали отголоски рокота: — Думаю, в этом нет необходимости… — Филотанус, мой старый друг, когда ты успел стать таким мягкосердечным? — Белиал. У него мой медальон. Я издала непонятное шипение и почувствовала, как побежала кровь по моим венам, возвращая способность двигаться. Но снова путы. Как и в тот раз. Как и всегда. Мне начало казаться, что в беспамятстве я провела уже даже больше времени, чем в сознании, и я упёрлась раненой головой в стол и выгнула спину. — А вот и наша птичка.        Белиал, улыбаясь в сладком предвкушении, снял свой чёрный пиджак, отбросил его на жёсткий стул, в полёте задевая цепи, свисающие с потолка, и заставив их издать жёсткий звон. Он стянул перчатки с рук и медленно встал перед столом, на котором была разложена я, и окинул меня фанатично жадным взглядом.        Я рванулась всем телом, изгибаясь на столе, пытаясь вырваться, и глядя в грязный закопчённый потолок.        Кто-то начал жечь благовония, и комнату наполнил едкий дым. Я закашлялась, чувствуя, как воздух обжёг горло, и изогнулась в новом приступе тошноты. Водянистая жидкость вырвалась из горла и вязко потекла по губам, а тело свело колкой судорогой. Кандалы впивались в кожу, до крови натирая при каждом движении.        Белиал погладил меня по голове, и я плюнула в его самодовольную рожу, получая удовольствие от того, как он скривился. — Лежи, птичка, скоро ты высвободишься из этих оков, — мужчина начал что-то читать, выливая какую-то горячую жидкость мне на голый живот. Он брызнул ей мне в лицо, на что я только медленно усмехнулась. — Не работает? Ну ничего, есть другой способ. И не один.        Он ненадолго отошёл, и я вновь начала вырываться. — Освящённое оружие, даже ты не выдержишь этого, — его лицо исказила кровожадная улыбка, и я захрипела, вновь рванувшись с места, но оказалась совершенно бессильна. — Сделано из чистого железа и облито кровью самых первых существ.        Боль пронзила остро, растекаясь по всему телу. Я запрокинула голову и стиснула зубы так, что свело челюсть, но я всё равно не могла бы закричать, как бы не хотела, когда лезвие впилось в грудь, глубоко разрезая кожу. Сердце.        Оно стучало так быстро, и всё тело сжималось. Комната пульсировала вместе с этим ритмом. Всё вокруг исчезло, была только боль — боль, которая текла по коже, вслед за лезвием, режущим меня.        Я чувствовала его. Каждый миллиметр обжигающего металла по своей коже, чувствовала, как он полз от середины груди. Линия, вспарывающая кожу. Медленно, позволяя лезвию как следует раскрыть края раны. Я слышала тихий влажный звук, когда Белиал намеренно двигал лезвием, углубляя рану, пытаясь довести её до совершенства, сделать её одинаковой глубины на всём протяжении. От середины ключицы к груди, вниз, к солнечному сплетению. Вверх к груди. И вновь к ключице. Символ, истекающий кровью. Я сама не знала, как оставалась в сознании и вздрагивала, попытавшись вырваться, но тут же замерев, когда лезвие вошло ещё глубже. «Помоги!» — я умоляюще смотрела на стоящего в стороне демона. Кажется, его зовут Филотанус… Он долго смотрел на мои мучения, а потом поспешно ушёл. «Что тебе нужно от меня?!» — Мне? — протянул князь, разглядывая символы на худом теле. — Мне нужен Феникс, который сидит внутри тебя.        Он вонзил нож в живот, и лезвие вошло чуть глубже, чем до этого. Я раскрыла рот в безмолвном крике. Боль окутывала и не отпускала, не давала провалиться в черноту и переполняла меня. Беспомощную, бессильную в руках маньяка. — Хм… — Белиал обратил внимание на символ на моей руке. — А вот от этого надо бы избавиться. Погоди минутку, милая, я только топор возьму. «Нет! Не надо! НЕТ! ПАПА!» — Ш-ш-ш, — мужчина взвесил в руках орудие. — Больно будет всего минуту.        Он замахнулся, и к своему счастью, то ли от страха, то ли Бог смиловался надо мной, но я потеряла сознание.

