Жрец Ночи

— А наши вещи? — спросила Настя, прерывая долгое молчание, что воцарилось в машине. Дело шло к утру, и многие задремали, в том числе и Ольга. — Что будет с нашими вещами? — Я все заберу, — сообщила Танатос. — И твоего кота, Гарри, тоже. Ваше пребывание в Хогвартсе после этого дикого инцидента можно считать оконченным. Я еще донесу Гильдии об этом. — Спасибо, — Гарри тоже выглядел бледноватым, так как сильно устал, — я чувствую, что уже начинаю скучать о Тумане… Луна, сидевшая рядом с ним, погладила его по плечу. От Танатос этот жест не укрылся, но был проигнорирован. — Спите. Нам еще предстоит краткий полет над океаном. *** В небольшом частном самолете никого кроме них не было. Там задремали уже все, даже Танатос. Правда, лететь было недалеко, да и не так выматывающе долго, но Старка все равно Гарри напоил своей кровью еще раз, на этот раз дав ему вцепиться клыками не в шею, а в руку. Да и заносили в самолет его Дарий и Гарри на своих крепких руках. Мертвого Балагура они тоже взяли с собой, надеясь с Владычицой острова, Ских, сделать небольшой погребальный костер — чтобы достойный во всех сомнениях кот упокоился в мире. Всего час полета — и они почти на острове. *** Гарри, открывая глаза, неожиданно понял, что стал ненавидеть солнце и солнечный свет. Тот острым ножом бил прямо в глаза, прямо-таки мешал обозревать мир вокруг. Ольга с Танатос закутались в свои плащи, мудро взятые из фургона на котором они проделали значительную часть пути, но тоже явно хотели скрыться прочь, в какой-либо темный угол и там переждать. Но Рогозина тревожило состояние Старка. Он чувствовал, что воина бьет то жар, то озноб. Похоже, Старка успели ранить чем-то отравленным. Медлить было нельзя. И Танатос это понимала. *** Гарри и Дарий практически несли воина на руках. Поттер-Рогозин и сам начал чувствовать себя нехорошо — они же были связаны как сообщающиеся сосуды, плюс сказывалась усталость от проведенного ритуала (и, кстати, внезапно разорванного). Из-за Старка они толком не могли рассмотреть окружающее пространство, но остров казался серым, несмотря на утреннее веселое солнце, и перенасыщенным скалами и скалистыми склонами с редкой порослью мха и травы. Они решительно шагали к узкому длинному мосту, ведущему от берега Шотландии на остров. Мост был освещен факелами, свет которых с трудом пробивался сквозь плотную завесу тьмы и тумана, резко контрастирующие с солнечным светом и ясным утром. Внизу бурлили воды океана, открывая просто головокружительную глубину разлома, отделяющую остров от материка. Изредка брызги долетали и до них самих. Мрачный и преисполненный решимости и готовности к переговорам с Владычицей острова, Гарри зашагал по мосту, пока не остановился перед изящной аркой, выложенной из сказочно красивого белого камня. Мерцающий свет факелов играл на серебристых прожилках в его толще, и он догадался, что арка выложена из какого-то редчайшего сорта мрамора. А еще — он чувствовал как сила Никс и охранные заклятия растекаются по его коже. Они остановились. — Кто здесь? — спросил их голос из арки. — Мне нужно увидеть Ских, — твердо сказала Танатос, выходя вперед, держа на руках черный полиэтиленовый мешок с мертвым Балагуром. — Это вопрос жизни и смерти. Из тени вышел мужчина-вампир. На нем был килт цвета земли. С первого взгляда было видно, что на килт этого воина пошло гораздо большее количество качественного материала, чем на «туристические килты» и вид у него был очень простой и строгий. Мужчина был голым по пояс, если не считать кожаного жилета и кожаных наручей на руках, и его вид чем-то издалека напоминал сыновей Эреба. На его поясе зловеще поблескивала рукоятка шотландского кинжала — дирка. Голова воина была обрита наголо. В одном ухе у него блестели два золотых кольца. Трепещущий свет факела играл на золотом крученом браслете предводителя клана, надетом на левое запястье Воина. У него была короткая седая бородка и