Молчание

       Насколько долго может растягиваться время? Габриэль считал, что оно вообще может застыть на месте, насмешливо перекатываться вперёд, пока он успевал прожить в своём сознании целые недели, которые потом тяготили его сердце. Вот сейчас оно застыло. Остекленело, стояло ему войти в безмолвное убежище Мужей Писем, где находился Кроули.        Архангел погрузился в это марево. Окунулся в него с головой, утратив слух и чувства. Он, как во сне, ходил по бункеру и наблюдал за своими старшими братьями. Они о чём-то спорили и никак не могли найти компромисс, пока Марена без особого интереса разглядывала бункер. Экс-король был на удивление очень молчаливым, он словно впал в какой-то транс и может, даже не замечал их. «Папа».        Габриэль резко обернулся на еле слышный голос дочери. Свет бил ей в спину, озаряя силуэт, ослепляя, развеивая всю боль и безумие, словно божественное провидение. — Ох, Вайолет, мой мышонок, — архангел поднялся на ноги и бросился к своей дочери, желая заключить её в объятия и больше не выпускать, но свет перестал слепить глаза, и он увидел…        Окровавленное худое тело дочери. Мертвецки бледное. С пустым стеклянным взглядом. — НЕТ! — Он сорвался с места и уже протянул руку, но кончики пальцев только мазнули по образу дочери, которая смотрела на него беспомощно и обречённо, и стоило поверить всего на мгновение, что она в его руках, как образ растворился в воздухе.        Габриэль сжал руку в кулак, ощущая лёгкое покалывание в пальцах. Он так давно не испытывал такого жгучего гнева. Ярость медленно начала расползаться змеёй, окутывая разум. Сердце бешено билось, и сейчас уже были неважны все войны этого мира.  — Гейб, — позвал Михаил и положил руку на плечо младшего брата. — Мы найдём её.

~✡~

POV Вайолет        Темнота. Она окружала со всех сторон, дарила чувство невесомости, мягко обволакивала и струилась вокруг тела, а вся моя жизнь, вся боль и ужас того, что происходило, остались где-то далеко. В том мире, где я беспомощно застряла в своих страхах. Где-то в том мире меня все ещё пытались уничтожить, желая убить остатки воли, которая всё ещё хранилась где-то под кожей.        Всё это было далеко позади. Чёрная вода струилась по ранам, снимая боль, успокаивая разум, возвращая силы. Я открыла глаза и должна была бы испугаться, но испытала лишь облегчение. Даже когда сознание острым клинком пронзила мысль, что смерть оказалась на удивление мягкой и приятно холодила тело. Звуки. Я различила их не сразу. Они доносились отовсюду и исчезали, словно эхо. Крики и жёсткий смех. Звон цепей. Крики незнакомых мне птиц. Биение собственного перепуганного сердца. Лёгкие горели огнём, и боль снова становилась реальной. Я дёрнулась и ощутила, как вода колыхнулась вокруг меня, а изо рта поплыли прозрачные пузыри.        Дышать! Я задохнусь здесь!        Паника застучала в висках, я начала озираться, пытаясь понять, где находилась поверхность, но вокруг была только одинаковая темнота. Темнота… Густая. Движущаяся. Я едва не раскрыла рот в немом крике, наконец-то понимая это. Тени. Такие же чёрные, как и вода вокруг. Какие-то огромные, но не больше человека, и совсем крошечные, похожие на неровные круги. Они двигались, плавали вокруг, будто решая, подобраться ли ближе, рассматривая свою добычу. Я рванулась с места, гребя вперёд, туда, где, как я надеялась, находилась поверхность, и с каждым движением тело становилось всё тяжелее и более осязаемым. Внезапная резкая боль в голове. Слабость в изможденном теле.        Я хранила остатки надежды в своей груди и не позволяла себе сломаться. Но теперь я одна.        Страх потух, не оставив даже слабых искр или пепла на том месте, где всего мгновение назад он пылал ярким пожаром. Его смыло вихрем безразличия и пустоты. Я расслабилась, и позволила тьме и мраку поглотить себя и своё сознание.        Как вдруг меня кто-то схватил и выдернул из этой черноты, вода с шумом разошлась и я смогла сделать глубокий рваный вдох. Я услышала шелест крыльев. С трудом разлепив веки, увидела перед собой огромную огненную птицу. Феникс.        