~✡~

       Высокая трава в поле давно пожухла, местами почернела и была выжжена. Деревня неподалёку стояла холодной и тихой, глядя на Люцифера своими пустыми выбитыми окнами. Жилища, в которых больше никто не жил, которые ещё не оправились от войны и пожарищ, тех, что принесли с собой демоны Белиала. Мёртвая земля.        Он шёл к маленькой церквушке, не чувствуя ветра, не замечая, как усталость впивается болью в его мышцы. Спина отяжелела от крыльев, которые спустя столько лет он приобрёл вновь.        Двери со скрипом распахнулись, и пыль взвилась в воздухе. Свет от вырезанного в стене огромного креста падал на пол, оставляя чёткий контур распятия, освещая пустую крохотную церквушку. — Ты должен быть здесь… — прошептал блондин, как в бреду, и двинулся к алтарю с сожжёнными свечами. — Ты… — Он подошёл ближе и уставился на пустой дощатый пол. Он опустился на колени, но не смотрел ни на распятие, ни на фреску на стене. Архангел коснулся грязного пола, и его пробила дрожь. Левая рука заныла ужасающей болью. Люцифер стиснул челюсть до скрипа зубов и согнулся пополам. Он опоздал. — Здравствуй, Люцифер, — он обернулся на скрипучий старческий голос и обнаружил Всадника. Смерть опирался рукой на трость. — Ты хочешь спасти людей? Этих жалких, грязных… — Прекрати! — дьявол выдохнул и упрямо посмотрел в глаза Смерти. — Некоторые из них стараются быть лучше, у многих это получается… — Скажи мне, что случилось? — по лицу старика блуждала улыбка — с таким выражением лица он приветствует, наконец вернувшегося домой, блудного и нерадивого сына. — Твои слова удивительно перекликаются со словами Вайолет. — Не всё ли равно?! Она там умирает и теряет остатки рассудка, а ты предлагаешь поговорить по душам?! — Угомонись, Люцифер, — в голосе мужчины появился лёд. — Я прекрасно знаю, что происходит. Со всеми вами. — Так чего ты ждёшь? — вкрадчиво спросил Сатана. — Тебя. Очищенного, избавившегося от своих детских фантазий и ставшего вновь Светоносным. И ты наконец пришёл. Расправь крылья, Люцифер. — Ты не даёшь нам вернуть погибших! — Верно. Больше я такого не позволю. — Почему?! — Всё и все должны быть на своих местах. — Всё можно спасти? — Всё можно исправить. Можно стать быстрее, увереннее, счастливее. Можно приспособиться и научиться видеть под другим углом. Проще заметить недостатки, проще набить глаз на тот уровень внешней мишуры, чтобы посмотреть, чего на самом деле стоит человек. Довериться себе, своим чувствам. — Всадник вновь слабо улыбнулся. — Тебя ждут твои братья.