вампирская татуировка в виде двух грифов, хищные когти которых спускались ему на скулы. — Танатос! — выдохнул изумленно вампир-охранник заглядывая под капюшон и одним взглядом окинул их компанию. — Подождите… Он скрылся из глаз, и Гарри снова испуганно смерил пульс Старка. Ему казалось, что его сердце начало как-то покалывать. Танатос, видимо, тоже почувствовала это, и обернулась. — Осталось чуть-чуть, — сообщила она всем, — потерпите… Ждать пришлось действительно недолго. Фигуры вдруг выступили из густого тумана, клубившегося под аркой со стороны острова. Воин-вампир снова был тут, но Гарри едва его заметил. Все его внимание было приковано к женщине. Она была высокой, широкоплечей и мускулистой, но при этом абсолютно женственной. У женщины были удивительные татуировки в виде мечей с рукоятями, покрытыми сложнейшей резьбой. Они очень шли к ее сильному, чувственному лицу. — Счастливо встретиться, Ских, — хором проговорили парни и девушки вместе с Танатос. — Проходите, — сразу же без предисловия велела она, — Дрейфус, помоги же! Скорее! — Моего Воина сегодня ранили, и мы чуть было не погибли на ритуале Откровения, — объяснил Гарри тихо мужчине, и тот поднял почти что бездыханного Старка на руки, — нас спасло только чудо и наша Богиня. Мужчина кивнул и со Старком на руках направился вглубь арки. Ских шла следом, параллельно расспрашивая Танатос о произошедшем сегодня ночью. Они достигли микроавтобуса, стоящего за углом. Дрейфус бережно положил Старка на сиденье, а после пересел за руль. Вовнутрь залезли и остальные: Дарий, Ольга, Луна и Гарри. Танатос и Ских тоже залезли в автобус, и сразу затянули шторы на своей стороне. У Дрейфус вообще лобовое стекло было затемненным и антибликовым. Они тронулись, опасно виляя по горной дороге. Но вскоре горы и суровые скалы остались позади. Перед ними протянулся красивейший дремучий лес — по обе стороны от дороги. — Это Криф — священная роща. Замок сразу за ней, на берегу. — Сообщила Ских, увидя, что Гарри рассматривает вид за окном, несмотря на свою нарастающую в геометрической прогрессии тревогу. Словно зачарованный, Рогозин смотрел на пробегающие слева уродливые стволы обманчиво-тщедушных деревьев, несущих на себе целый океан густой зелени. Он лишь мельком видел то, что лежало за рощей — густые гряды мха, тени и белоснежные глыбы мрамора, похожие на пятна искрящегося света. Прямо перед ним, словно путеводный маяк, замерли два дерева с тесно переплетенными стволами. К ветвям этого странного двойного дерева было привязано множество разноцветных ленточек, являвших собой причудливый, но в то же время притягательный контраст с древними скрюченными стволами. — Какое красивое древо желаний! — ахнул Гарри, не сдержавшись, приникнув к автомобильному стеклу. Остальные были совсем сонные или уже крепко спали, как Дарий. — Да, — чуть улыбнулась Ских искреннему восторгу юноши. — Красивое место. Мы почти приехали. Машина действительно остановилась. Зевая, ребята снова поднимались на ноги в очередной раз. Ских их подбодрила, понимая, что все очень устали. Затем двери замка распахнулись, и Воины — мужчины и женщины, выйдя из темноты, перешли очередной мост и направились к гостям. Воины, все одетые в точности как Дрейфус, быстро, но без всяких признаков агрессии, приближались к ним. Подойдя к нему, они выстроились в две колонны, оставив небольшой проход посередине. Друзья нерешительно шагали следом за Гарри, который шел первым вместе с Танатос. Внутренность замка оказалась главным сюрпризом этого долгого утра — особенно после мрачного декора фасада. Гарри ожидал, что это будет, в лучшем случае, настоящий Воинский замок древний замок без удобств — мужской, спартанский, короче, нечто среднее между подземельем и мужской раздевалкой в тренажерном зале. И капитально ошибся. Потому что внутри тот оказался просто роскошным. Сверкающий пол из полированного белого мрамора с серебряными прожилками. Каменные