Его огненно-красное оперение столь прекрасно, что я не смогла подобрать слов, чтобы выразить восхищение. Золотые глаза смотрели на меня, и я не видела в них угрозы или ненависти. — Я рад видеть тебя, Вайолет.        Его низкий голос прозвучал у меня в голове. Феникс опустил меня на какой-то небольшой островок возле огромного раскидистого дерева с густой листвой. «И я… наверное…» — Не бойся. «А я и не боюсь, — уверенно заявила я, смотря прямо в золотые глаза. — Спасибо, что вытащили меня». — Не стоит благодарности. Скажи, узнаёшь ли ты это место?        Я внимательно огляделась. Всё было залито чёрной непроглядной водой, кроме единственного островка, на котором стоим мы, а небо над нашими головами затянуто серыми хмурыми тучами. «Нет». — Это то самое место, где произошла наша первая встреча, — по голосу я поняла, что птица смеётся надо мной. — Она была не из самых приятных, признаю. «Да, ты оставил мне небольшой подарок, — я указала пальцем на шрам на шее. Сейчас. Я должна сделать это. Это определённо полное сумасшествие, но другого выбора нет. Я сжала руку в кулак и уверенно взглянула на огромное существо передо мной: — У меня к тебе предложение». — Интересно. И что же маленькая пташка хочет? «Одолжи мне свою силу», — я была исполнена решимости заключить с этой огненной курицей договор. — Зачем? «Хочу разнести всё к чертям, — меня переполнял гнев, я ощущала его каждой своей клеткой. — Белиал убил мою семью. И я не думаю, что ты горишь желанием томиться в золотой клетке, которую уготовил тебе демон». — Ты жаждешь мести? «Ты не представляешь насколько». — Хм… — птица наклонила голову на бок. Я предполагала, что не будет так просто, но сейчас уже ничто неважно. — Ты готова пожертвовать своим человеческим обличием? «Да. Я на всё готова». — А если это будет стоить тебе жизни? «Мне нечего терять». — Что я получу взамен? «А чего ты больше всего желаешь?» — Нового жизненного цикла.        Честно, я не совсем поняла, что он имел ввиду под этим, но отступать уже поздно. «Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы исполнить твоё желание».       В голове послышались тихие смешки, а потом глубокий мужской голос сказал: — Да будет так.

~✡~

       На немного пологой возвышенности, стоял старинный замок. На всех, кто хоть раз имел честь приблизить к нему, глядели холодные, серые, неприступные, каменные стены. На узких окнах острыми пиками вздымались массивные кованные решётки: они манили и пугали, влекли и внушали ужас.        Сам замок казался опасным и величественным, но стоило пройти по извилистой дороге, как ощущение опасности сменяется благоговением к мощи величественного фасада. Вот только серость, тёмные краски, пронизывающий ветер, приводят все чувства в напряжение. Вдруг начинает казаться, что где-то здесь сами стены отдают отголосками вымученных стонов.       Сейчас каменные стены были окутаны ледяной завесой, повсюду выла вьюга и ледяные снежинки трепали волосы троих. Казалось, непогода нисколько их не волновала. Кусачий ветер проникал под лёгкие одежды, но мужчины даже не морщились. Их тёмные силуэты разительно выделялись на фоне совершенно серого замка, по тропе которого они взбирались.        Архангелы в плотную подошли к огромным, грубо вытесанным воротам. Старший брат медленно, с особым трепетом поднял руку и коснулся деревянной поверхности крепости. Он прикрыл глаза вдыхая запах старины, казалось, совершенно сосредоточен, впав в давно забытые воспоминания.        Этот замок навевал столько прошлого. Он и сам был стар, много-много веков простоял томным свидетелем кровавых сражений. И сейчас он шелохнулся, словно пёс, касаясь влажным носом, возложенной на ворота руки. Он вдохнул в себя запах бури, свежий ледяной воздух, слабо заскрипев и признавая новую битву. Разрешил.        Михаил резко распахнул зелёные глаза и плотнее прижал ладонь к шершавому дереву. И прочные, толстые, дубовые ворота, в миг разлетелись на тысячи мелких щепок. Они все кружились в воздухе, старушка метель носила их вместе с крошками снежинками, вздымая полы мантий троих, с застывшим выражением глубочайшей скорби. Но древний замок был не против. Даже колоссальные разрушения он внимал как дань. Битве быть.        