~✡~

POV Вайолет        Я не знаю, сколько времени прошло. Может, неделя, а может, всего лишь несколько часов. Я знала, что измождена, и постоянно хочу пить, что стоит моим ранам перестать хоть немного кровоточить, а боли утихнуть настолько, что можно с ней свыкнуться, как вновь отворялась дверь камеры и появлялся Белиал, с неизменным демоном-охранником в сером плаще и такой же рубахе без рукавов. Они поили меня варевом, от которого безумно тошнило и болела голова, а затем в блеклом свете мерцало лезвие. И оно вскрывало раны, возвращая меня в начало круга агонии.        И потому, когда я услышала скрежет засова на двери, то дёрнулась и впилась, теперь единственной рукой в цепи, на которых я почти безвольно висела, мечтая хотя бы ночь проспать лёжа, пусть и на каменном полу, но не в оковах, натирающих запястья до крови.        Я нервно сглотнула и поборола порыв пустить слёзы от бессилия. Если у меня и оставались крупицы достоинства, то я не собиралась так просто с ними расставаться.        Шаги были тяжелее, и отсутствовал охранник. Факел поставили в скобу у двери и её саму торопливо закрыли. — Ещё держишься? Молодец. Филотанус. «Пришёл проверить не сдохла ли я?»        Я подняла голову и установилась на демона, который что-то держал в своей руке. Бутылка? — Я пришёл помочь, — с этими словами он аккуратно влил в меня простой воды. — Пей, давай. «Почему?» — Продержись ещё несколько дней. Твои архангелы уже неподалёку, но из-за защиты они не могут найти это место. Я почти закончил снимать её. «С чего бы мне верить тебе?» — Твоя гарантия — моё слово. «Белиал сказал, что все мертвы…» — Это ложь.        Демон прикоснулся к моему лбу и боль во всём теле немного спала. «Спасибо».        Мужчина посмотрел на меня каким-то непонятным взглядом. В голубых глазах читалось удивление, непонимание и… восхищение? Чему тут восхищаться? «Что?» — Ты ещё такая маленькая, — в голосе послышались нотки сочувствия. — И тебе так рано суждено ощутить вкус крови. «Вряд ли мне понравится». — О-о, — с лёгкой усмешкой протянул Филотанус. — Ты себе представить не можешь насколько может быть сладкой кровь. «Что ты хочешь этим сказать?» — Позови его. Позови Феникс, и тогда, возможно, ты спасёшься.

~✡~

       Они не перестают болеть. Они не проходят. Стоило крови только начать сворачиваться, образовывая хрупкую корку на ещё свежей ране, как вновь приходил проклятый демон, и я билась на месте, натягивая цепи, свисавшие с потолка, пытаясь отстраниться, сбежать от неминуемой боли, но она всегда настигала меня. Я вилась в своих путах, даже пыталась пару раз укусить Белиала за руку, но пару ударов по лицу хватило, чтобы такой мысли больше не возникало. Я не знала, что моё тело такое хрупкое. Что удары могут быть такими сильными. Что я могу так ослабнуть от кровопотери, без еды, на одной маслянистой непонятной воде.        Каждый день я звала отца. Снова и снова беззвучно произнося пересохшими губами его имя, будто молитву. Я не знала, как долго это продолжалось, что происходило за пределами провонявшей камеры. Босые ноги скользили по холодному каменному полу. И я с трудом заставляла себя дышать. Я каждый раз по привычке подносила левую руку, чтобы убрать волосы с лица, и каждый раз с ужасом обнаруживала, что руки больше нет. От ужаса хотелось кричать, биться в истерике и плакать, но сил хватало лишь на судорожный вздох. Папа… забери меня отсюда… Папа! Я хочу домой! Пожалуйста…        Я ощущаю себя совсем маленькой и жалкой мышкой посреди такого огромного и злого мира. Хотелось сжаться до таких размеров, чтобы больше никто меня не видел. — Уже ведёшь себя тише, — одобрительно сказал Белиал, в свой очередной визит. Я дёрнулась от его голоса и отошла так далеко, как позволяли цепи, режущие в кровь запястья и лодыжки. Белиал усмехнулся, радуясь результату своей работы, и махнул рукой. В камеру вошёл демон с ведром и тряпкой и, согнувшись пополам, начал вытирать пол. — Сегодня придётся немного повременить. Всё же, ты моя гостья. «Гостья?»        