стены, увешанные яркими гобеленами со всевозможными изображениями, от прелестных островных пейзажей с мохнатыми коровами до батальных сценок, столь же прекрасных, сколь кровавых. — Мы идем в зал Фиана Фоль, — объявил Воин, поворачиваясь спиной к большой лестнице, что была перед ним и продолжая путь по коридору. Ских, что прошла самой первой с Танатос, уже сидела на мраморном троне, стоявшем на вершине трехступенчатого возвышения в центре просторного зала. Никогда еще в жизни Гарри не доводилось видеть ничего подобного! Даже трон директора школы Хогвартс был не столь роскошен. Сверху донизу трон был покрыт причудливой резьбой в виде разнообразных узелков, которые то ли рассказывали какую-то историю, то ли изображали какую-то невиданную сцену, однако сейчас у Гарри не было времени разгадывать эту загадку, он волновался за Старка. — Занавесьте окна! — распорядился Дрейфус, кладя безучастного Старка прямо на каменную плиту перед королевой и вставая по ее правую руку. Воины мгновенно исполнили его приказ, задернув тяжелые шторы из красного бархата и Танатос с Ольгой с некоторым облегчением вздохнули. *** Прежде чем Танатос или Ских открыла свои рты чтобы спросить о чем-то, Гарри перебил обеих женщин, встав перед троном: — Мы, Стихийники, просим госпожу королеву Ских о помощи! Ритуал, который мы проводили, был серьезно нарушен и нанес нам вред. При этом очень серьезно пострадал мой Воин Старк, защищавший меня и остальных до последней капли крови. Мы едва вырвались из Круга Разрушения живыми, и сейчас я прошу Королеву Ских, Великую Охотницу За Головами, Вампирскую королеву дать нам кров, пищу и лекарства, — и Гарри просительно склонился перед ней, прижав кулак к груди. — Я никогда не отказывала просящим в помощи, — Ских сейчас сошла о своего трона, и подошла к Гарри, одним мановением руки подняла того на ноги, — Жрец Ночи, Гарри Поттер-Рогозин, будьте благословенны и покойны — вы получите все это… Вашего Воина отсмотрят, и помогут вылечить… Гарри кивнул, снова поклонившись, и тут неожиданно понял, что мир под его ногами пришел в движение. Он, было, зашатался, но тут крепкая женская рука помогла ему, удержала. — Вы едва держитесь на ногах, Жрец. Дрейфус! Немедленно отведи всех отдыхать в корпус. Гарри хотел возразить, но понял, что на самом деле дико устал. И покорно поплелся вслед за Воином. *** Более-менее пришел в себя Рогозин спустя часов семь крепкого сна. Остальные тоже вырубились, и пока не просыпались. Но Гарри ощутил, что прекрасно отдохнул. И едва он присмотрелся в темноту роскошной гостевой комнаты, как вдруг ему на грудь прыгнул кто-то знакомо плюшевый и мяучащий. — Туман! — негромко воскликнул Поттер-Рогозин, и прижал кота к себе. Туман терся об хозяина и мяукал. Значит и их вещи тоже все здесь! Он, сжимая кота в руках, спустил ноги на пол. *** Гарри хорошо запомнил путь в зал, в котором они оставили Старка, и сейчас шел к нему — чтобы узнать о его самочувствии. У его ног шел Туман, который не хотел отпускать хозяина ни на минуту. — Жрец! — окликнули его, и Поттер-Рогозин обернулся; увидев Дрейфуса, он поспешно исполнил традиционное приветствие. — Королева хочет вас видеть. — Иду, — Гарри перевел взгляд на кота, тершегося у его ног, а потом — снова на Воина-Хранителя, так тут предпочитали говорить, — а котам разрешен свободный проход по замку? — Конечно да, — улыбнулся Дрейфус, — можете идти с… — Туманом, — подсказал Гарри. -…с Туманом, — продолжил Воин. И показал жестом на коридор. Гарри кивнул, и последовал в зал. Ских, двумя руками держась за ритуальный камень, невесть откуда возникший в этом по-настоящему роскошном зале, внимательно рассматривала кого-то лежащего перед ней. У Гарри паршиво екнуло сердце: он узнал в человеке Старка. Лицо этой прекрасной женщины-воина сейчас было омрачено тяжкими думами. — Подойди сюда, Жрец Ночи. Она сказала это, не поднимая головы. Видимо знала о его присутствии. Туман, что