Ураган, из ещё недавно века простоявшей крепости, медленно осел, приоткрывая ангелам холодную завесу. Они не могли уже видеть, как со всех сторон, белая стена окружила замок, укрывая от ненужных глаз готовую разразиться битву.        И тогда им предстала будоражащая кровь картина, вот только лица троицы по прежнему оставались невозмутимыми. Замковый двор заполняла собой целая армия бледных демонов. Вся толпа стояла ровно, по струнке, затылок в затылок. Беспорядочные, мелочные, грязные твари — сейчас собрались в построение, словно роботы, управляющиеся одним организмом. Сложно поверить, что замок впустил их: он негодовал, пыхтел, скалился, но скоропостижная битва разжигала в нём больший интерес, навевая кровавый азарт.        Все черноглазые существа, как один, склоняли головы, пропуская вперёд мужчину в тёмном плаще. Он встал впереди, вздымая руки в стороны и заливисто смеясь. С его груди приподнялся огромный красно-чёрный кулон и вдруг у тысячи демонов за его спиной, разгорелись капельковидные подвески, контрастно освещая алым светом, бледные, засыпанные снегом лица. — Понятно куда делись души из Ада, — заключил Люцифер, скрестив руки на груди. — Ты не говорила, что нас ждут. — Я сама не знала, — пожала плечами серафим. — Нам нельзя задерживаться, — прошипел Габриэль, доставая свой ангельский клинок. — Мы не можем так всё оставить, — спокойно сказал Михаил, разминая руки перед битвой. — Они помогут скоротать время.

~✡~

       Сердце тяжело стучало в висках. Зрение медленно возвращалось, но всё вокруг дрожало и пестрило так резко, что я ощутила приступ тошноты и зажмурилась, чувствуя холодные камни под своими босыми ногами. — Уже проснулась, — знакомый мне демон вошёл в камеру и я в ужасе застыла от увиденного. Сначала я подумала, что мне показалось, но нет. Образ двоился и перетекал, менялся, позволяя мне видеть его насквозь. Призрачные очертания костей и мышц, а в груди я отчётливо видела чёрный сгусток дыма. — Рад, что вы сработались.        Филотанус подошёл ближе и снял с меня металлический наручник. Я ощутила долгожданную лёгкость и облегчённо выдохнула. — Пойдём, у нас мало времени. Белиал может прийти в любую секунду. «Почему ты делаешь это?»        Я последовала за демоном. — Это сложный вопрос, — усмехнулся Филотанус, оглядываясь по сторонам. — Может потому, что где-то в глубине своей прогнившей души, я всё ещё ангел? «Так это не сказки? Все демоны и впрямь были ангелами?» — Это было очень давно.       Всё вокруг словно сочилось чёрным дымом, образ был такой яркий и острый, что пронизывал сознание до боли, и мне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и заставить своё зрение сфокусироваться, оставив образы на заднем плане. — Ты в порядке? «Нет», — призналась я и в этот момент напряжённую тишину разорвали голоса демонов. — Уходи, — Филотанус достал из ножен два острых ножа и принял боевую стойку. — Твой отец совсем скоро будет здесь. «А ты?!»        Демон ничего мне не ответил. Он вступил в бой со своими братьями, ловко орудуя клинками, постепенно наступая вперёд, всё дальше вытесняя ораву тварей.        Я думала найти выход будет сложнее, но Феникс внутри меня каждый раз подсказывал мне куда свернуть. В тёмных коридорах внезапно вспыхивал тусклый огонёк и я понимала — сюда. Я осмотрелась. Всё вокруг никак не приходило в норму, продолжало дрожать и двоиться. Казалось, на всё, что я прежде видела, теперь был наложен призрачный образ, который постоянно менялся, но сама пелена была слишком тонкой и полупрозрачной, а мир, окружающий меня, — ярким и чётким. Вот, наверное, каким видит его Феникс. — Какого чёрта?! Как ты выбралась?! — раздался голос за моей спиной.        Но я и не думала отвечать, внутри всё сжалось, а гнев ударил в сознание. Вырезанные Белиалом руны на моём теле загорелись золотым светом и я замерла от нахлынувшей в теле волны огня, которая пробудилась так же внезапно, как в день смерти Честера, но теперь силы не уходили на то, чтобы успокоить поднявшую голову огненную птицу внутри себя.        