Я усмехнулась, но лицо тут же пронзила боль в разбитых губах и скуле, на которой ещё цвел тёмный синяк. Я сплюнула кровь, пытаясь попасть в демона, но промазала. — Такая скромница. Можешь не притворяться, пока мы одни, — произнёс князь приторно-ласковым тоном, глядя на моё тело, изрезанное кровавыми символами, и от его взгляда я пожалела, что не умерла на том столе, с ужасом понимая, что я беспомощна перед больным на всю голову демоном… Если он только решит… — Ещё рано. Иначе не так интересно, верно? — С наигранной лаской в голосе спросил Белиал, и приставил нож к моему животу, я была вынуждена кивнуть. — Хорошая девочка, — с нажимом на последнее слово произнёс демон и заботливо поправил грязные спутанные волосы, открывая мой лоб. Он задумчиво нахмурился, глядя на вырезанный там символ. Рана заживала быстро, и кровь впитывалась в волосы. Спасибо Филотанусу, он приходит почти каждый день и протирает мои раны какой-то вонючей смесью трав. — Нет, всё-таки начнём сейчас.        Он подошёл ближе. — Я тут кое-что тебе принёс, — в его руке я увидела огромное золотое перо. — Твой папочка будет с тобой. Ну… по крайней мере, хоть какая-то его часть.        Охваченная безумной яростью, я делаю выпад, не обращая внимания на боль в ломающейся в этот момент кисти. Я впилась зубами в руку демона, в которой он сжимал перо от крыла Габриэля. Чужая кровь мигом заполнила мой рот, Белиал рычал от боли и колотил меня по голове свободной рукой, но я не переставала вгрызаться и рвать мягкие ткани. — Я не хотел этого делать, но ты вынуждаешь меня, — с этими словами демон прикасается пальцем к моему виску и меня, будто прошибает током. Я вижу перед собой всю мою семью, но все они мертвы. Я бросаюсь к Дину, но охотник продолжает медленно истекать кровью из перерезанного горла, бегу к Бальтазару, но ангел лежит на земле, держа в своей бледной руке руку Бэлль, рядом был Кас… без головы… Я хватаюсь за голову, вырывая волосы от бессилия и содрогаюсь в беззвучном крике. — Мышонок…        Оборачиваюсь на такой родной голос и тут же в ужасе падаю на землю. Что они сделали с Габриэлем?! Что они сделали с моим отцом?!        Он сейчас похож на тряпичную куклу в каких-то грязных лохмотьях, с зашитым ртом и вырванными крыльями. — Ты так хотела видеть отца, — я чувствовала горячее дыхание на своей шее, но не могла вырваться из этого кошмара, в котором меня запер демон. — Я не мог отказать тебе в удовольствии.

~✡~

       Габриэль уже не чувствовал своего лица. Асмодей умел пытать долго и мучительно, растягивая боль пытки. И демон гордился этим. Небесный глашатай был самым любимым из всех жертв, которых он когда-либо пытал. Архангела почти невозможно было сломать или чем-то испугать, и поэтому ему приходилось импровизировать. — Прошу прощения, что вмешиваюсь, но мне необходимо украсть моего старшего брата. Боюсь, вам придётся отложить вашу, я в этом не сомневаюсь, безмерно важную беседу, на потом. — Марена… — прохрипел Габриэль. Он не помнил, как оказался в развороченном Аду и как долго уже тут пробыл. — Что ты здесь забыла, серафим? — Принесла вам подарок, — в её руках был тряпичный мешок, из которого она вытряхнула голову Кумо.        