удивительно, прижался к Гарри, и наконец замолк. — У меня мрачное известие для тебя, Поттер-Рогозин. — Говорите, госпожа. — Твой воин ранен отравленным дротиком. Дротик он извлек из раны, но отравленное острие осталось в теле. И именно оно отравило его. Ских молча разжала кулак на правой руке — на ее ладони лежало маленькое, изящное острие с мерцающим в свете свечей кроваво-красным желобком. Гарри сглотнул. — Ты не спрашиваешь меня, какого его состояние? — чуть удивилась Ских, заглядывая ему в зеленые глаза. — Я и так знаю, что он на грани Потустороннего мира. Это знание без труда само пришло к Рогозину. Он понял, что на самом деле недооценил магов-отступников — они могут изготовить и очень опасные вещи, сами того не зная. — В этот яд входит не только составляющие других ядов, но и редчайший яд — яд василиска… — Темной твари, — скрипнули зубы у парня, и королева острова Скай кивнула: — Кто-то буквально продавший душу Тьме сотворил его, желая погубить вас. Но против него есть противоядие, такое же сильное и разрушительное. Но Светлое. — Изрекли ее губы. — Слезы Феникса. — Снова верно, Жрец Ночи, вы правы. Слезы Феникса у нас есть. Но сейчас ваш Воин находится на том самом легендарном волоске, и ему решать, куда шагнуть или, может, вернуться… — Я хочу помочь ему… — прошептал Гарри и его глаза наполнились слезами, — я не хочу потерять еще одного близкого мне человека, как потерял Михаила. — Тебе будет трудно, — Ских помрачнела еще больше. — Но если это твой выбор, то мы поможем тебе. Но будет невероятно опасно и трудно — ты сможешь попасть в Потусторонние миры… — Живой Воин не может пройти в Потусторонний мир, — прошептал Гарри, вспоминая древние истории Воинов, принесших присягу своим Жрецам и Жрицам; когда Жрец или Жрица находились в предсмертном состоянии, Воины пытались их вытащить. Но не у многих это получалось — иногда Воины умирали следом за умершим их Господином или Госпожой. А иногда у них получалось вытащить их и их самих. — Даже за своей Верховной жрицей. Тоже самое произойдет и наоборот. — Верно. Я даю тебе выбор — либо ты оставляешь все как есть, и твой Воин погибнет, и ваша связь с вами разорвется, либо ты следуешь за ним, и пытаешься возродить его… — Сколько у меня есть времени? — спросил Рогозин, нервно сглотнув. — Сутки, — сказала Ских, и Гарри вместо того, чтобы сразу принять решение избавив себя от мук выбора, как он постоянно делал, принял это и промолчал некоторое время. — Мне нужно посоветоваться, — наконец понял он по своим ощущениям, — у вас есть здесь интернет?.. *** Интернет, как и телефон тут нашелся. Здешние жители, Воины и Воины-Хранители не отказывали себе ни в каких людских удобствах, и вскоре Гарри уже звонил матери. Мама отозвалась почти сразу. — Гарри! О, господи, где ты? — потрясенно воскликнула она. Гарри тут же неспешно рассказал матери обо всем произошедшем, и женщина только за голову схватилась — как много рассказал ей ее сын. И поняла, что сейчас он уже не в Англии, а в Шотландии. — Мам, дело в том, — вздохнул Гарри, — что я уже почти что принял решение… Я хочу попытаться спасти друга, моего верного Воина, даже если ценой будет моя жизнь. Серо-стальные глаза с монитора с неясной тоской глянули на него: — Я не ожидала от тебя других слов, — сказала она, и Гарри увидел ее в глазах слезы. — Ты — уже взрослый и вправе самостоятельно принимать решение. Но помни — я всегда буду тобой гордится. Гарри кивнул и положил ладонь прямо на монитор. Секунду спустя это сделала и мать. — Мам, покажи мне Мишу, хочу посмотреть что я пропустил, — деланно весело сказал Гарри, и Галина Николаевна, быстро стерев ладонью из глаз слезы, пошла за маленьким Мишей… *** Гарри в полном одиночестве вечером вышел во двор замка, и пошел в Темный павильон, как тут говорили. Солнце уже зашло, и наступала ночь — время Одаренных. Он пришел вовремя: тело мертвого кота Балагура закутали в красивую белую ткань, вышитую