Дурманящий жар пламени внутри уже вспыхнул, и я отчетливо ощутила чужое неистовое сознание внутри своей головы. Весь морок, вызванный тем странным варевом мигом выжгло. Когти на руке загорелись ярче и плотнее, превращаясь в практически полностью осязаемую плоть, вот только в этот раз я не чувствовала, как исчезает собственное сознание. Я оставалась собой и одновременно это была уже не я. Чувствовала себя и контролировала, но вместе с тем постепенно окутывалась пламенем. Оно тихо и довольно урчало, жаждало крови, но впервые не пыталось действовать само, а, казалось, ждало разрешения. Я была так этим поражена, что едва не пропустила момент, когда демоны сорвались с места и бросились на меня, а самый расторопный швырнул копье.        Я хотел было увернуться, но пламя подтолкнуло вперёд, наливая силой мышцы, придавая им больше скорости и ловкости. И отчего-то, вопреки своему желанию, я ловко подпрыгнула и сумела схватить копье, а по его древку, обработанному чёрным маслом, поползло золотистое пламя.        Я ощущала их чувства так остро, словно читала мысли, и могла предугадать их действия. Феникс никогда прежде не был таким холодным и покорным, будто в один миг стал ручным. Оставалось только следовать его инстинктам, вести бой вслед за пламенем, что теперь горело перед глазами, и дышать — дышать спокойнее.        Меня обступали со всех сторон, и эти демоны вовсе не хотели уступать. Каждый кидался, пытаясь убить, при этом испытывая трепет. Сознание медленно начало затухать, полностью уступая место инстинктам.   «— Доверься мне», — прозвучало в голове и я повиновалась, позволяя пламени завладеть моим телом.        Я двигалась сама — и в то же время не самостоятельно. Я выбирала, куда отбежать, видела разящие удары и уклонялась от них, легко разбивала всполохи огня, которые окружали, но они были не страшнее дуновения ветра. Я не чувствовала боли, даже когда кровь начала заливать глаза. Я была на этом поле боя — и тем не менее отсутствовала. Как сквозь осознанный сон, я продиралась через врагов, что кидались на меня со всех сторон, и пламя горело всё ярче.        Я тонула во огне. Совсем иначе, чем прежде. Я словно сидела верхом на огненном драконе, что жил внутри, и чувствовала его восторг и гнев. Именно этот монстр подавлял своими чувствами мой страх, он толкал тело в бой и притуплял боль. Он разгорался всё ярче и не позволял мне задержать в голове мысль о том, что происходит с демонами, которые оказывались в его горящих лапах, не давал мне заметить, как они отлетают к стенам от ударов сильных крыльев, а их тела оседают на землю, опалённые и дымящиеся.        Феникс дурманил сознание своей силой, давая чувствовать только эйфорию от её прилива, и я сама не заметила, как на губах расцвела хищная ухмылка, едва расправилась с последним бойцом. Чувствовать кровь тех, кто так долго мучил и истязал тебя оказывается очень приятно. Кровь бывает очень сладкой.        Пламя не сошло, наоборот, загорелось ярче, окутывая тело, то и дело впиваясь своими острыми языками в плечи и спину, оставляя росчерки ожогов, боль от которых лишь после настигнет меня. — Сдохни, тварь!        Демон протянул свою скользкую руку, пытаясь схватить меня за горло, но слишком медленно. Все его движения были просты и очевидны. Я прижала руку с почерневшими ногтями к его груди, видя его сердце, живое и трепещущее в груди, качающее кровь по венам. Оно словно сияло внутри омерзительного больного тела. Я впилась острыми когтями в тело демона и ощутила это.        Чёрные когти глубоко вошли в жилистое горло, и я почувствовала, как горячая кровь потекла по пальцам, а демон продолжал хрипеть, пытался вырваться из рук, но я лишь усиливала хватку, видя мерцающий образ, и желая только разорвать и уничтожить его, вытягивая всё самое ужасное, что мерцало в бледной пелене. Внезапно его тело охватило красное пламя и демон за считанные секунды превратился в пепел.        