Глазами Ведьмы.

Дракон с жутким треском врезался в меня. Стало больно, очень, из глаз полетели искры. А зеленый монстр все никак не успокаивался. Он терзал меня изнутри, будто выжигая внутренние органы. В комнате раздался чей-то безумный, дикий крик, и я не сразу поняла, что это кричу я от боли.        С ужасом я наблюдала за своим телом, полностью охваченным зеленым пламенем. Перед глазами стоял туман, все мое существо превратилась в одну сплошную рану, которая обильно кровоточила и которой не давали зажить. Сердце билось так быстро и неровно, что я испугалась, как бы оно не остановилось, устав от таких нагрузок.        Я подняла голову. Прямо передо мной болталась морда дракона, злобно ухмыляющегося и изрыгающего на меня пламя. Черные глаза горели жаждой крови, он обвивался вокруг меня все сильнее и сильнее… Я услышала, как что-то хрустнуло, и тут же почувствовала острую боль в боку. Дракон сдавливал меня в своих огненных объятиях, и мои ребра, в конце концов, не выдержали.        Я сдавленно вскрикнула и, совсем обессилев от схватки, в которой не было и смысла бороться, провалилась в успокаивающую, обволакивающую безразличием черноту…                                                                          

*  *  *

         - Аня! Аня!..        Ну что за идиоты, зачем они так громко орут, я и так их прекрасно слышу! И незачем меня толкать, мне больно! В конце концов, эта пустота, окружающая меня со всех сторон, мне очень даже нравится! Здесь тихо, нет никакой боли… никаких излишеств, одним словом!..        - Аня!!!        Ай! Это было больно! Зачем толкнули меня в ребра?! Они же сломаны! Неужели не понимают, что это очень и очень больно?!        - Прошу, очнись!        О, новый голос! Хотя нет, не новый. Я его уже слышала раньше. Этот, всегда такой веселый, голос был очень тревожным и беспокойным. Ах да, это же голос Тима… Такой удивительно нежный баритон может быть лишь у него!.. Тим…        - Тим…       Кто-то очень вяло его окликнул. Голос был хриплый, воздух входил в чьи-то легкие с ужасным свистом. Раздражает, однако! Да и вообще, кто это еще посмел его окликать?! Он мой, пусть даже только в моих мечтах, но все же!..        - Аня! – Тим облегченно вздохнул и осторожно погладил меня по щеке. – Ты пришла в себя…        Глупый, да я и не уходила. Подумаешь, прикрыла глаза на пару минут. Не стоит из-за этого такую панику разводить.        Я медленно открыла глаза, но тут же зажмурилась. Меня окружал очень яркий свет, белые стены, постель, куча пищащих приборов… Догадка пронзила мой уставший мозг.        - Я в больнице? – прохрипела я. Ух, такой голос навряд ли бывает даже у курильщика со стажем!        - Да, - чья-то заботливая рука прикрыла мне глаза и я смогла их, наконец, разлепить. – Как ты себя, чувствуешь, дорогая? – мама тревожно на меня смотрела.        - Так себе, - честно призналась я. – Ребра очень болят, - пожаловалась я и осмотрелась. Глаза уже привыкли к электрическому свету, и я отстранила мамину руку. В моей палате были родители и… Тимур. Парень сидел на самом краешке моей кровати, в его глазах тревога сменялась облегчением и наоборот. Я протянула ему руку и улыбнулась:        - Привет! Рада тебя видеть!        - А я-то как рад! – Тимур улыбнулся и прижал мою руку к своей щеке. – Я очень боялся, что ты так и не придешь в себя… - в его голосе прозвучала такая нестерпимая боль, что мое сердце болезненно сжалось в ответ. – Я не хочу тебя терять!..        - Тим… - прошептала я. В глазах стали собираться слезы.        - Мы, пожалуй, оставим вас ненадолго одних, - мама обменялась многочисленным взглядом с папой и они пошли к двери.        - Да, перекусим и вам что-нибудь принесем, - ха, забавная отговорка. Хотя ладно, я рада такому их решению.        Когда дверь за родителями закрылась, Тим подвинулся ко мне поближе и осторожно прижался губами к моим губам. Я, забыв про всякую осторожность, притянула его к себе и с жаром ответила на его поцелуй. Боль пронзила меня насквозь и я, охнув, была вынуждена отстраниться от Тимура.        Тим тихо рассмеялся:        - С каких это пор ты стала такой любвеобильной, что забываешь про всякую осторожность?        - С каких, с каких, - заворчала я. Боль еще не до конца утихла, и мне приходилось контролировать каждое свое движение. – Просто соскучилась, что тут непонятного?        - Ха, замечательно! – Тимур ухмыльнулся. – То есть, провожать тебя до дома нельзя, а целоваться можно?       - Именно! – я уверенно кивнула головой. Что же, хочу я того, или нет, но этот разговор нельзя и дальше откладывать. Я вздохнула. – Как я здесь оказалась?        