лунами, и уже клали на небольшой погребальный костерок. Видимо, тут и происходили своеобразные погребения. Танатос не было видно — видимо, она уехала, и пока не приехала обратно. — Жрец Ночи, — поклонились ему незнакомые женщины, — будьте благословенны! — Будьте благословенны, — произнес Гарри, не отводя взгляд уже начавшего заниматься огнем костерка. У костра он увидел и Луну. Девушка молча стала с ним рядом, и они молча смотрели на то, как огонь пожирает кошачий трупик. Оба смотрели в пламя до того самого момента, когда гореть было уже нечему — от кота остался только седой прах. Его аккуратно и бережно собрали в маленькую урну, и протянули Гарри. — И что мне с ней делать? — невольно призадумался Гарри, а Луна указала ему на неясно освещенную тропинку, что вела прочь от павильона Тьмы: — Мы можем похоронить Балагура там. Мне так сказала Ских. *** Они вместе выбрали самый высокий холмик из всех незанятых другими могилами, нашли своеобразный маленький крест с полумесяцем. Гарри, легко призвав стихию земли позволил образоваться в холме небольшой ямке, а после они закидали ее свежей землей и вонзили в нее крест. — Ему бы тут понравилось, — тихо сказал Гарри, глядя на обилие темной зелени вокруг. Луна кивнула. Они остановились около могилки. — Я знаю, — начала искать правильные слова девушка, — что ты собираешься делать. Гарри не стал ни кивать, подтверждая, ни протестовать — он уже достаточно прочно укрепился в своем выборе. — Я не скажу тебе ни слова против. Я просто знаю то, что ты обязан это сделать. Если есть хотя бы призрачный шанс, то… Гарри закивал, как китайский болванчик, и она не стала продолжать фразу. Слова им были не нужны. — Вернись, — только лишь произнесла Полумна Лавгуд. — Вернись… Гарри чуть склонил голову в знак того что все понял, и, отвернувшись от нее, зашагал по направлению обратно к замку. *** — Жрец Ночи, — Ских снова стояла у распластанного тела Старка, — ты твердо принял это решение? — Да. — Хорошо… — сказала королева. — Позволь дать тебе советы. Но сначала расскажу о том, что тебя ждет. Гарри кивнул. — Глава твоего клана, в данном случае это Дрейфус так как ты являешься юным мужчиной, выпустит твою кровь, чтобы ты оказался между жизнью и смертью. Священный камень примет твою кровавую жертву. Затем с тобой заговорит священный черный бык Никс, и ты будешь допущен. Он проводит твой дух до врат Потустороннего мира. Но найти вход внутрь тебе придется самому, и да хранит твой дух милосердие нашей Богини. Гарри молча проглотил информацию. В зал к ним вошли и неестественно тихие люди — его друзья. Ольга, Дарий и Настя просто смотрели на него, не в силах вымолвить и слова. — Не сопротивляйся усталости. Наоборот, держись ее, она поможет твоей душе покинуть тело. Это ведь непросто для Жреца, поэтому усталость сейчас — твой союзник, — проговорил Дрейфус, стоя у трона Ских. — Готов? — Да! — изрек с нажимом Гарри, стараясь чтобы сердце билось ровно, а не скакало в груди от страха бешеным драконом. — Ну что ж, хорошо. Тогда начнем твой поиск, — подняла руку Ских и приказала: — Поднять Со-н-Гих! Послышался громкий шорох, сопровождаемый щелчками. А затем пол перед постаментом, позади того места, где лежал Старк, открылся, и из отверстия поднялась каменная плита цвета ржавчины. Она была высотой по пояс Гарри, при этом достаточно широкой и длинной, чтобы на ее плоской поверхности мог улечься взрослый в полный рост. Гарри тут же обратил внимание на то, что вся поверхность камня была покрыта сложными узелковыми узорами, а на полу по обе стороны от плиты были вырезаны глубокие канавки, по форме напоминающие лук. С одного конца они были толще, чем с другого, а узкие части заканчивались заостренными наконечниками. Внимательно разглядывая их, Гарри понял две вещи. Во-первых, желобки были похожи не на лук, как ему показалось вначале, а на рога. Во-вторых, плита вовсе не была ржавого цвета. Она была сделана из белого