Отросшие волосы сальными прядями касались моей щеки, я тяжело дышала и едва заметно улыбалась, глядя на прах мёртвого демона. Беззвучный смех вырвался из горла судорожно, подобно кашлю. Против воли. Вышел хриплым и болезненным.        Рука нервно дрожала, когда я поднималась с пола и почти на ощупь добираясь до двери. Шею начало покалывать болью, но это ощущение казалось почти приятным.         Я выбралась из тёмных коридоров. — Браво-браво! — Белиал хлопал в ладоши, смотря на меня сверху с какого-то каменного балкона. Белиал.        Тот, кто мог убить отца.        От этой мысли пламя стало гореть ещё ярче, а моё лицо исказила гневная гримаса. Стены замка были слишком высокими, чтобы я могла по ним взобраться, но пламя на моём плече нашептывало на ухо, что это вовсе не страшная высота. Она ничто. Нужно только гореть сильнее, нужно всего лишь дать себе волю. « — Нужно всего лишь раскрыть крылья».        Верно.        Они тяжёлым грузом навалились на меня и боль в районе лопаток пробилась даже через эйфорию и дурман от сражения.        Взмах.        Огромные крылья раскинулись едва ли не на всю ширину небольшого сада. Толпа демонов пришла в движение, но я не смотрела на них. «— Жалкие низшие существа», — пронёсся в голове голос Феникса.        Взмах тяжёлых огненных крыльев подбросил меня вверх, и они тут же осыпались, оставив вокруг огненную пелену, поднимающуюся от спины, и тянущуюся по руке и шее, к голове и лицу. Горящие когти впились в край балкона, выжигая отметины и плавя камень.        Я тяжело дыша поднялась на балкон и оскалилась, словно зверь, когда на меня попытались наброситься демоны из стражи Белиала. Феникс в душе воинственно заклокотал, и я даже не поняла, откуда взялось пламя, которое отбросило их в сторону, но все остальные видели, как я смела их вновь вспыхнувшим крылом, а на спине росчерком остался глубокий ожог.        Феникс не чувствовал боли. В нём лишь закипала ярость и жажда крови. Он видел своего противника и не видел преград.        Звон тетивы. Я сама не поняла, как мне удалось услышать это в нарастающем безумном шуме. Сердце сжалось, и я инстинктивно подняла руку, и поймала стрелу в сантиметрах от своего лица. Я отбросила её в сторону, и встретилась взглядом со стрелявшим демоном, который уже почти добрался до выхода с другой стороны.        Я прикрыла глаза, слыша, как всё вокруг рушится и наслаждаясь воплями сгоравших заживо демонов. По моему желанию тут вспыхивало и горело всё и вся.        И тогда Белиал вынул из ножен меч. Невероятно длинный, казался даже больше метра. Он походил скорей на шпагу, если бы не усиленное ромбовидное сечение острия, в котором отражались, охваченные непосильной яростью, глаза демона. Очень длинная рукоять состояла из двух частей, покрытых чёрной лаковой кожей, с веками сохранившей безупречный вид. Его крестовина, имеющая S-образную форму, как и навершие покрыта позолотой, но меч не выглядел просто дорогой игрушкой, он внушал трепет, заставлял по своему уважать его, и мгновенно склонить колено.        Когда хладное оружие узрело свет, не озарилось светом, не послышалось Божественное пение, но он словно впитывал в себя накалившуюся атмосферу. Из всех углов раздался шёпот: монотонный, восторженный, верный… Всё тянулось к нему, словно к отцу, вершившему судьбы. Для Феникса не составило труда узнать меч. «Эта рукоять… Такие держали в руках святые и рыцари Дюрера, — нашёптывала огненная птица. — Внимательнее».        Он переливался россыпью точёных непонятных символов, среди которых по краям читалось отчётливое: «O Maria bit wir uns». Сложно даже представить, что демону хватило подлости использовать столь чистое творение, но Белиал лишь крепче сжал полутораручную рукоять, торжественно вздымая клинок к свету. Меч всегда был символом силы, справедливости и борьбы со злом, а сейчас ему вновь выпала честь «позаботиться о Марии».        И тот ликовал, упиваясь безумием временного хозяина, слегка подрагивая бритвено острым концом. И клинок словно знал, что он эталон, среди вершителей судеб, он уже готов был окропиться алой кровью, внимая в себя ужас и вожделение, становясь лишь смертоноснее и кровожаднее. — Это конец для нас обоих, Феникс.