Марена тяжело вздохнула и покрутила в руках зонтик, который она и забрала у той твари. К сожалению, серафим не успела вовремя, и паучиха уже отобедала двумя братьями. — Так вот кто оказался крысой, — лицо князя исказилось от гнева. Он оставил избитого Габриэля и начал надвигаться на Марену. В его руке блеснуло лезвие ангельского клинка. — Я прошу вас уйти по-хорошему, — она глянула на часы. — Вы сэкономите пять минут моего времени и заодно своё здоровье.  — Шла бы ты отсюда, серафим, пока я тебе крылья не оборвал. — Боюсь из всех присутствующих вы больше похожи на попугая, — она растянула губы в усмешке и подмигнула Габриэлю. — Или скажем на петуха, тоже довольно яркая птица.        Та стояла неподвижно до последних секунд, наблюдая за тем, как оппонент замахивается для удара. Короткое движение — серафим перехватила зонтик двумя руками, крюком цепляя запястье собеседника и дёргая его вниз. Демон резко наклонился, почти теряя равновесия, и в этот момент его подбородок встретился с коленом девушки; ещё одно движение, и нападающий тряпичной куклой полетел в стену, впечатываясь в неё с размаху, и получая удар зонтом под колени, от чего сразу повалился на землю.        Но Князь не был намерен сдаваться так просто. Пару ударов серафим всё же пропустила, было жутко больно, но не смертельно. Пытки Белиала были гораздо более болезненными. Она снова перехватила зонтик двумя руками, после чего резко ударила крюком — удачно попав в печень, следующий удар был колющим, вперёд, Марена целилась в солнечное сплетение и преуспела. Пригнувшись, ушла от встречи с кулаком соперника, а затем ловко подцепила его зонтом за щиколотку, сбивая с ног.        Асмодей рухнул, но это не помешало ему схватить Марену за ноги, надеясь повалить. Но тут за её спиной с тихим шелестом раскрылись крылья и она взмыла в воздух. — С вами забавно играть, Асмодей, — Марена встала рядом с Габриэлем. Архангел успел к этому времени освободиться и исцелиться. — Я бы составила вам компанию, но с вами очень хочет поговорить истинный правитель Ада. — Какой ещё «истинный правитель»? — усмехнулся демон и поправил свой пиджак, который в пылу сражения чуток потрепался. — И снова добрый вечер, — с хищной улыбкой проговорил Светоносный, который внезапно появился за спиной Асмодея.  — Не хотел бы себя расхваливать, но видимо речь шла обо мне. — Люцифер! — Князь развёл руками в стороны. На его лице играла улыбка, будто он встречал давнего друга, но улыбка быстро исчезла, когда из-за спины Светоносного появился Архистратиг. — Михаил?.. — Вы двое можете идти. Мы дальше сами, — обратился Михаил к серафиму и Габриэлю. — Я тоже хочу принять участие, — в руках у Габриэля был обыкновенный узкий меч, блеснувший опасным белым золотом.  — Пусть маленькие развлекаются, — Люцифер щёлкнул пальцами уже ощущая, как будет наказывать непослушную шестёрку. Он давно об этом мечтал. — И мы заодно душу отведём. — Нет, прошу… Смилуйся… — А ещё ты меня предал. Опять. — Повелитель!        Демон понимал, что против трёх архангелов у него не хватит сил сражаться. Он пытался бежать, но Люцифер схватил того за горло, и начал медленно сдавливать пальцами. Князь хрипел и пытается вырваться из мёртвой хватки, но тут его грудь пронзил клинок Габриэля. По щелчку Михаила весь демон оказывается в огне, а Марена, одним точным ударом, сносит демону голову. — Ну теперь он не вернётся, — удовлетворенно заключает Люцифер. — Что дальше, босс? — Надо вернуться в убежище, — говорит Михаил и оборачивается к Марене: — Знаешь где Вайолет? — В Чёрном Замке, — отвечает серафим. — Но вход вам пока закрыт. Филотанус ещё не снял печати. — Мы не можем ждать. Ты покажешь, — тоном не терпящим возражений говорит Габриэль. — О, безусловно! — она закинула зонтик себе на плечо. — Но у меня условие! — Я сейч… — В очередь, — перебила серафим Светоносного. — Хочу чтобы вы избавили меня и моего друга от печатей Белиала. Большего не прошу.