мрамора, А то, что он принял за ржавчину, на самом деле было пятнами запекшейся старой крови. Сколько же здесь было пролито крови??? — Это Со-н-Гих, Сиденье Духа, — сказала Ских, поясняя ему. — Древний алтарь поклонения и жертвоприношения. В глубокой древности, дошедшей до нас в виде преданий, этот камень служил путем к Свету и Тьме — к белому и черному быкам, извечной основе силы Хранителей. Дрейфус тоже отошел от своей королевы и встал у изголовья камня. Твердо посмотрев на Гарри, он вытащил из поношенных кожаных ножен зловещего вида дирк:  — Обнажи грудь и ложись, — коротко велел он. Гарри молча разделся до пояса, снял кулон силы Духа, и улегся на алтарный камень. Воин внимательно глянул на его ленту вокруг шеи, но трогать ее не стал. Собрав все свои силы, Гарри застыл на окровавленном камне. Он ожидал, что тот окажется твердым и холодным, однако едва успел коснуться спиной гладкой поверхности, как под его кожей начало растекаться тепло. Оно ритмично пульсировало сквозь камень, словно кровь в жилах живого существа. Рогозин быстро напитывался многовековой энергией этого алтаря — Дух чуял подвох, и старался поглотить как можно больше энергии. В некоторых случаях их сила работала как невольная зависимость вампира от живой крови — он жадно глотал всю-всю энергию без остатка, но не мог до конца поглотить. — Ага, ты почувствовал это! — довольно кивнул древний Хранитель Ских. — Горячо, — пробормотал Гарри, невольно поднимая на него глаза. — Для истинных Хранителей и Жрецов Никс этот камень живой. Ты доверяешь мне, парень? — Да, — Гарри в самый последний раз дернулся на камне и застыл. — Я помещу тебя на грань между жизнью и смертью. Ты должен довериться мне, чтобы достичь этого состояния. — Я вам доверяю, — повторил Гарри Поттер-Рогозин, и это была правда. В этом Воине было нечто такое, что встречало в его сердце глубокий отклик. Он просто не мог не доверять ему. — Это будет неприятно для нас обоих, но иначе нельзя. Тело должно потерпеть поражение, чтобы Дух мог освободиться. Такое освобождение приходит лишь через боль и кровь. Ты готов? Гарри кивнул. Он и так знал это. Вцепившись обеими руками в горячую поверхность живого камня, он судорожно вздохнул, готовясь нырнуть в неизведанное. — Когда наша душа искренне хочет стать хорошей, — проговорил Дрейфус тихо, — по-настоящему, бескорыстно, хорошей — тогда мы должны жертвовать самым сокровенным ради любви, мира и гармонии. И это добровольное поражение может стать могучей силой… Гарри согласно прикрыл глаза. Не медля ни секунды, Дрейфус поднял дирк и одним стремительным движением полоснул по телу Гарри. В первый момент юноша почувствовал лишь слабое жжение, тонкой линией пробежавшее от его пояса до верхнего правого ребра. Второй порез был практически идентичным первому, только саднящая полоса протянулась через ребра с левой стороны. А потом пришла боль. Ее жар опалил Гарри, словно огнем. Казалось, кровь его превратилась в лаву и хлынула с боков, скапливаясь на мраморной плите. Дрейфус методично работал острым, как бритва, дирком, рассекая тело Гарри то с одной, то с другой стороны, пока его алая кровь не залила весь край алтаря. Здесь кровавое озеро помедлило, а затем хлынуло вниз, багровыми слезами стекая по узелковым узорам и скапливаясь в желобах в виде рогов. Никогда в жизни прежде Гарри не испытывал такой муки. Боль, которую причинял ему Хранитель Ских, была не просто физической. Она прожигала насквозь все его тело, одновременно опаляя душу. Эта боль была бесконечной, прямо как тогда, когда умер Миша, с одним ма-а-а-леньким минусом — его добровольно не резали на алтаре. Она была похожа на волну, снова и снова окатывавшую его с головы до ног. Гарри слабо прошептал — чтобы та не туманила его гаснущий разум: — Дух, укрепи меня, — и сила послушно закутала его, словно в одеяло — боль теперь долетала будто бы издалека. Потом пришла усталость и Гарри покорился ей… Стало совсем темно…