~✡~

— Наконец-то! — Филотанус разрушил последнюю печать и перед ним тут же появились три архангела.        Запах горелой плоти казался сладковатым. Казалось, он заполнил собой всё. — Провозился дольше, чем обещал, — Марена выбросила сломанный зонтик. — Мы опоздали, — прошептал Габриэль, сжимая руки в кулаки, ощущая, как отросшие ногти впиваются в тонкую кожу. — Она справилась без вашей помощи, — демон указал на огромное каменное здание, похожее на замок. Из окон второго этажа внезапно вырвались красные языки пламени. — Не советую вам использовать крылья. Здесь довольно жарко.        Филотанус держался за раненую руку и хромал на левую ногу, но в остальном он был цел. — Без тебя разберёмся, — буркнул Люцифер и решительно направился в сторону здания. — Не против? — Нет, — ответил Габриэль.        Он хотел найти Белиала, и сейчас уже не мог дождаться момента, когда сможет разорвать его. — Я разберусь с остальными, — сказал Михаил и тут же исчез.        Габриэль на мгновение обернулся и встретился с усталым взглядом Филотануса, которому серафим пыталась залечить раны. — Я не забуду, что вы сделали для нас, — уверено сказал Габриэль. — Белиал в западной башне, — кивнул демон и указал на нужное место. — Удачи. Она ещё понадобится.

~✡~

       От ярких вспышек перед глазами всё поплыло, и жар едва не плавил тело Ника. Крики.        Приглушённые, словно откуда-то издалека. Зрение медленно приходило в норму, и вот Люцифер уже видел, как искры пламени, что плясали на пристройках и щепках от двери, взвились яростными кострами.        Он не мог узнать Вайолет. Не хотел верить, что это та самая девушка, с которой он провёл столько времени за книгами и разговорами. Тогда он с трудом верил, что она на самом деле могла быть Феникс, но сейчас… в этом не было ни малейшего сомнения.        Каждое ответвление, каждый капилляр сверкал так, что вскоре рука казалась сотканной из золотого свечения. Это был не тот грязный жёлтый цвет, неприятно застилавший глаза, а именно золотой, полный тепла. Люцифер видел, как свечение пробивалось сквозь плотную ткань женских порванных брюк, добиралось до груди и там замерло, умерив свет. От рук нити переплетались к горлу, скользили по шее и повторяли углы нижней челюсти, заполняли щёки и оплетали открытые глаза, добираясь до кончиков ресниц.        Весь образ дополнялся перьями: длинными и острыми, покрывающими её шею и руки. Они походили на тонкие оранжево-красные лезвия. Она смотрела на творящийся вокруг хаос и не видела при этом ничего. Её взгляд был пуст.        Внезапно девушка зашлась беззвучным истерическим смехом, закрывая лицо почерневшей рукой с отросшими ногтями, когда ощутила резкую боль в правом боку. Боль прошибла с тройной силой. Согнувшись пополам Вайолет слышала, как кричал от боли Феникс, ощущала как колыхалось пламя, будто желая вырваться, уйти от боли. — Вайолет, — осторожно позвал Люцифер и резко замер, когда девушка быстро обернулась. Она с трудом поднялась на дрожащие ноги и сделала несколько неуверенных шагов в его сторону и рухнула на землю.        Только сейчас, когда Светоносный подбежал ближе он смог заметить, как из тонкой, но глубокой раны сочилась чёрная кровь. Девушку разъедало изнутри проклятие.        