С лица Тимура мгновенно исчезла ухмылка. Парень надолго замолчал, прежде чем решился заговорить:        - Я перенес тебя сюда.       - О да, емкий ответ! – с сарказмом заметила я. – Что произошло после того, как я отключилась?       - Я ворвался в Академию как раз в тот момент, когда твой экзамен подошел к концу, - Тим поморщился от воспоминаний. – Нашел тебя почти сразу. Ты была такая…беззащитная, лежала на полу совершенно неподвижно, даже как-то неестественно, будто сломанная кукла…       - Погоди! – я не дала Тимуру закончить и уставилась на него. – Какой еще экзамен?       - Помнишь, я говорил, что в Академии на самом деле все не так, как в твоем сне? – я утвердительно кивнула и молча ждала продолжения. – Так вот, экзамен проводит кто-нибудь из выпускников. И заключается он в том, чтобы человек несколько часов горел в волшебном огне…       - Притормози! – я даже поддалась вперед от удивления. – Зачем такая жестокость?! Это… - от воспоминаний меня бросило в дрожь. – Это же невыносимо! Просто адская боль! Как можно так издеваться над людьми?!       - Не над людьми, - автоматически поправил Тимур. – Мы выбираем для экзамена только тех, кто ведет себя уж очень неестественно для человека. Как ты, к примеру.       - Да? – с сарказмом поинтересовалась я. – И что же такого неестественного я сделала?       - Да просто кучу всего! – весело заметил Тим. – Например, на тебе мгновенно заживают раны, ты никогда не открываешь учебники, у тебя невероятная даже для спортсмена скорость, твоей координации и гибкости позавидует любая кошка… Мне дальше продолжать?        - Не надо, я уже все поняла, - я осторожно ощупала свои ребра. Ничего! Ну, в смысле, что ничего не болит, а не то, что ребер нет совсем… - Здорово! – восхищенно прошептала я. – И кому нужна больница?       - Всем, хотя бы для вида, - улыбнулся Тим и, еще раз нежно поцеловав меня, отодвинулся на край кровати.       - Ты чего? – не поняла я.       Тимур лишь ехидно улыбнулся и заговорщицки мне подмигнул. В эту самую секунду в палату быстро заглянули родители. Явно разочаровавшись, что им не удалось поймать нас за чем-то эдаким, они молча протянули нам с Тимом по плюшке и обиженно сели в угловые кресла в палате. Я невольно рассмеялась.       - И над чем ты смеешься? – все таким же обиженным тоном поинтересовалась мама.       - Да так, анекдот вспомнила, - неопределенно ответила я и посмотрела на Тимура. Тот едва сдерживался, чтобы не расхохотаться в голос. Тим тоже посмотрел на меня и мы, не выдержав, так и прыснули со смеху.       - Очень смешно! – еще более обиженным голосом заметила мама. – Мы вам, случайно, не мешаем? – она привстала, явно собираясь уйти.       - Ох, пожалуйста, Надежда Анатольевна, не торопитесь делать выводы! – Тимур мгновенно перестал смеяться и виновато улыбнулся. – Просто, пару минут назад к нам в палату зашла женщина, одетая в черно-белую цветовую гамму – она просто ошиблась дверью. Ну а мы с Аней почему-то вспомнили анекдот…       Я тоже перестала смеяться и посмотрела на Тимура. Он глядел на маму таким искренним, честным взглядом, что я сама уже готова была поверить, что к нам в палату кто-то заходил (хотя это, разумеется, было не так и Тим просто сочинял на ходу. Но как убедительно!).       - Да, мам, серьезно! – я решила подыграть, актриса из меня была не хуже, чем актер из Тимура. – Помнишь анекдот про монахиню? – я с надеждой заглянула маме в глаза и ослепительно улыбнулась.       - Нет, - мама пожала плечами и села обратно в кресло. – Напомни-ка!       - Ой, да он же такой старый! – попыталась отвертеться я, на ходу вспоминая любой анекдот про монахинь. – Даже не очень-то смешной…       - Рассказывай! – властно перебил меня папа. Он явно заинтересовался нашей игрой.       - Хорошо! – быстро отступила я. – Уж не знаю, почему мне тогда вспомнился именно этот, но все же… «В переполненном автобусе малыш оживленно разговаривает со стоящей рядом монашкой. Матушка малыша при выходе из автобуса благодарит монахиню за то, что она проявила такое отношение к нему и спрашивает:        - Он вас, надеюсь, ничем не обидел?        - Да нет, что вы! У вас прекрасный малыш! Только объясните ему, пожалуйста, что я не пингвин». Вот и весь анекдот…        Я в недоумении уставилась на смеющихся в голос родителей и Тимура. Ну что такого смешного в этом анекдоте? Это была самая первая и не самая удачная шутка, которую я вспомнила. Я пожала плечами: главное, что им понравилось, и моя ложь не будет раскрыта. В конце концов, в любой больнице найдется хотя бы одна женщина, одежда которой будет в черно-белой цветовой гамме, а остальное – неважно. Я улыбнулась, заразившись общим приступом веселья.