И от это нельзя было исцелить. Невозможно было даже хоть как-то уменьшить боль. «Прости, Люцифер, — он с трудом смог услышать её голос в голове. — Я так устала». — Потерпи немного, сейчас я отнесу тебя к Габриэлю, — он осторожно взял её на руки, стараясь не причинить лишний боли, когда пламя сошло и не ощутил веса.        С неба начали падать белые пушистые снежинки. И Вайолет ощутила, как ей стало очень холодно. «Папа жив?» — Конечно, жив и здоров. Почти пришли, — тихо произнёс Люцифер скорее самому себе, пытаясь не обращать внимания на боль, сжимающую его сердце.  «Пожалуйста, остановись. Не надо». — Надо, — Люцифер поглаживал выступающие перья на предплечье Вайолет, прижимался губами к её мягким волосам. Он бережно прижимал к своей груди тонкое тело девушки, ощущая, как по его пальцам стекает чёрная густая кровь. — Не волнуйся. Всё хорошо. Всё будет хорошо, — Люцифер больше не мог молчать, но, хотя и думал, что он сильнее этих чувств, не смог сдержать слова. Словно они, и правда, могли всё исправить. Дать им жизнь, о которой он мог бы мечтать, если бы позволял себе витать в фантазиях. Горло сжимало от боли, а глаза словно горели огнём. Люцифер мёртвой хваткой впился в девушку, прижимая её к себе.        Она прикусила губу, чтобы промолчать. Она не хотела говорить это вслух. Пусть даже и стоит. Пока девушка ещё может найти силы, чтобы «говорить». Её тело уже не дрожало и не чувствовало холода, ноги вовсе не слушались, а слабость окутывала и тянула за собой, словно она оказалась в самом центре болота, увязла так крепко, что уже нет шанса на спасение. «Я очень рада, что мы всё-таки познакомились». — Нет, молчи! Ничего не говори! «Люцифер, я так устала… — она смогла улыбнуться, пусть и с горечью. — Так устала…» — Нет, Вайолет не сейчас! Слышишь меня! Посмотри на меня! Я знаю… — он запнулся, потому что девушка совсем ослабла и едва не соскользнула с рук, но Люцифер тут же её подхватил, уже чувствуя, что его девочка, словно превращается в тряпичную куклу в его руках. — Потерпи ещё чуть-чуть, прошу!        Единственной дрожащей от слабости рукой, она коснулась его тёплой щеки, оставляя на бледной коже кровавый развод. Их взгляды встретились всего на мгновение, но этого хватило, чтобы каждый из них понял какое чувство зародилось между ними.        Не известно как давно, но оно расцветало не в первый раз. Похоже, что вместе с Фениксом, проснулось и то волшебное существо, лениво выползая, из давно запечатанной пещерки. Нет, скорее замурованной — замурованной самой девочкой, тогда… до того, как они встретились, до того, как Смерть слил их души.        Вайолет знала — рано, чертовски, дьявольски, рано! Вот только больше никогда она не сможет вот так сказать этого. «Я очень люблю тебя, Люцифер».        Он едва ощутимо коснулся дрогнувшими губами её горячего лба, чувствуя как режет глаза от боли, и холодная солёная капля скользит по щеке. — Я тоже тебя люблю… Вайолет…        Она улыбается слыша голос Люцифера, но он был где-то далеко, постепенно ускользал, но та лишь продолжала счастливо щуриться, в последний раз вглядываясь в архангела. Архангела — несущего свет.        Она уже не чувствовала, как мир гаснет в её взгляде, россыпью звёзд переливаясь от застывших слёз. Слёз счастья.        Уже не слышала, как кричит Габриэль, вырываясь из рук Михаила.        Вайолет закрывает глаза.